Свет в капсуле погас. Включилось ночное зрение. Мрак покрылся зеленоватым свечением. Вот он прижатый, затаившийся Тим, невольно ставший заложником ситуации. Погасшие многочисленные экраны. Сзади-что раздвинулось, но светлее от этого не стало. Ровальд чуть шевельнулся, клацая и царапая внутренности капсулы, случайно процарапав локтём экран, пока он не вспыхнул, как перегоревшая лампочка, в последний раз.

Однако, показался некий простор. Ровальд ещё раз шевельнулся. Действительно, свобода действий появилась. Он оглянулся, и увидел мрачную пустоту, буквально, космическую. От неожиданности прижался внутрь капсулы, чтобы не упасть в пропасть, Тим заверещал от боли. Ровальд чуть отодвинулся от несчастного, и обернулся вновь, готовый к неожиданностям. Внизу, еле подсвеченные зеленоватым, показались ступени. Короткие, многочисленные. Ступив на одну из них, Ровальд начал спускаться. Но вокруг по-прежнему не видна краев, ни света, ничего. Словно они остановились посреди космоса, и лишь эта тоненькая дорожка из всеми забытых ступеней. Каждый шаг сопровождался всколыхом пыльных образований, которые вспорхали, аки мелкие мошки, и спадали как пепел, в пропасти по бокам. Ведь кроме ступеней, и слева и справа, сплошная чернота. Непредсказуемая, неизведанная. Даже Страж со всеми системами не мог показать, что там. Впрочем, Ровальд и не включал особые режимы, кроме ночного зрения и увеличения картинки. Он пытался не отвлекаться, чтобы не сорваться.

Путь по ступеням вниз занял немного времени, и закончился небольшой площадкой, с тем же обрывом вниз с обеих сторон. Только в этот раз перед ними оказалась скала, с закостеневшим, небольшим прорезом по центру. Внутри Стража, прямо перед глазами Ровальда вспыхнул зелёный кружок, внутрь которого проделся якорь, яко ниточка сквозь игольное ушко. Символ замер, по центру вспыхнула читаемая надпись:

Доступ разрешён

Выход Пегас-Резерв №2 активен

Скала по центру треснула, щепки, осколки, упали под ноги. Тим вздрогнул. По мере открытия дверей, между ними образовывалась белая полоска света.

Новый лифт, без кнопок, терминалов, а теперь уже и без квадратных мониторов, похожих больше не декоративные элементы, нежели на аппаратуру. Стоило войти внутрь, другой мужской голос, более глубокий, с воинственными нотками, заявил:

-Два члена лидерской ветви, с общим предком. Добро пожаловать к Р-выходу №2. Согласно протоколу спасения, вас ожидают летательные аппараты класса Ладогырь. Дальнейшие указания будут на борту корабля. Вас встретит начальник военного штаба Арий-9, западный фронт.

Двери со скрежетом закрылись, свет дрогнул, голос издал резкий хрип из динамиков, исказившись на долю секунды, и продолжил, параллельно резкому и плавному подъёму вверх.

-Пожалуйста, подготовьте свои пасс-карты с разрешениями на взлёт. Включите в костюмах режим сохранения сил. Проследите, все ли задачи получены. Если не получены, пожалуйста, доложите об этом встречающих.

Лифт остановился.

-Счастливой операции, представители лидерской ветви. Помните, на вас лежит ответственность за будущее посевов. За бережёт вас Свет, да растворится скверна.

Двери не стали открываться. Вместо них, узкая расщелина появилась на стене сзади. Ровальд и Тим обернулись, и увидели весь процесс открытия сквозь закостеневшую поверхность изнутри.

Чем шире становилась узкая полоска, тем больше виднелась грязная скалистая корка. Она постепенно лопалась, покрывалась трещинами, кусочки выпадали, но за ними вновь открывалась тьма.

Двери ещё расширились на пару сантиметров и застыли. Эту закольцованную корку уже не преодолеть старым механизмам. Ровальд ударил ладонью, выбивая проход. Целый пласт корки ввалился внутрь, раскалываясь на элементы. Раздвинул двери чудовищной силой Стража. С потолка упал ещё один скалисты пласт, ударил по шлему, раскололся на две части, и рухнул под ноги, распавшись на острые частицы.

-Ты как? – Обеспокоенно спросил Тим.

-Нормально.

Ещё чуть раздвинул двери, доведя их до упора.

-Выходи.

