Тухнущие города. Место, где нероны становятся пустыми. Будущее кладбище. Кто знал, что оно будет таким. Зелёная листва. Бескрайние сады. Каждая улица – наполнена жизнью. Звери, птицы. Всё дышит. Это был удивительно красивый город, напоминающий элитные улицы Земли, как с обложки энциклопедий. Каждый прохожий - счастливый человек, без этих орудий пыток и убийства, которые Ровальд встретил. Просто люди. Деловые. Рабочие. Курьеры. Иные. Мамы, Активность читателей дети. Дедушки. Бабушки. Мужчины, занятые своим делом. На первый взгляд, неотличимы от здоровых людей, но визор показал холодные искусственные тела, внутри которых доживало то, что и было человеком. То, что видел в Отелене - зачатки к прелюдии. Восьмой не строил, здесь он творил. Уподоблялся Богу. Может быть, здесь застряли его остатки человечности. Сложно поверить, что этот город - затухнущий, вот-вот лишится электрификации.

Никто не паниковал. Манекены благополучно притворялись людьми. Нероны – человекоподобные.

Дети. До десяти лет, полны жизни. Но чем старше, тем больше хладных элементов, которые проявлялись только на тепловом режиме обзора.

В режиме машинной невидимости, его не замечали камеры. Он не боялся ID-проверки ещё когда объяснял Гёссер. Сначала, Ровальд опасался, что его заметят. Но, скрываясь, обнаружил, что никто не обращает на него внимания. Случайно прошедший мимо человек. Второй. Все меры предосторожности оказались достаточными. Теперь, он невидим для этого мира. Благодаря программе, которая настроила машинную невидимость, грозным оружием предков, с которым, он возьмёт верх над Восьмым.

Ровльд невидим для всех, кроме самых маленьких детей, лет пяти. Они то и дело показывали на рыцаря пальцем, а изумлённые родители повторяли, что там никого нет. Этого следовало опасаться. Слишком много детей-свидетелей говорящих одно и то же. Рано или поздно вызовет подозрение. Но вот на счёт остальных… Возможно, часть мозга, отвечающая за самосознание, заменена. Критический момент, стоящий империи своевольного лазутчика. С каждым шагом, уверенность в неуязвимости росла. Оставалось держаться подальше от детей.

Обычный город, полный улиц, которые один в один - картинки с других густонаселённых планет и некоторых станций. Что-то внутри отпустило, и Ровальд почувствовал расслабление. Вот он, эффект хорошо знакомой обстановки.

Подобрал жестяную банку газировки, на которой красочно изображался местный бренд. Мусор говорил о культуре больше, чем яркая достопримечательность. Всего лишь упаковка, но в ней сказано всё. Строгие прямые, резкие линии. Плавные радианты. Не хватало чего-то, что посередине. Гармонии.

Ровальд прошёл мимо школы. Детских садов. Библиотек. Административных зданий. Фабрик. Ходил некоторый транспорт, сплошь на магнитных подушках. Возможно, час пик ещё впереди.

Ровальд запрыгнул на крышу четырёхэтажного дома. Перешёл на соседнюю. Разогнался, ещё раз прыгнул и вцепился руками за крышу десятиэтажного спального комплекса. Подтянулся, перевалился. Новый уровень обзора. Отсюда мир как на ладони. Покажи такое землякам, никто и не догадается, что это в глубинах неосвоенного космоса.

-Нероны. Эксперимент над людьми, руками компьютера, который сотворили люди. – Ровальд ухмыльнулся. – Даже не верится.

Здесь хотелось задержаться. Хотя бы ещё на день. Но, как намекнул Гёссер, это даже не середина пути, хотя бывшее сердце Нерона. То, с чего он начинал развитие, обманывая первых людей, до того, как скатился. А теперь пытался избавиться, словно от ненавистного позорного прошлого, на которое пошёл из необходимости. Логика отказа от столь развитых городов не умещалась в голове. Чтобы понять, надо быть сумасшедшим.

Перебегая с крыши на крышу, Ровальд любовался, как детишки бегали друг за другом. Рабочий день кончился, люд покидал насиженные места, весело общался. Разговоры были странные:

-Выполнил двойную норму, обещали транзистор S-1000 подогнать. Давно надо руку подправить.

-Видел моего сыночка? Прошёл третий этап кибернизации! Ещё немного, станет как взрослый.

