Тим подтягивался что было мочи. Странное чудище, захватившее тело его лучшего друга, карабкалось руками Девида. Карабкалось следом, не отставало, даже нагоняло. Откуда у Девида столько силы в пальцах? Он же всегда пользовался спец.зажимами для скалолазанья. Но нет, это чудище превзошло все человеческие ограничения силой мысли.

Пальцы, которые недавно сжимали братский бокал пива, теперь тянулись к глотке Тима.

С трудом преодолев километр вверх, обессилев, и тем не менее, всё равно подталкиваемый страхом, он тоже преодолел свои ограничения. Преодолел столько, сколько никогда бы не смог в других условиях. А лучший друг не отставал. Очкастая, покрытая прожилками лицо с яростными глазами, смотрело прямо на него. Смотрело и лезло без остановки. Но у него кончались силы, а что у Девида на боку болтаются те же самые зажимы, оно не знало.

С Подтягиваясь в последний раз, выживая остатки сил, он повис на одной руке, вытянул клещи для обрыва тросовых соединений, и щелчков раскусил место, которое объединяло два разных троса. Тот самый зажим развалился и отскочил, улетая в сторону, а снизу раздался гулкий нечеловеческий, нечленораздельный рёв. Что-то плюхнулось, и этот удар эхом раскатился по туннелю. Повторения множились, впивались в голову, нашёптывая: «Отпусти, отпусти», но Тим не отпустил. Он вытащил из кармана монетку, которую был должен другу и намеревался вернуть по возвращении – жетон на бесплатный бокал пива. Тяжело дыша, закрыл глаза, вспоминая вместе прожитые моменты, кинул в темноту:

-Что я скажу твоим родителям? – Вздохнул сталкер, и уже не спеша полез дальше. Руки ныли, моля об отдыхе хотя бы на пару часов, но Тим знал. Стоит отдохнуть, и усталость станет непреодолимой.

По правде говоря, он вообще не мог рассказать об этом кому-либо. Придется выдумать историю, в которую относительно легко поверят. Выдумать со скрежетом на душе.

Но усталость взяла своё, и на пол пути он, без каких-либо приготовлений, просто повис, прицепленный поясом к тросу. Все конечности безвольно тянулись вниз, голова опрокинута, он провалился в сон.

Раскачиваясь как маятник, не следил за временем. Чувства взяли своё. А уши напрочь отказывались обращать внимание на какие-либо звуки. Особенно на те, приглушённые, что раздавались там, в самом низу.

* * *

Спустя 2 дня из ущелья дьявола вырвалась грязная рука. Она ухватилась за края возле натянутого троса. Жилы вздулись. Макушка голова показалась над краем. Другая рука ухватилась за натянутый трос. Грязное, исхудавшее, измученное тело вывалилось на металлический пол. Грудная клетка часто вздымалась.

Тим положил грязную руку на глаза, и задумался. Он пропустил все сроки. Потерял лучшего друга. Обратно идти тоже не один день. Припасов больше не осталось. Сталкеры часто оказывались в плачевных ситуациях, но он оказался в самой ужасной из всех. Помимо обыкновенной тяжбы, нарушил запрет на пребывание. За это светил срок.

На проход в обратную сторону ушло тоже два дня. Уже обречённый, он ковылял к пропускному пункту – терминалу, который поднимет массивную бронированную дверь.

Нажав кнопку, ждал вызова из динамиков. Но что маленький экран, что динамики, всё молчало.

Наверно, отошёл куда-то, пока я тут, голодный, еле живой, стою жду его. Чёртова субординация. Как же у нас всё расхлябано! Зло думал Тим и ударил по терминалу, от чего тот вообще погас.

В глазах Тима вырос испуг. Он постучал аккуратно ладошкой, словно поправляя то, что натворил, но тот так и не загорался.

-Да твою мать! – С душой вновь ударил по терминалу Тим, и тот вспыхнул. Кнопочки загорались одна за другой. Они мигали попеременно, а потом все сразу. Терминал, выполнив балетный пируэт цветомузыки, заглох окончательно, но затем загорелся экранчик. Этот небольшой, но такой важный, дорогой душе экранчик. Из динамиков раздался голос главы администрации города:

-Уважаемые жители города Транквилити. Это не учебная тревога. Повторяю. Это не учебная тревога. В городе военное положение. По необъяснимым причинам, запасы кислорода закончились гораздо быстрее, чем мы предполагали. Воздушные фильтры загрязнены, с поверхности воздух не поступает. Из воздушных туннелей так же не доносится воздух. В ближайшие сутки-двое, мы окончательно задохнёмся. Рекомендуем обходиться без паники. Наиболее перспективные туннели для выживания, сеть 4А, 12-С1, и 2-2Д.