Тим вышел, за ним Ровальд, и то, что они увидели, поразило до глубины души. Тысячи огней, ярких, квадратных, радостных, и с печальными оттенками, но все как один, завораживающих, и привлекательных, мерцали вдалеке, за широкой рекой. На другом берегу был целый город, красивый, из ночных огней, небоскрёбов, неоновых щитов. По одинокой автомагистрали пронеслась толпа байкеров на мощных мотоциклах, однако звук среди тишины донёсся до их двоих.

Над городом пролетел полицейский то ли самолёт-истребитель, то ли космический челнок, на мгновение завис, и резко удалился, превратившись в одну из многочисленных точек, которыми сиял город.

-Первый Неон… - Завороженно протянул Тим. – Вот ты какой.

-Все части тела на месте?

Тим серьезно пощупал себя:

-Да, вроде да.

Он был так поглощён зрелищем, что не обратил внимания.

Ровальд посмотрел на датчик времени в углу интерфейса, до прилёта Гаста оставалось чуть больше недели. Времени в обрез. Надо найти вход на вторую гряду. Рабочая система Пегас, целых две активных планеты, и та подсказка из сна, оказавшейся явью.

Желудок Тима предательски заурчал, и он посмотрел на Ровальда. Желудок бесстрашного воина издал внутри доспеха подобный звук, только приглушённый, как из консервной банки.

-Деньги есть? – С надеждой спросил Ровальд.

-Ни йены…

-Тоже. Но ведь кошелёк у тебя с собой?

Тим вытаращил ладонь, намекая на чип, вшитый под кожу.

Что же. Им не спасать мир, не спасти будущее, не сберечь посевы. Судьба, которую возложил голос в лифте, не могла сбыться. Но очередной кусочек мозаики дал о себе знать. Оказывается, уже в то время, на сформированных планетах, думали о войне с некоей скверной.

* * *

Первый Неон. Наконец он здесь. Кто бы мог подумать, что путь к этой планете окажется столь запутанным. Мощные укрепления внутри Вашингнтон 02. Приготовления к войне, подсказанные в лифте. Транспортная система Пегас. Занавес тайны постепенно приподнимался. Если Пегас и есть то, что просил Эсхель-7, в качестве своей главной цели, главной миссии, то всё на самом деле звучало куда проще. Требовалось просто восстановить связь между всеми посевами, и уничтожить то, что этому может помешать. Спасет ли это мир? Что есть скверна? Почему Страж среагировал на некие голограммы, дав им название, и испарив светом от креста на лицевой стороне?

Ровальд и Тим, идя рука об руку, вышли с пустынной местности на дорогу с высокими фонарными столбами, разделёнными к веху на два ярких фонаря. Пустынное, освещённое место. Он снова на этой планете, теперь уже в своем привычном оружие. Первая задача – добыть пропитание.

Для Ровальда полная неизвестность не было преградой. Но Тим был в отчаянии. Он очень боялся того, что находится на Первом Неоне незаконно, хотя и был им очарован. Ровальд понимал, парень треснет, расколется, стоит на него немного надавить первому встречному, будь то полицейский, представитель банды, или ещё кто.

Вышли на ярко освещённый мост. Ни машин, ни иных транспортных средств. Лишь яркое освещение, и запустение.

Тем не менее, в городе, на одной из подобных магистралей, кто-то катался и громко кричал. Женский крик, который резко оборвался. Мужской, который так же резко оборвался.

Древний доспех, с тусклым, потемневшим до черноты крестом, и идущий возле него, чуть позади, путник. Худой, чумазый, неуверенной походкой.

Вскоре на горизонте трассы показались другие точки. Они направлялись прямо на них. Впрочем, прямая дорога и не предполагала другого пути. За первыми точками показались следующие.

-Господи, Господи, господи… - Заверещал Тим, стараясь скрыться за спиной Ровальда. Но это не помогало. Казалось, толпа точек приближалась именно к ним. Словно волк почуял добычу.

-Не бойся. Может, мимо нас едут. Что им? Они тут давно, а мы только появились, ещё не успели ничего натворить. – Успокоил Ровальд, и Тим вроде как расслабился.

Множество мотоциклетных звуков, яростных, вспыхивающих и гаснущих с вызовом. Они медленно затормаживались, приближаясь именно к ним.

Яркие, красивые мотоциклы на двух колёсах. Такие, какие Ровальд видел лишь однажды, в старой-старой энциклопедии ретро-техники Земли.

