-Ну, как тебе тут, в нашем подземелье?

-Размеры впечатлают.

-Внушает ужас и трепет, да? – Ухмыльнулся Айк.

Они шли по тёмной части этажа, где никого не было на десятки, сотни метров вокруг. Сплошные лабиринты железных мостовых, подвешенных на тросах и закреплённые друг о друга так витиевато, что становилось непонятным, как вся эта конструкция держится.

Трубчатые перилла ограждали от пропасти, что открывалась между подвешенными мостами. Но даже там, в самом низу, виднелись точно такие же подвешенные мосты, местами освещённые одинокими лампами, которых был невероятный дефицит. И даже эти крапинки света в глубине, не были концом пропасти, в котором и располагалась подземная часть города Транквилити.

Ровальд был без доспеха. Что даже было непривычно. Ноги ощущали невероятный простор в движениях, хотя и до этого, Страж никак не сковывал телодвижения. Но дуновение легкого ветра о кожу, вызывало приятные, давно забытые чувства настоящего простора.

Айк встал возле перил, вглядываясь в черноту:

-Два дня гостишь у нас. Пора и поработать. – Он задумался на мгновение. – Тебе ведь в космос надо, верно? Застрял ты у нас тут. Третьеразрядник. Честно говоря, я крайне удивлен, что ты выжил. Никто не должен был выжить.

-О чем ты?

-О волнах. Их специально запустили. Чтобы стереть тебя в порошок. Многим уже стало наплевать на то, чтобы сохранить твой мозг. Поскорее бы от тебя избавиться. Хотя, надежда, что это тебя прикончит, оставалась не у всех. Веришь, нет, это чтобы стереть следы твоего пребывания в Крокус-сити. Но я-то, как и многие, хотели верить, что тебя это именно прикончит. Унесёт на самое грязевое дно Паскудного Озера, откуда никто не может выбраться из-за скользского, крутого на подъём дна. Так бы и оставался там, как миленький.

-Не совсем понимаю, о чем ты. – Ровальд стал отвлекаться от приятных ощущений свободы. – Ты какой-то резкий стал. Говоришь странно. Ты в себе?

-Теперь, когда ты снял скафандр, угрозы не представляешь. И я мог бы выполнить оставленное мне поручение. Устали вокруг тебя играть в спектакль. Всё ждали, что ты сотворишь что-то непотребное, но, ты оказался без сюрпризов, и так и не понял, что всё это время тебе просто морочили голову. Этот театр… Всё было для тебя.

-Ты напился, или что? Айк? Ты вообще, со мной разговариваешь?

-Конечно с тобой, дорогой мой Ровальд Энро. Заноза в заднице Вашингтон 02. – Айк резко повернулся к лицу Ровальда. – Крестоносец. Как ты выдумал такую ерунду? Впрочем. Можешь порадоваться. Отныне будешь работать на меня вечность.

В следующую секунду Ровальда почувствовал, как что-то кольнуло в шею. Он приложил туда руку, и почувствовал длинный ствол шприца. Ему что-то ввели. Что-то попало под кожу. Некий шарик, холодный, металлический. Он поднял взгляд на Айка, который так и стоял перед ним, не шевелясь. Это сделал кто-то другой. Кто-то сзади.

-Папа, а можно я с ним потом поиграюсь?

Его ухо жадно облизнули. До носа долетел неприятный запах перевариваемой пищи. Но голос был определенно тот, Любовь.

-Конечно, доча, разве я тебе в чем-то отказывал? – Злобно улыбнулся Айк.

Его выражение лица приняло не просто зловещие нотки, оно стало другим. Появились незнакомые складки, морщины. Под глазами больше расслабилось, на лбе взбухли морщины и вены, вечно живущие в напряжении.

Он содрал с лица вторую кожу, и перед лицом Ровальда показался железные глаз, сверлящий его пустой точкой, в которой располагалась фотокамера.

Через щеку шёл длинный шрам. Одного уха не было, собственно. То ухо, которое было, осталось висеть на маске, которая свободно болталась в его костистой руке.

-Ты думал, мы, пираты, люди простые? Ути-пуси? А-н-нет. Хорошенько же ты наших помучал, кучу людей спас, бла-бла-бла, но мы таких как ты не забываем. Как и свою выгоду. Слышал, ты в кулачных боях мастак? Вот и будешь, отныне, вечно зарабатывать на наших ставках. Отныне и до конца веков, гнить в нашей пещере, и зарабатывать.

