с каждым шагом разборщик приближался. Ближе, ближе. Ещё ближе. Два ножных протеза стоят рядом.

-Айяяя…. – Вырвалось из динамиков мёртвого нерона, лицо которого разбирала Анастасия. Звук повторился, на ноту выше, теперь на ноту ниже, и вновь повторился женский вскрик.

Нерон постоял какое-то время, затем носки повернулись чуть в сторону. Шаг, ещё шаг. Нерон-разборщик уходил. Она успела. Анастасия связалась со старшим.

-Забирайте. Заполнено.

Спустя считанные минуты в небе показалась птица, которая, планируя, приближалась. Транспортник с изогнутыми как у птицы крыльями приземлился. Анастасия запрыгнул в открывшийся люк, уселась и с облегчением сняла шлем. Пот капал со слипшихся волос.

-От нервов климатическая установка не спасёт. – Понимающе кивнул сосед, который точно так же снял шлем.

-Вас тоже докучали вниманием разборщики?

-Э, разборщики? Настоящие? Нет. Нероны дерутся за кусок хлама. Падальщики. Невозможно работать.

Анастасия была последней. Собранный отряд летел к перевалу, от которого следовало идти по туннелю, затем пешком до убежища. В зоне отчуждения, возле убежища, транспорта быть не должно. Заметят.

* * *

Гёссер собрал людей в конференц-зале, где обычно слушали указания отца. Удивительно понимать, что немолодой нерон, как Гёссер, называет отцом человека немногим старше его самого. Наверно, из уважения.

Повстанцы, отступники системы, не только отправляли в Тесио материал. Так же получали необходимое по обратной связи порталов. Очень часто сборку аппаратуры производили в Тесио. Там находился завод с промышленными репликаторами. По крайней мере, так было раньше. Сейчас, когда Тесио нет, порталы всё равно работают, и они всё равно получают то, что нужно. Достаточно предоставить чертеж и материал. Что-то храбрые тесионцы забирали себе, некоторые излишки добавляли бонусом от себя. Так у повстанцев появлялось оборудование, лекарства, всё необходимое, чтобы вести свою деятельность под носом у империи.

Прошло не так много времени, но Анастасия освоилась. С ней общались на равных, её начинали уважать, признавали за свою. Ей доверяли. Она влилась в большую дружную семью непокорных системе. Признаться, такого у неё никогда не было. Ведь даже в тяжелых условиях, как эти, можно обрести счастье. Впервые, за всю безоблачную жизнь, проведённую в электронном концлагере эмоции и чувства стали ярче, чем раньше. Настоящими, что ли. Мир насытился новыми красками взаимной теплоты. Тело дышит, мозг усиленно работает, качество жизни растёт, вопреки всем ожиданиям. Она-то думала, что станет хуже. Но это была временная ломка, которую быстро сменило счастье.

Ей даже выделили небольшой огород, научили выращивать питательные растения, такие как горох, картошка, кабачки. Что-то, что растёт без особых навыков, не капризно. Анастасия вновь считала себя полноценной ячейкой общества. Всё, что она знала о жизни до этого - туфта, по сравнению с такими обычными вещами, которые намного больше эмоций. И вот качество этих эмоций, собственно, увеличивало качество жизни. Вскоре, она и представить не могла жизнь без этих людей, без ежедневных обязанностей, поддержки, нотки таинства и слабую, но важную толику собственной исключительности. Она особенная, одна из немногих, кого посчитали достойным вызволить, взяли, аклиматизировали.

Хотелось бы, чтобы так продолжалось вечно. Только сейчас становится ясно, что жизнь прекрасна без технологий. Чем больше прикладываешь усилий, тем приятнее, выше наслаждение. Невероятная логика, которая работала, которой она пропитывалась.

Вскоре Винни учил ухаживать за больными.

-Самое главное это психология. У всех нас свои бзики, а ты, самая спокойная. У тебя за плечами шок от смены обстоятельств, всего лишь один, у нас же, печальный опыт, который длился десятилетиями и внёс серьезные коррективы в поведение. Даже неронам живётся не просто. Достаточно ощущать этот мир слегка иначе, и система тебя уже недолюбливает. Но вернёмся к тебе. Благодаря относительно спокойной жизни, ты расслаблена. Тебе не надо напрягаться, чтобы держать себя в руках. Многим это даётся через силу. Так что, в перспективе, ты самая лучшая медсестра, которая лучше всех будет ухаживать за…

-Такими как я?! – Радостно воскликнула Анастасия.

-В какой-то мере. – Отвёл в сторону глаза Винни.