Однако, здесь эти транспортные средства казались новыми, свежеизготовленными, ухоженными, обслуженными, исправно работающими. Такими, какими и должны быть при сходе с конвейера. Это был другой мир. Мир фиолетовых цветов, бензиновой старой техники, до сих пор изготовляемой и совершенствующейся. И сейчас на этих потрясающих машинах восседали… Но кто? Кто на них восседал. Ровальд смотрел и не мог поверить своим глазам. Это были девушки. Постриженные на лысо, все как одна. С дерзким взглядом, жующие жвачки. Многие полуголые, оголившие верх, наподобие мужчин, только выставившие на обозрение женскую грудь. В соски продёрнуты кольца, как у быка в носу.

Через плечо у многих перекинута шипастая дубинка, похожая на те, что встречались на Вашингтоне 02.

Мотоциклы замолкали, и из числа многих, вышла самая дерзкая, накаченная. Квадратные кубики на животе, жилистые руки. Она с вызовом встала напротив Ровальда и, имея достаточно мирное, красивое лицо, дерзко, мужским голосом заговорила.

-Вход в город стоит денег.

-Вы кто? Таможня? – Неуверенно спросил Тим, стоя за спиной Ровальда.

Раздался смех. Его неуверенность потешила тщеславие банды, стала признаком их силы.

-Голубки. Вы не женского пола. Вы мужчины. Значит, с вас за въезд может взять кто угодно, даже мы. Неужели вы не знаете правил Реплециона?

Ровальд чуть нагнулся к Тиму:

-Что за Реплецион?

-Город такой. Слышал о нём. Он…

-Эй, не отворачиваться сказала. Мы здесь не любим тех, кто шепчеться. Хочешь быть здесь, будешь на наших правилах.

-Да, в чужой город со своим уставом не ходят.

Сказав что-то умная, одна из девушек тут же рассмеялась. Но никто не поддержал её. Словно она была в чём-то прокажённая.

-Так что? – С вызовом кивнула главарь банды. Ей очень не нравилось, что этот доспех не обращает на неё должного внимания. Женщин надо уважать. По крайней мере, ей так казалось до сего дня.

-Понятно. – Завершил некие выводы Ровальд. – Пожрать дашь?

Новая волна смеха прошлась по толпе байкеров.

-Что?.. – Скривила губы главарь.

Дубинки вскинулись с плеч, по ним разверзлись голубые молнии свежей порции отборного электричества.

* * *

Тим доедал последний кусок бутерброда и не мог выразить удивления больше, чем фразой:

-Как это? Ты им только мотоцикл один разбил, всего одним ударом, а они взяли, посадили на мотоциклы, привезли нас к палаткам, да ещё и накормили. Я не понимаю.

Ровальд чуть пошатал ладонью влево-вправо.

-Скажем так. Местные женщины настолько погрязли в своей власти, что до жути боятся встречной. Знаешь, на воре шапка горит? Ну так вот. Когда человек много гадостей сделал, он очень сильно боится того же самого по отношению к себе. Типо, психология.

-У них в глазах ещё такой трепетный страх был. Мне даже показалась, что те, самые голые и наглые которые, влюбились в тебя.

-Не показалось. Хотя, признаться, женское внимание мне понравилось.

-Ты разве не боишься, что нас обнаружат, поймают, и вообще, нам теперь хана? Они же видели нас? Расскажут всем. Что нам делать?

-Мне уже всё равно. Осталось восемь дней.

-До чего?

Ровальд вздохнул. План, который он загадал, может быть чудовищным для постороннего человека. Поэтому, эту тайну лучше беречь до последнего. Тем более, Тим и так весь изволновался и только-только смог нормально пожрать.

-Скажем так. Если за восемь дней не успеем попасть на вторую гряду. Тут всем будет очень плохо. – Чуть подумал. – Даже мне.

-А тебе-то что, когда всем остальным плохо будет?

-Грустно будет смотреть, как гниль выжигают.

-Гниль? Выжигают?

-Да. Я пролез на несколько абордажных пиратских суден, и выяснил, что здесь не просто берут людей в рабство. Здесь проводят бесчеловечные опыты над человеческой генетикой. Пытаются воскресить инопланетные расы по культурным, документальным остаткам. Я решил, что если не изучу всё сам, не посмотрю на этот мир своими глазами, то позволю это сделать. Впрочем, если меня не найдут, то это всё равно свершится.