-И меня ублажать. – Мерзко засмеялась Любовь, снимая свою маску милой девочки. Она встала возле Айка. Перед Ровальдом открылось наполовину механическое лицо. Девушка, наполовину молодая, наполовину из железного черепа. Костистого, без всяких попыток скопировать живую часть лица девушки. От Любовь не осталось ничего знакомого. Ровальд не мог поверить, скорей всего, его попытались обмануть, выдав себя за этих людей. Но тело не слушалось. Ни руки, ни ноги, ни шея. Он просто стоял на них и смотрел, как заведённый.

На Ровальда наставили палочку с кнопочками, очень похожую на старый-добрый пульт управления телевизором, нажали одну из кнопочек. И он пошёл туда, куда в дальнейшем указывал этот пульт. Шёл как робот, даже не моргая. Ничего не мог сделать. Ни руки, ни ноги, не слушались его.

Состояние шока, в которое он впал, больше напоминало сон. Да, он чувствовал себя как во сне, когда мир осязается как бы не полностью, но он есть и с его наличием не поспоришь.

Все члены группы Айка оказались немолодыми, потерявшими части себя в боях, пиратами. Настоящими, профессиональными пиратами.

Его вернули в квартиру, в которой они жили. И только сейчас Ровальд понял, почему так мало людей в том месте, где они находились. Глазами он в спешке искал возможности, но ничего, кроме срывающих свои маски бывших соратников не увидел. Один неприятнее другого. Только Лиам остался Лиамом. Он воровато улыбнулся, стесняясь факта предательства, и развел руками.

-Ну так что, командир? – Спросил Лиам. – Как и планировали?

-Как и планировали. Будем поднимать бабки, пока не надоест.

-А что отвечать этим?

-Политиканам и их посредникам? Как и прежде. Пока нет возможности извлечь из брони. Не вылезает.

-И долго его будем так эксплуатировать? – Спросил Любовь, точнее, женщина, ранее выдававшая себя за молодую девушку.

Шорох оказался кем-то ещё старше Айка, с морщинистыми ушами, носом. Словно пережившего некое подобие радиоактивного ада уродцем. Теперь его навыки полностью оправдывались. Но как было сыграно, как сыграно? Они прекрасно подкупили его внимание. По правде сказать, Ровальд и представить себе не мог, что кто-то ради него одного будет так из кожи вон лезть. Причем, буквально.

Оказывается, грязевые волны, нападение в Крокус-сити… Теперь слова Стража из сна согласовывались невероятными фактами. Всё стало на свои места. Вероятно, либо шороху он наделал, с нападениями на пиратские корабли, столько, что за него ухватились всерьез. Либо? Нет, что-то тут не то. «Они идут» явно не про пиратов. Тут что-то ещё.

Ровальд был на удивление спокоен. Прошлая смерть внутри древней брони, и этот не самый приятный опыт, даровали удивительный навык спокойствия при потере контроля над своим телом. Хотя сердце, признаться, хотело выпрыгнуть. Мысли и нервная система жили, кажется, разными взглядами. Часть хотела от страха кинуться куда-нибудь, часть, причем, самая главная, держала под контролем голову.

Они думают, он в западне, и им можно будет пользоваться вечность. Но, это они так думают. Они ещё не знают, что может прилететь удивительный индивид с планеты, о которой никто, кроме правительства не знает. Человек, который точно никого не пожалеет ради своих взглядов, и держаться будет правильного курса до последнего. Впрочем, расчет был не только на Гаста.

Самым удивительным было хладнокровие этих пиратов. Вот эти, наконец, походили на самых настоящих, прямо из популярных детских сказок и фильмов.

-Как ты его за нос водил? С третьей гряды, пират третьего уровня. Бу-бу-бу. Как напыщенно, а? – Рассмеялся Шорох, и сплюнул, как голограмма капитана Левашова с Веги. Что это? Профессиональная привычка?

Но терпеть этих гнид два с половиной месяца он не собирался. В любом случае, он что-то придумает. По крайней мере, дух не сломлен, а это, уже пол победы. Но то, что с ним будут делать, Ровальд и представить не мог в самых страшных снах.