Что он имел в виду, Анастасия поняла позже, когда привели нового пробуждённого. Не с полей. Это был нерон, которому демонтировали руки и ноги. Он пытался укусить каждого, кто пытался помочь. То и дело впрыскивали успокоительное. Странно, что такой бешеный решил выйти из системы. Может, ошибка?

Анастасия пыталась гладить больного по голове, ухаживать, когда он успокоится от очередной дозы. Но с каждым днём у нерона всё сильнее вздувались вены на голове. Вот-вот лопнут.

-Без лекарств не выдержит. – Сказал Винни.

Гёссер, глава убежища, тихо выругался. Через несколько дней нерон ослабел, побледнел, отвергал пищу, а вены вздулись ещё больше. В один из дней Анастасия подошла менять компресс, но увидела, что вены разошлись ответвлениями по всему лицу. Словно странное растение пустило синие корни.

Она не знала что делать. Первый её подопечный умер, не протянув и недели. Слеза скатилась по щеке девушки, Винни положил руку на плечо.

-Он решился. Но не выдержал. Это не твоя вина. Среди неронов больше всего тех, кому мы можем помочь, но меньше тех, кто способен выжить. Нюанс нашей работы.

-Почему?

-Лекарства. Зависимость от лекарств на основе человеческих клеток. Каннибализм, по сути. Многие нероны не знают, что поддерживают свою жизнь такими вещами, которые сделаны из людей. Закрытая информация.

-Что? Из людей?!

Анастасия отшатнулась. В цифровом мире она и сама зачастую принимала эти лекарства. Правда, скорее, для эксперимента. Самочувствие у неё всегда было хорошее.

-Не знала? – Удивился Винни. – О как. – Почесал репу. – А то, что матери отдают детей на переработку, чтобы получить много качественных лекарств вне очереди?

Анастасия выгнулась и в спину её будто-то ударило током. Она с трудом сдержала рвотный рефлекс, рукой показывая Винни, чтобы он не продолжал.

* * *

Второй пациент оказался так же нероном, но с тухнущих земель. Бомбу в голове деактивировали. Почти весь кожный покров – синтетика. Но под ней, на удивление, много органики. Он тоже мучился от отсутствия лекарств. Но гораздо спокойнее. Часто держал Анастасию за руку, просил не покидать его. Милый парень. Продержался целых полторы недели. В конце концов, отключился и он. Мозг не выдержал возврата в естественное состояние. Особенно запомнились последние слова нерона:

-Будь ты проклят чернобог. – С диким неуважением отчеканил каждый слог нерон. Так, будто все слова начинались с самых маленьких букв. Микроскопических.

Анастасия и не заметила, как сменила род деятельности. Наверное, потому что уровень опасности резко понизился, и она перестала бояться за свою жизнь. Не нужно заниматься сбором деталей и хорошо.

Один пациент шёл за другим, и как по заказу, умирали. Те, кто не умирал… Их подстерегала другая проблема. Опасность сойти с ума. Повышенный киберпсихоз. Становились агрессивными, замкнутыми, никого не хотели видеть. Отказывались от еды много позже, но тоже умирали. Винни говорил, что у самых тяжелых случаев – самая тяжелая судьба. У многих изъяли подпольные семьи, незарегистрированных детей. Полностью. А кто-то просто не хотел отдавать детей в тухнущие городах на нужды электрификации. Но даже так детей спасти не удавалось. Стоило их подключить к системе, как спасение становилось невозможным. Её соратники почему-то, всегда опаздывали к этому моменту. Сохранять скрытность, при этом, помогать, очевидно, непросто. Анастасия понимала, а потому, не надумывала лишнего, безукоризненно выполняла работу, утешала словом и делом, как могла. Но, вывод напрашивался неутешительный. Их собственные лекарства, призванные помочь восстановить гормональный баланс, близкий к естественному, помогали слабо. Очень слабо. Если техники в убежище – прекрасные, то биологи и врачи, крайне слабые.

-Ещё один город потух. На Севере. – Крикнул кому-то Гёссер, пробегая через центральный зал. – Анастасия, готовься принимать. Будет много.

Действительно. Двадцать три человека. Потом ещё сорок шесть. В спешке люди тухнущих городов отказывались от ЧёрноБога, а Гёссер, как ангельский посланник, слышал каждого, и организовывал изъятие из системы. Как это происходило детально, она не знала. Такие подробности не разглашались.

Поля жатвы, по словам коллег, пустели. Анастасия моталась то в одну комнату, то в другую. Она и представить не могла, что убежище окажется столь огромным. Ей открыли доступ на нижние этажи. Людей заносили и завозили в самом разном виде. Как правило, в полуразобранном, чтобы они не могли навредить. Таких, как она, всё не было.