-Кто способен на такое? У нас совершенные системы защиты. Три гряды неуязвимы. Тут спутниковая преграда, ограждающая от всех. Её не взломать, не пройти. Она восстановлена из старых артефактов, спутников, найденных в недрах древних агрессивных цивилизаций.

-Да шучу я. Но, здесь определённо станет жарко. А опыты, ваши, действительно проводят бесчеловечные. Этого тоже бы хотелось устранить.

Но с этого момента Тим смотрел на Ровальда с опаской.

-Как тебя зовут на самом деле? – Спросил Тим.

Ровальд посмотрел на своего напарника. Тот уже слишком много знал, и скорей всего, не имел обратного пути домой. Он больше не мог вернуться в то общество, которое его вырастило:

-Ровальд Энро Б.

Тим округлил глаза, и выдохнул скопившиеся напряжение.

-Ни о чем не говорит. Точно не придумал?

* * *

Идя среди узких улочек, проходя районы проституции, слившись с толпой похожих людей, единственное что их выделяло из толпы, то что они были мужского пола. Мужчины, смевшими смотреть перед собой прямым взглядом. Прямой походкой. Не пытались заискивать, и было видно, что совершенно не боялись женщин.

На счёте у Тима, благодаря ограбленной бандитке, главаре-банды, имелись определённые средства. На которые они решили снять комнату в какой-нибудь гостинице. На них постоянно оборачивались. На встречу шли женщины, встречающиеся с другими женщинами. Целующиеся с женщинами. Среди районов проституции, на удивление, на углах чаще всего стояли мужчины и чисто по-женски заигрывали взглядом, стояли в обтягивающих лосинах, словно трансексуалы. Но нет, это были местные мужчины, обычные. Роли сменены, общество извращено. Уверенные в себе женщины, похожие на мужчин, и голосом и походкой, и поведением. Разве что, с наглостью немужской, а оставшейся женской, - безмерной.

По пути их щупали, трогали, пару раз ударили по задницам. Но стоило Ровальду, находящемуся внутри Стража со снятым шлемом, обернуться и посмотреть в глаза, как храбрость омужествлённых женщин тут же пропадала до основания. Взгляд становился беглым, заискивающим, походка теряла прочность, а ноги, чуть ли не подкашивались. Одна, особо мужественная и накаченная, даже банально описалась, на смех публике. Однако, это было позднее время, и публика пьяна. Люди не придавали особого значения увиденному, отдаваясь удовольствиям, которым предавались до этого - ярким неоновым чувствам легкой одури, одобренной правительством, и внедрённым, культивированным в народе.

Но это только начало. Им встречались и парочки, идущих мужчин рядом с женщинами. Хорошо одетые, тем не менее, мужчины шли чуть поодаль, смиренно улыбались, часто извинялись, делали заискивающий голос, кивали головами, и постоянно оправдывались, а их поливали грязью, словесными помоями. Это вызывало дикое омерзение, особенно после Тесио, в котором Ровальд провёл не так много времени, но в котором смог ощутить обоюдное уважение, разницу полов, которая радовала и мужчин, и женщин одинаково. Каждый любил эту разницу, признавал её, жил ею. В этом был великий смысл жизни. Это было развитие, а не эта, деградация, ушедшая в противоестественность. В никем незамеченную противоестественность.

Подойдя к одной из неоновых вывесок, где на японском большими иероглифами была надпись, а под ней тоненько, словно прячась – на английском Hotel Alla.

-Отель Алла, здравствуйте. Чего вам?

Резко дерзкий ответ, просто из-за того, что они мужчины. Хотя до этого крайне вежливо, заискивающе и улыбчиво обслужила довольно хамскую женщину.

-Так что?

-Номер на двоих.

-Такса двойная.

-Почему?

-Что почему? Мужские отели для голубых вообще в другом районе, да и то, дороже ещё в два раза. Что вы, особенные, а?

Тим пытался торговаться, но та пригрозила вызвать полицию, на что пришлось согласиться, и все отобранные у главаря деньги превратились в два дня отдыха в гостинице с оплаченными завтраками.

Ровальд улёгся, пытаясь заснуть, на свою половину двойной кровати. Перед глазами вновь стала проигрываться та самая сцена. Правильно ли он поступил?

* * *

-Что?.. – Скривила губы главарь банды.

Дубинки вскинуты, всполохи электричество мелькают, почти превращаясь в молнии между друг другом.