Они хорошо вентилируемые, и через них можно выйти на поверхность. Место выхода через горы заблокировано. Повторяю, термические ворота заблокированы.

Тим поперхнулся, и стал истошно бить кулаком по двери:

-Я вам дам, заблокированы! Открывайте эту чертову хрень! Здесь человек умирает!

Но ответом стала тишина. Терминал в этот раз погас окончательно. Больше он не загорался. Обессилев окончательно, голодный и уставший, он лёг под дверьми и заснул страшным сном. Сном, который предвещал голодную погибель, но деваться было некуда. Хотя бы поспать, просто поспать, он заслужил.

Но на мгновение механизмы зашумели. Над головой, как часы, что-то задвигалось, ритмично постукиваясь. Поршни пришли в движение. Массивная дверь чуть приподнялась, воздух стал всасываться, утягивая за собой пыль, мусор, и всё, что лежало. Тима, бессознательно провалившегося в сон, утягивало, но щель слишком мала, чтобы он пролез. Дверь приподнялась ещё немного, и парня всосало окончательно. Стена опустилась, отрезав спасительный, полный кислорода проход от Транквилити.

* * *

Тим очнулся на сеточном полу. Встал, приходя в чувства. Желудок тут же предательски заурчал, напоминая о потребностях.

Вокруг по-прежнему никого. Но стоило подняться, как появилось чувство смены обстановки. Вроде он там, где был, а вокруг всё иное. Неужели, галлюцинации? Он включил, который рассеял тьму ещё лучше, чем слабые источники света откуда-то издалека, и ахнул: он находился внутри города. Дышалось тут отлично. Но ни охранников, ни кого-либо ещё.

Абсолютно пустые переходы. Тим двинулся по ним, вспоминая хорошо известную дорогу из переходов, с запрещенными местами и разрешенными для прохода. Но теперь следить за ними было некому. Терминалы не работали. Лишь маленький, тусклый источник света над головой. Стоило направить луч света на него, как погас и он, оставив Тима в кромешной тьме.

Ситуация настолько не умещалась в голове, что он забыл про голод и усталость.

Накатило забытое, неосознаваемое чувство вины. Подозрение, что всё произошло из-за того, что они дотронулись до древнего компьютера на дне ущелья дьявола, который мощным басом произнёс «ДНК распознано». Подозрение превратилось в факт. И друга потерял, и город уничтожил, и правила нарушил. Что же, по крайней мере, не придется отвечать за правила. Но как же родители? Друзья? Его коллегия добрых старичков, излазивших ближайший омут туннелей вдоль и поперёк?

Он ударил себя ладонью по щеке и все эти внутренние вопросы пропали.

-Есть кто?

Но ответом было молчание. Тим спроси ещё громче. Вдалеке что-то упало и покатилось. Топот маленьких ног, который тут же стих. Хлопнула дверь.

Если на него нападут, то отбиваться просто нет сил. Что будет, то будет.

Но никто так и не напал на него. Более того, никаких звуков не появилось. Он прошёл весь широченный туннель, выбрался к жилым секциям. Забрался по трубчатой вертикальной лестнице на переходную артерию, откуда можно было добраться куда угодно. Увидев на полу множество разбросанных вещей, и следы крови. Волна страха за собственных родителей накатила на Тима. Он кинулся по хорошо известным мостам и коридорам, подвешенных на стальных прутах, сотрясая сеточный пол. Один раз чуть не сорвался в пропасть. Один раз оторвался пол, и кусок сеточной плиты полетел вниз, стукаясь о лабиринты подобных конструкций.

Сплошная темнота, лишь одинокий свет его фонаря указывал путь, но даже если его выключить, он бы добрался на ощупь. Весь город, по крайней мере, путь до дома, он знал, как пять пальцев.

Спустя пол часа беготни, слава Богу, нужный квартирный комплекс располагался не так далеко, он добрался. Все двери квартир на распашку. Внутри темнота, как и везде. Он подошёл к хорошо знакомой, родной двери, затаив дыхание:

-Папа? Мама?

Ответом служила всё та же тишина. Пытаясь не думать о том, что может увидеть. Легонько толкнул дверь, она со скрипом распахнулась, и он увидел, что все вещи раскиданы как зря, мебель перевёрнута, словно тут кто-то уже рылся. Кухня пуста, родительская комната пуста. Нет никого и ничего. Ни трупов, ни следов борьбы. Скорее, просто кто-то решил расхитить квартиру, но внутри никого не было. От сердца отлегло. Но, на всякий, решил проверить и соседей, а за ними, и чужие квартиры. Там тоже никого не оказалось. Все в спешке бежали по тем названным туннелям? Признаться, Тим их даже не запомнил. Но, найдя в одной из квартир консервы, с жадностью накинулся, даже не обратив внимание, что подобрал грязную, в запёкшемся жире вилку.