-А с полей жатвы? Как я? Где как я?! – То и дело спрашивала Анастасия. На что ей старались не отвечать, угрюмо уклоняясь от ответа. Она не понимала почему. Не понимала. Вроде, заслужила доверие, и на тебе. Однажды сказал сам Гёссер, которого чудом удалось отловить:

-Поля жатвы изымают. Там сплошь комары. Не подобраться.

Но он лукавит. Она чувствует. Что-то он недоговаривает. Обычно, такой честный и щепетильный Гёссер и, вдруг, не правду.

-Но почему? – На этот вопрос Анастасия получила ответ лишь пару дней спустя, в точно такой же суматохе.

-Это я попросил не рассказывать тебе. – Признался Винни. – Не хотел, чтобы это мешало работе.

Анастасия замерла.

-Но, куда? Куда?

-В другой мир.

-Какой другой? Другой город? Новая территория? Скажите же хоть слово!

В конце коридора закричал больной, и Анастасия в спешке покинула бородача.

Спустя какое-то время, собирая информацию по крупицам, Анастасия поняла, что под другим миром подразумевался действительно другой мир. Ни больше, ни меньше. Портал на другую планету. Нерон забирал самые сливки, всё важное туда. Империя, почему-то в спешке, опустошалась.

-Но как же люди? – Однажды Анастасия вновь выловила Гёссера.

–Планета пущена на переработку. Скоро тут не будет людей.

-Как это?

Гёссер серьезно посмотрел ей в глаза.

-Не будет и всё. – Повторил он и ушёл.

Разговаривая с коллегами, Анастасия узнала, что Винни снял запрет информации для неё, и люди стали раскрываться. Всё-таки, она так и не смогла стать частью убежища. Золотая клетка, которую из лучших побуждений сделал Винни, в тайне от неё самой, подговаривая всех и каждого не рассказывать лишнего - оказалась последней каплей. Что-то прорвалось внутри Анастасии. Она начала смотреть на мир иначе. Совсем иначе. Абсолютно иначе. Она поняла, что он в неё влюблён. Немолодой сорокалетний бородач, влюблён, в молодую студентку, которой и был всего двадцать один год. Она не испытывала таких же чувств к нему. С каждым последующим разговором, догадка подтверждалась. Благодаря тому, что Винни снял запрет на молчание, с ней разговорились. Его сильно уважали, он был правой рукой Гёссера. Негласным вторым командиром. Она-то думала он обычный, как все, просто вежливый. Никакой особой ответственности, а видит Бог, шишка.

-Дурак. Что за дурак. – Она не могла принять его чувств. Не могла так просто и отказаться. – О, дураки всесвятые…

Мир вечно навязывался со своими правилами. Каждый раз новыми. Может быть, это правильно, так жили многие. Может быть, ей не повезло. Потихоньку, начала подумывать о том, чтобы послать всех куда поглубже, и самой, украдкой, через сеть порталов, вместе с грузом, уйти в Тесио, затеряться среди зеленоглазых красавцев, а там сориентируется. Впрочем, сама она ни разу не видела зеленоглазых людей, тем более, красавцев. Но что-то удержало от этого шага.

Ухаживая за больными, узнала, что собирать ресурсы снаружи отныне небезопасно. Нероны напуганы, они в страхе, озлоблены. По империи, и её тухнущим остаткам, расходятся слухи, что грядёт апокалипсис. Всевышний чернобог выпустит проклятых зверей, чтобы они очистили эту землю от скверны. Под скверной, разумеется, подразумевались обычные люди.

-Переработка. – Вспомнила слово девушка.

С того дня она избегала встреч с Винни, но оно как-то и не складывалось. Кажется, другие это заметили, осуждающе, так слегка, посматривали, но не меняли своего отношения. Мир изменился вновь. Став тем самым, к которому она успела привыкнуть. Только без Винни.

Однажды Анастасия проснулась от того, что дверь в её отсек закрылась. Кто-то здесь был. На груди у себя нашла ключ-карту, которая позволяла выйти наружу. От неё хотят избавиться? Вряд ли. Была ночь, допуск наружу в руке. Она по привычке встала, ведомая неясным любопытством. Прошла через баррокамеру сканирования ДНК. Вышла в комнату с пьедесталом, где робо-конечности устанавливали маскировочный костюм с климатической системой и инструментами, для разборки неронов.

Но на пьедестале стоял чёрный доспех. Ссутулившийся. Голова поникнута. Руки безвольно висят. Она поднялась, дотронулась до одной из них – не пошелохнулось. Висит намертво.