Одна из дубинок выпала из поля зрения Ровальда, и его шибанули по затылку. Интерфейс чуть дрогнул мелкой рябью. Ровальд повернулся в сторону нападавшей полуголой женщины, схватил её за грудь, и приподнял, держа верещавшую за сиську. Она истошно била его шипастой дубиной, пока остальные в ужасе от кровожадности смотрели на это, как истязают их подругу.

-Наконец бабу за грудь пощупаю. – Усмехнулся Ровальд.

И краем глаза увидев, как на него надвигается лавина мотоциклисток, взял её обеими руками и кинул на них. Тыльной стороной ладони отбил новый взмах другой дубинки. Не уследил за подсознанием, лёгкая мысля проскочила, активировав первичные стадии электрата. Жёлтые молнии отделились от тыльной стороны ладони, слегка коснулись разломившейся дубинки, поглощая голубые всполохи электричества, словно жадные зверь, пожирая их за одно мгновение. По рукоятке за долю секунды перешли, коснулись рук нападавшей, и девушка в мини-юбке отлетела спиной на мотоциклы, пробила бензобак, и осталась так и лежать, вбитая в мотоцикл, который потихоньку завалился на бок, а она осталась лежать, словно на кровати.

Главарь банды вытащила импульсный автомат, выпустила всю обойму в Ровальда. Но он даже не блокировал удары. Сначала бешеные зеленвоатые искры отскакивали от брони, затем стали исчезать ещё перед ней, а потом и вовсе, в метре от брони, словно упираясь в невидимое нечто.

Он подошёл к стрелующей, и впавшей в безумие главарихе, взял за серьгу в ухе, нагнул её, другой руке вырвал автомат, разломал пальцами, как спичечный коробок, в сторону. Автомат вылетел за пределы дороги и взорвался в воздухе, очень высоко над землёй.

Потащил главариюху за серьгу. К ним уже боялись подойти. Все байкерши просто наблюдали за разыгрываемой сценой.

-Девочки, девочки, спасите! Что вы стоите! Бляти невоспитаные! Я что вам сказала! Ой девочки, девочки.

В зависимости от боли в ухе, её тон постоянно менялся. Но никто к ней не подходил.

-Этот твой?

-НЕТ! Да-да-да! Это мой!

Ровальд выставил свободную ладонь перед собой, мотоцикл нехотя, медленно, притянулся к Стражу, подъехав на стоп-ручке, против своей воли, тормозя колёсами по ровному асфальту.

-Нет, нет, только не его! Только не мою детку! Только не моего мальчика!

Ровальд откинул главариху Тиму.

-Переведи ему всё, что у тебя есть.

Она послушно это сделала, даже не задумываясь, лишь схватив в рукопожатии ладонь Тима, и тут же отцепив.

-У меня больше ничего нет!

Ровальд взял её мотоцикл, занёс над головой, и смял в гармошку. С каждым мгновением гармошка становилась всё плотнее. Покапал бензин, из двигателя вырвался поршень и вылетел наружу, пробив асфальт насквозь.

Ровальд скинул смятый хлам, вместо новенького мотоцикла.

-Мы же договорились! – Вскричала Главарь.

Ровальд подошёл к ней.

-Ой, да ладно. И так всё замечательно. – Она нервно рассмеялась. – Большое спасибо. Только не трогайте, не трогайте меня! Нет! НЕТ!

Но Ровальд уже нагнулся к ней, стоя лицом-крестовиной перед её зажмурившимся лицом.

-Бу.

Наглая, храбрая, сильная, и независимая девушка вжалась в ногу Тима, обнимая её, как последнюю спасительную соломинку. Она кричала, извивалась.

-Всё ещё думаешь, женщины ровня мужчинам?

-Ты сексист! Мы вас всех уничтожим! Всех! – Крикнула одна из женщин, что держались дальше всех других. – Мужчины, это пережиток прошлого! Вы ничего не можете! Всё делаем только мы!

-Верьте больше тем, кто это говорит. И я вернусь. Посмотрю на вас. Храбрых, сильных, вот так стоящих в стороне, пока вашу самую главную подругу, объединившую вас, избивают. Обычные женщины в сто раз храбрее вас, потому что не потеряли самое сильное своё качество – любовь. Но вы на любовь не способны. Пытаетесь быть подобны тому, чем природа вас не наделила, и потеряли то, что от природы вам было дано. Дуры вы все. Всё, пошли. Я закончил.

Всё-таки, тесионские взгляды на жизнь и суровые преграды, которые Ровальд преодолел, дают о себе знать.