* * *

Рядом мигал большой блок компьютера. Редкая вещь. Тим смотрел на него ленивым взглядом, наслаждаясь полным желудком. И тут его глаз заметил маленький зелёный огонёк. Он моргнул всего один раз. Неужели это? Тим неохотно встал, приблизился, тот моргнул ещё раз. Да, это оно. Ещё более редкая вещь, бесперебойник питания. Они запрещены, но этот вот был здесь, перед глазами, и при этом, в рабочем состоянии. По крайней мере, как ему было известно, питание в нем имелось. Непонятно только, надолго ли. Сейчас в городе, помимо отсутствия людей, не было и электричества. Он итак уже всё перепробовал, везде неизменный эффект отсутствия. Электростанцию отключили, вместе с исходом трудящихся, что вполне логично, чтобы чего не бобахнуло. Решили не оставлять на произвол. Может, просто сломалось. Всё это уже не важно, самое главное, мертвецов в округе тоже нет, а значит, рано или поздно люди вернутся.

Он нажал на старом, древнем, и при этом, дорогом компьютере, кнопку питания. Монитор загорелся цифрами, пошла загрузка операционной системы. Тим придвинул к себе пыльное кресло, уселся, устраиваясь поудобнее, и стал наблюдать.

Появился рабочий стол со множеством папок, иконок, и прочей мишуры. Стол вертелся, аки куб, переключаясь на другие, точно такие же рабочие столы. Отличались разве что иконки. И вот его взгляд приковал документ, расположенный в самом центре всех иконок. Заглавными буквами: БОБЁР, ЕСЛИ ВЕРНУЛСЯ, ПРОЧТИ ЭТО!

У Тима от удивления чуть приподнялись брови. Он щелкнул по документу, щелкнул ещё несколько раз, и когда наконец открылось, увидел голый текст, черным по белому, написанный на имитации белой бумаги, которую сегодня можно купить только за самые большие деньги, ибо своего производства бумаги на Вашингтоне нет давно. Точнее сказать - и не было. Но текст электронного письма оказался занимательный:

«Уже две недели мы держим его, и всё хорошо. Но в последние дни что-то не то с воздухом. Конечно, в народе об этом не знают, там только проявляются первые симптомы удушья, но мы-то знаем. Впрочем, как и ты. Установки по обогащению воздуха кислородом, и другими важными элементами, почти выдохлись. Конечно, с нашим уходом, когда все люди покинут эти места, что-то они наработают и несколько человек сможет жить здесь относительно нормально, но не думаю, что и это надолго. Транквилити ожидает консервация. Так сказал источник. Но, хочешь прикол? Мы решили проверить, правда ли это. Выяснилось, что установки работают нормально, и мы поняли, что перекрывать воздух будут всему городу намеренно. Никаких проблем на самом деле нет и не было. Видимо, это они. Они пронюхали, что он у нас, и хотят выкурить нас так, как любят – тихо и незаметно. По крайней мере, это мои предположения. Для людей нашего уровня подобные вещи, раз плюнуть. Что плюс один город, что минус. Но, ладно. Две недели держали, и всё хорошо, мы уже заработали столько кредитов, что можно не бояться за безбедную старость. Безбедную старость пирата третьего уровня? Не, ну не умора ли? Сказал как? Аж самому смешно. Ладно, короче, мы уходим со всем населением, подожди, тут что-то… Щас, вернусь, допишу.

…Йопт твою звезду красную, чтоб чёрная дыра поцеловала. Прикинь, Люба разбила пульт. Я до одури не знаю, как это получилось, я ей уже вставил по самое не балуйся, чтобы была аккуратнее. Но глаза у неё были напуганные. Пульт начал барахлить, и у нашей золотой курочки рука освободилась на долю секунды, и уже вцепилась ей в горло. Если бы я не подоспел, лежала бы дочурка мертвая, как старый-добрый Шорох.

В общем, удалось сломанным пультом ввергнуть его в сон. Оттащили это полено в его комнату с этим артефактом, в виде странного рыцарского доспеха. А он там стоял уже в другой позе и на шаг ближе. Ну, сказать, что все списали на то, что показалось, всё равно что ничего не сказать.