Обошла сзади, изучая этот рыцарский доспех. Нагнулась, увидела лицо с крестом. Он будто бы звал внутрь. Чувство, доселе незнакомое, тем не менее, казалось родным.

-Хочется залезть, верно?

Раздался голос Гёссера. Анастасия вздрогнула и обернулась.

-Я не осуждаю. – Руки засунуты в карманы брюк. Одет элегантно, празднично. Смокинг, рубашка, галстук. Красивее, чем когда-либо. Даже не верится, что это нерон. Такой настоящий. Анастасия не могла налюбоваться. – Есть одно дело, с которым справиться можешь только ты.

Он сделал молчаливый круг почёта вдоль пьедестала, и продолжил:

-Восьмой Страж. Оригинал. Во всей вселенной, наверно, найдется не более трёх единиц, может, четырех. Я долго планировал его изъятие. С большим трудом, нам это удалось три дня назад. Как оказалось, крайне своевременно. Помнишь Михаила? Эрана? Гипса? Моего молчаливого товарища? Каждый из них отдал жизнь за то, чтобы этот доспех сейчас стоял здесь.

-Зачем рассказываешь? Вы от меня таили всю информацию, а теперь так просто на, держи, любуйся.

-Были причины. – Гёссер обернулся, словно спрашивая разрешения у невидимого наблюдающего. - Винни просил. Я не мог ему отказать.

Анастасия промолчала.

-Ты знаешь, когда человек согласился пойти с тобой до конца, умереть,- его последнее желание обретает особый вес. Даже если оно и не совсем благое, не совсем честное, не очень правильное.

-Винни?

Гёссер ухмыльнулся.

-О, это будет знатный шаг в пропасть. Мы к нему долго готовились.

Гёссер поднялся к Анастасии:

-Знаешь. Удалось взломать древнюю технологию. Сам не ожидал. – Гёссер задумчиво смотрел на чёрный доспех. - Страж. Активация.

Доспех шевельнулся, гордо выпрямился. По середине проявилась кривая расщелина, которая расширялась. Пластины распахнулись, словно бутон лепестка, приглашая внутрь. Анастасия глянула на плоские схемы, целые системы. Тонкие, красивые, золочёные, серебристые провода, шины, платы, незнакомые конфигурации и обработчики событий. Искусная работа, которую никогда не видела. Здесь есть всё и даже больше. Неизведанный электронный мир. Как неронка, Анастасия одним глазом оценила, что из себя представляет технология. Нероны разбирались в технологиях:

-Совершенство…

-Именно. – Согласился Гёссер. - Ты, наверно, думала, почему спасли только тебя. Наверно, думала, что спасение тяжелый труд, а потом узнала, что и людей там мало осталось, и комары везде, опасно. Подумала, мол, мы не спасаем людей поэтому. Сейчас просто опасно. Скажу правду. Мы с полей жатвы не спасаем вообще. Исключение составила только ты. Других, как ты, не было и не будет.

Анастасия замерла. Уставилась на Гёссера. Что-то странное он говорит. Какое ему дело, что она думает?

-Страж взломан. Управлять им может только особенный человек. Точнее, он отказывается работать. К сожалению, этот особенный человек ты. Последний наследник лидерской ветви империи Нерон, далёкая правнучка первого императора.

-Но почему ЧерноБог сам меня не использовал? Просто заставил бы, через чип, как всех.

-Да, так было раньше. Каждая попытка завладеть доспехом, таким способом, заканчивалась неудачно. Все чипы управления в головах людей перегорали, сжаривая заживо, прямо внутри доспеха, который, вдобавок, отказывался лечить. В итоге, из всей наследной крови, потребность в которой пропала, осталась только ты. Сотая капля на киселе.

-Я не буду пешкой в ваших руках. Я устала. С меня хватит игр. Я ухожу.

-И куда ты пойдешь? Миру конец. Все, кого ты знаешь, могут умереть. Единственное спасение на Севере. Тесионцы? Сеть порталов пускает только не органику. Органика будет включена в белый список позже.

-Да что я смогу сделать внутри этого чудища? Мне страшно. Я всего боюсь. Мне до чёртиков боязно! Вы переоценили меня. Более того, просто воспользовались в своих целях. Я даже не знаю, что теперь о вас думать. Можно ли считать вас товарищами? Вы немногим лучше неронов.