Ему на шею повесили какой-то электронный ошейник, напичканный микросхемами, кнопками и датчиками.

Всё дальнейшее, превратилось в ещё большее забытье, некий страшный сон. На него наводили пульт, нажимали кнопку, и он брал ложку, ел. Хочет, не хочет. Берёт и ест. Причем пока желудок не наполнится до отвала. Только тогда, ранее преданная рука клала на стол грязную, измазанную в еде ложку, а взгляд, против его воли, уставлялся на хозяина пульта. И Ровальд чувствовал, как этот взгляд против своей же воли становился рабским и покорным, заискивающим. И нет сил и возможности сделать что-то против. Словно, такой силы как собственная воля никогда и не существовало.

На него вновь навела пульт Любовь, нажал другую маленькую кнопочку, в самом низу пульта, он резко встал, отодвинув стул. И стел кружиться, ровно так, как вертела целеуказателем пульта эта женщина. Она издевалась. Заставила пару раз удариться лбом о стену, но под настойчивым взглядом Айка перестала.

-Ещё его ударишь, в ход пойдет уже твоя голова, поняла?

-Да, папа.

Личина слезла, и вся дочерняя любовь к отцу проснулась в самых мягких интонациях, какие может только себе позволить послушный ребёнок.

Его препроводили на склад, где находилась собственная комната вместе с раскрытым Стражем. Хоть он не предал. Так же стоял там.

К нему подошёл Шорох, он решил попробовать легендарный механизм на себе. На глазах у всех товарищей, которые собрались ради этого зрелища.

-Потом я. – Сказал Лиам.

-Ладно. – Нехотя согласился Айк, всё так же оставаясь главой мероприятия.

Доспех захлопнулся, и за ним послышались крики Шороха. Он истошно вопил, пытаясь шевельнуться и не имея для этого простора. Плотный доспеха насмерть сжал свою жертву, сплющив её до крови. Из промежутков доспеха, которые остались от не до конца закрытых элементов, вырвались струи крови, исполсовав резкими струями стены. Соратники на шаг отступили. Доспех вскоре раскрылся, и оттуда вырвался Мёртвый, измятый, травмированный Шорох. Его кибернетические элементы так же смяты, раздавлены, а местами из них что-то вылезло, как паста из тюбика.

-Йопт твою… - Протянула Любовь. Нагнулась, пощупала пульс. – Папа, он мёртв.

Все в смятении и странном, наваливающимся страхе посмотрели на безмятежно стоящего в углу комнаты Ровальда, который ничего не мог увидеть, зато всё прекрасно понял.

Любовь сглотнула, и нехотя признала факт:

-Кажется, мы притаили кошка в мешке.

-Не просто кота… Ящик пандоры. – Признал Лиам, всё в той же, излюбленный манере умных слов. Кажется, он единственный почти не притворялся, играя свою роль.

-Чушь. – Сплюнул Айк. – Жалко братулю, конечно. Но, ничего не попишешь. Каждый знал, на что шёл. Но, теперь будем осторожнее. Броню, короче, не трогать. Там, походу, ДНК-замок, за несовпадение паролей превращается в пыточную машину.

-Ну, нам всё равно его никуда не деть, чтобы не слить информацию, что он без доспеха. – Добавила Любовь.

-Это точно. Ладно, доча, оставляй его подремать.

Ровальд почувствовал, как неведомая сила разгулялась от шеи, где хранился шарик, до мозга. Взгляд упёрся в футон, он лег на него, накрылся одеял, повернулся на бок, в сторону окровавленного, мёртвого Шороха, и так остался смотреть. Минута, две, три, час. Только спустя неприятных часа, в глубине квартиры прозвучал женский голос:

-А, забыла!

И глаза тут же закрылись. Он отключился. А перед взором всё так же стоял мёртвый, раздавленный, измятый пират, который притворялся приёмным сыном пирата в отставке.

Да, действительно, слишком много совпадений. И удивительно, что он ничего не заметил. Кто мог вообразить, что на него, впервые за всё время, не пойдут в лобовую, а возьмут обычной, тактической хитростью? Нет, он был слишком наивен. Ожидать, что останется незамеченным, Всё же, было просто весёлой авантюрой. Глупой, весёлой авантюрой.

Приложив ещё раз все доступные усилия, убедился, что тело, как и каждый палец, неподвластны ему. Даже в туалет так просто не сходить.