В общем, положили его там. И тут началось. Кислород стали вырубать прямо здесь и сейчас! Люди прямо снаружи падать начали, ну мы одели противогазы, военные фильтры обогащённого кислорода, азота, и прочих примесей, которыми дышим. Не думал, что пригодятся, однако, пригодились, права была дочурка. Одели мы их, и на курочку одели. Всё хорошо, дышим, живем. Но как узнали о том, что город будет изолирован для тех, кто не успеет его покинуть, охренели. Нас тащут туда, куда надо им, а другого выхода и не будет.

В общем… Как бы сказать. К нам постучались.

* * *

Ровальд лежал с не до конца закрытыми глазами и смотрел на сгорбленную фигуру Стража. Лепестки брони закрыты, являя собой полноценный доспех. Напоминало музейное изваяние.

В спешке к нему вломились, надели на него противогаз, прикрутили странный фильтр синего цвета, и дышать сразу стало намного легче, в голове прояснилось, даже глаза чуть приоткрылись, хотя мозгу и была дана команда спать.

В эту секунду послышался приглушённый стук. Кто-то постучался в квартиру, во входную дверь. Пираты, его надзиратели, зашушукались, но к двери подходить не стали. Вскоре дверь выломали и там, в других комнатах началась давка, слышны выстрелы, удары. Что-то сотрясло стену, упала мебель. В дверь вломился окровавленный Айк, приставил к голове Ровальда бластер, и уставился туда, откуда вошел, вскоре появились люди со странными шипованными дубинами. Между иголочками вспыхивали всполохи электричества. Вот шокер так шокер, со всех сторон название оправдывает.

-Если подойдёте я ему мозги вышибу!

В этот момент, случилось непредвиденное. Между шайкой вороватого вида ублюдков, которые, очевидно, уже обезвредили остальных пиратов, вышел лысый мужчина лет 35 с очень, очень наглым выражением лица, бешеными глазами. От одного лица этого кадра хотелось отвести взгляд в сторону.

Айк повторил требование, и лысый заговорил. Но чем более разговаривал, тем более из его головы выезжал ирокез, словно под кожей мозгов не находилось, а только спрятанные цветные волосы.

-Ну-ну-ну, дорогой, уважаемый, Айк. Гроза морей. Пират до мозга костей!

Значит, его имя настоящее. Вот это поворот событий, подумал Ровальд и невольно улыбнулся, хотя лицевые мышцы не слушались. Теперь уже лысый оказался с зелёным ирокезом:

-Мы, в общем-то, пришли зарать барыш, который ты заработал так же честно, как я у тебя сейчас его отниму.

-Так ты не за ним? Тебя не присылали?

-Я сам тебя нашёл. Тем более, времени в обрез, скоро законсервируют, ты же слышал. Давай так.

Глава-ирокез выставил раскрытую ладонь, туда вложили точно такой же бластер, который находился в руке Айка. Ствол чёрного бластера уставился в голову Ровальда.

-Я сам убью твою золотоносную курочку. Мне такие сложности, в которых погряз ты, ни к чему. Так переговоры пойдут быстрее, верно?

В этот момент Айк понял, что этот действительно пришёл за деньгами, подстёгнутый скороспешностью ситуации. Это не те люди, которые наняли его. Торговаться здесь он не сможет. Но и деньги отдавать не хотел. Большим риском они были заработаны, жизнями многих дорогих ему людей, с которыми он воевал бок о бок много лет.

-Ну что, старая гнида, договоримся? – Спросил главарь банды.

Ровальда поразила страшная мысль. На секунду ему показалось что Страж, который изредка самовольно двигался, и даже закрывал бутон, начал шевелиться. Но очень медленно. Он постепенно распрямлялся. Главарь банды, увлечённый ситуацией, и не замечал этого. Но даже Айк, глядя на это, заметил.

Главарь взвёл курок:

-Ну, молчишь, так ускорим переговоры.

Указательный палец коснулся курка, подушечка первой фаланги пальца надавила на крючок. Крючок стал поддаваться, прогибаясь всё глубже, до заветного неслышимого щелчка выстрела.

Но тут же указательный палец расслабился. Из головы главаря банды, в одно ухо войдя, из другого выйдя, торчал стальной кулак Стража, с которого тихонько капала кровь. Каждая капля ударялась о пол и в кромешной тишине эти удары слышались столь же отчётливо, как ранее громогласный голос главы банды.

Ожидая выстрела все смотрели на Ровальда. То, что случилось, произошло настолько быстро, и столь неожиданно, что никто даже этого не понял. Никто, кроме удивлённого Айка, вытаращившего глаза, и самого Ровальда. Но ситуация затягивалась, и постепенно, остальные члены банды обратили внимание на кровавые капли. Один за другим, они отшатывались, и, расталкивая тех, кто ещё этого не понял, убегали прочь. Как стая собак, без главаря, все разом потеряли былую храбрость.