В тёмных углах, создающих эхо, зазвучал старый добрый голос Винни:

-Мы не освобождаем людей цифрового мира, потому что всю жизнь их пичкали сильнейшим наркотиком. Знаешь, почему ты не рвёшься обратно? Почему ты выдержала ломку? Лидерская кровь. Она облегчила симптомы, ускорила выздоровление. Неспроста она лидерская. То, что преодолела ты, после двадцати лет жизни в капсуле, не может никто. Обычные люди умирают от просто психологического шока. А ты? Ты думаешь, каждый человек, как ты?

-Да какой я лидер. Мне ничего не надо. Ребят, вы чего-то головой того.

-Никто и не говорил, что ты лидер. У тебя просто кровь такая. Последняя, из рода святорусов. И всего.

-Какие нахрен святорусы? Вы рехнулись окончтельно. Если хотите меня в свой план посвятить, надо было раньше, постепенно, а не как снег на голову. Плевала я на всё. Дождусь эвакуации, как всё.

-Помню, как ты кричала там на пустоши. – Сказал Гёссер. – Храбрости прибавила.

-Когда-нибудь, поймешь. – Закончил Винни. – Запускай её.

-Прости. – Сказал Гёссер и легонько толкнул ничего не ожидающую Анастасию внутрь доспеха, который тут же захлопнулся. Она пыталась вырваться, но это оказалось невозможно. Доспех становился плотнее, промежутков становилось меньше, вскоре, стал совсем обтягивающим, как комбинезон.

-Я ничего не буду делать! Ничего! Оставьте меня в покое! Ненавижу вас! Ненавижу! – Кричала Анастасия, одновременно понимая, что здесь что-то не так. Всё равно никого роднее этих ребят у неё не было. С ней в целом обращались хорошо, снисходительно, и даже уважительно, просто она этого не ценила, привыкнув совершенно к другому образу жизни в цифровом мире. Там женщин ценили, часто перед ними преклонялись. Она кричала больше от страха, чем от ненависти, слова подбирались сами собой.

Экран перед лицом Анастасии включился. По нему забегали надписи на незнакомом языке, который, тем не менее, был местами похож на неронскую письменность.

Она продолжала брыкаться, всё более вяло, и более вяло, успокаиваясь. Нарастала нелогичная уверенность. Странные чувства возникали то там, то тут, - волны мелких иголочек, похожих на мурашки, пробегали от ключицы до кончиков пальцев и обратно. Тоже самое происходило с ногами, макушкой головы. Везде. Нет, она любила всех этих людей, даже не смотря на то, что её, как кажется на первый взгляд, просто бросили в ад, на произвол, использовали. Гёссер использовал её как жертву, чтобы заработал доспех, Винни для своей похоти. Но всё это, в глубине души, она чувствовала, было чем-то иным, важным, что она плохо понимает. Ничего плохого ей на самом деле не сделали. За неё даже были готовы отдать жизнь. Возможно, из-за лидерской крови. Но тем не менее. Научили много новому. Ради неё рисковали. Постепенно, в душе нарастал беспричинный покой и уют, словно она вновь в капсуле, а может быть, даже в материнской утробе. Злоба, отчаяние, уходили. Интуиция выдавливала лишнее, как пасту из тюбика, оставляя только правильные мысли.

Доспех регулировал мелкие механизмы. Вокруг завинчивалось и жужжало, приноравливаясь, подстраивалось.

-Я же ничего не могу, ребят. Зачем? – Жалобно смирилась Анастасия, но вопрос остался без ответа.

Гёссер обнял доспех. Затем, настал черед Винни. Как он оказался здесь? Он долго смотрел на неё. Слёзы молчаливо струились по щекам, катились по бороде и дальше.

-Совсем как доча… Один в один. – Крепко прижался к тяжёлому доспеху. – Ты уж прости, папку. Не смог я, не смог. Прости Насть. Не смог я отказаться от чувств. Не смог. Любил тебя как дочь. Не смог.

Она хотела что-то сказать, но её не услышали. Повлиять на движения доспеха не могла. Это тюрьма. Тюрьма, которая сама движется, выполняет незримые цели. Доспех сполз с постамента, пошёл по туннелю на выход. Двери открывались за другой, автоматически. Ведь ключ-карта, всё так же была при ней, в кармане.

-Чтобы не произошло, не бойся. – Кричал Винни. - Закрой глаза и терпи. Всё будет хорошо! Ты в большей безопасности, чем мы все вместе взятые!

С ней попрощались. Она почувствовала себя совершенно брошенной. Совершенно.

-Он несокрушим! – Донеслось эхо из туннеля, который она покинула. Титанические двери позади закрылись, одна за другой, отрезав доносившиеся отголоски.

Она хотела обернуться, что-то сказать в ответ. Но нет, вновь подневольная птица. Одна тюрьма сменилась на другую.