В дальнем конце квартиры что-то запищало. Недовольный женский голос, который, со всем величием императорской королевы, снизошёл до чего-то.

Он открыл глаза, пошёл в туалет, сделал все дела, которые хотел и не очень, и вернулся обратно в постель. Только сейчас до него начало доходить, что на самом деле произошло. Как бы прозаично это не звучало, после похода в уборную.

Он теперь не принадлежит сам себе. Совсем. И возможностей вообще никаких нет. Ни одно известное знание, или сила воли, не сможет переплюнуть микрочип подавляющий волю.

* * *

На следующий день, он резко пробдился от сладкого и приятного сна, где всё так же управлял своим телом, и встречался с Геей. Они растили детишек, радовались жизни, а её родители то и дело приносили вкусной рыбки, которую вылаваливали в море неподалёку.

Удивительно, но глаза он открыл, обнаружив себя стоящим перед зеркалом. Глядя в своих же красные, безжизненные глаза, услышал указания своей хозяйки.

-Итак, мой дорогой Ровальд. Сначала работа, потом развлечения, понял?

Что он понял? Что у него нет никакого выбора и в любом случае поступит так же, как скажет она? Что тут понимать? Некий приступ злости наполнил сердечные сосуды, раздув красные капилляры в глазах ещё сильнее, от чего стало не по себе.

Выйдя из уборной, обнаружил себя среди грязных стен, чем-то напоминающих по цвету тот пол, что видел в богадельне Крокус-сити, куда его запихнула местная шпана.

Но рядом лежал гир. Тот самый боевой гир для мегалобокса, который он видел на участниках. Рядом появились двое ранее незнакомых, молчаливых людей. Под присмотром молчаивого третьего, они одели оборудование на его руки, закрепили за спиной. Вставили энерго-картридж в слот сзади, дружески хлопнули по покрытым бронёй плечам:

-Готов!

-Принято, салаги. – Небрежно отозвалась Любовь в динамики. Её голос раздавался повсюду, отражаясь от стен, и становясь тем менее понятным. – Ну что, пора показать нашего нового боевого петушка.

Молчаливые люди засмеялись, и третьим чутьём Ровальд понял, что это те самые трое молчаливых в противогазах. Подельники, пираты, или кто там они.

В глаза ударил яркий свет прожекторов. Загудела толпа. Гул, в десятки раз больше того, что встречался на арене в Крокус-сити. Но сплошная чернота не позволяла оценить размеры трибун. Как и реальное количество зрителей.

Он подошёл к арене, на вид, обычной боксёрской, с длинными прутьями, гибкими, почти резиновыми, но по факту, прочнейшими. Из-за яркого света, бьющего прямо в глаза, он даже не смог рассмотреть, кто оказался в другом углу ринга.

На шее что-то пикнуло, и Ровальд еле удержал равновесие, чтобы не упасть. Ноги резко расслабились, телу вернулся контроль. Но нервная система этого ещё не поняла, и он оказался в прострации, с трудом понимая, что он, это теперь вновь он.

Из ошейника раздался голос, звучащий прямо в голове. Видимо, мелковибрационный датчик прислонялся кожей, а от кожи мозг считывал вибрации, преобразуя всё в слова.

-Ты готов, красавчик. Или ты, или тебя. Выбирай.

Ровальд посмотрел на покрытые сталью руки, увенчанные красными боксёрскими перчатками, поднялся их перед собой, как подобает настоящему боксёру. И понял, что не ориентируется в пространстве. Он не понимает, где лево, где право.

Чужая вражеская тень резко приблизилась, вынырнула под свет прожектора, толпа загудела. Ровальд понял, что сейчас схватит сильнейший удар в челюсть, отчего его лицо превратится в месиво, наподобие того, что у Шороха.

Но мышечная память сработала безотказно. В последний момент тело вспомнило всё, чему училось и помнило долгие годы, словно его и не восстанавливали по крупицам в глубинах Грозного, словно оно всегда было своим собственным.

Он чуть нагнулся, чужой удар пролетел над волосами, слегка их зачерпнув. Собственная левая рука выстрелила снизу, подбросив вражеское тело на пол метра вверх, правая рука мгновенно добила в печень. Тело в полёте как зря кувыркнулось, разбросив руки-ноги в неестественном положении. Боец не шевелился.