-Она с ним не встречается? Жаль, такой успешный молодой человек. Я бы сама замутила, да вот не могу, матка не той модели. Я-то своих уже родила, а по-новому законодательству, тот, кто норму рождаемости выполнил, может идти на улучшение, ради сохранения молодости.

-Какая ставка, какая ставка! Три к одному. Зузь точно замочит Скважа.

-Да они оба платиновые. Забил бы ты на ставки, на арены. Го лучше бухнём. Достал свежее топливо для репликаторов, система запоёт. Такие эндорфины синтезируются, охренеешь, м?

-Мам, а почему там дядя на крыше? Он весь железный. Я таких не видел.

-Пап. Электрификация отключается завтра? – Спросил детский тоненький голосок. – Это не больно?

-Нет, конечно нет. Тебя подключат почти сразу, под анестезией. Ничего не почувствуешь.

-Я буду вырабатывать ток, чтобы город горел дальше?

-Именно так. Всё на благо общество. – Серьезно кивнул немолодой мужчина. – Это великая часть.

-Хорошо. Только если это вам поможет. – Согласился ребёнок.

Что-то йокнуло в сердце. Ровальд присмотрелся к ребёнку, аккуратно спустился по пожарной лестнице, пошёл следом, избегая столкновений. Хотя те, кто с ним сталкивались, вопреки осторожности, не обращали внимания. Возможно, позитронный мозг неронов отсекал нелогизмы.

Ребёнок, который запросто готов пожертвовать собой, - оказался девочкой по имени Эльза. Всего семь лет. Ровальд проследовал за ней до коттеджа, окружённого зелёными лугами и кустами в форме животных.

Тихонько проникнув внутрь дома, Ровальд подслушал дальнейший разговор. С работы пришла мать, которая так же стояла за электрификацию ребёнка:

-Нет, Эльза, ты не понимаешь. Отказаться нельзя. Всё давно решено.

-Пап, а пап. А может, можно мне ещё хотя бы денек?

-Не волнуйся. Поживешь в цифровике. Там людям даже лучше. Насыщенная жизнь, эмоции. Будешь счастлива.

-Но мне тут хочется.

-Ты уже согласилась, нечего менять решения. Будь хорошей девочкой. Уже взрослая, пора уметь принимать взрослые решения.

Весь вечер, Эльза сидела запертая в своей комнате, и хныкала. В последний момент, она поняла, что не хочет приносить пользу совсем.

Были и другие разговоры.

-А брат? Почему его не берёте?

-Не потянет, он уже как мы. Ослабевший, как мы, бедняга. Организм почти не вырабатывает той энергии, которая необходима для жатвы. Мы и так хотели его, но, боюсь, это будет разовая вспышка на пару мгновений. Бесполезный материал.

-А вы?

На этом этапе всегда начиналась материнская истерика.

В конце концов, поняв, что вариантов у Эльзы не много, она сменила тему:

-Можно мне с друзьями попрощаться? Они живут рядом.

-Да успокойся! Каверсоны тоже своих детей отправляют. Троих! Исключений нет. Совет состоялся, все готовы. Ты готова. Не капризничай.

Ровальд занял место в чулане, за мешками с сахаром и картошкой. Еду предпочитали самую обычную. Интересно.

Девочка опять заперлась в комнате и заплакала. Она молилась. Но не ЧерноБогу. Она молилась иначе:

-Боженька, если ты есть, спаси меня, пожалуйста. Я буду хорошей девочкой. Спаси моих друзей.

Час за часом, девочка молилась, пока не постучала мать и не наказала злым голосом.

-Спать я сказала! Дай нам с отцом отдохнуть! Мы ради вас вкалывали! Потом ещё обслуживать вас, лежащих без дела в капсуле. Совсем одурела!

Ровальд хотел подняться и плюнуть ей в лицо. Досадное отсутствие слюны испортило настроение.

Настала глубокая ночь. Родители заснули. Ровальд тихонько пробрался на второй этаж, отворил дверь в комнату Эльзы, и обнаружил ту самую девочку, забившуюся в угол кровати. Она обнимала колени, и слёзы, одна за другой, безмолвно скатывались.

-Папа? Я узнала, что вы не правы. Там отключают нас, погружая в сон, а вы думаете, там хорошо. – Девочка вздрогнула, когда поняла, что тень принадлежит не отцу. – Кто это?!

Включился свет и перед ней предстал тесионский рыцарь. Макушкой касался низкого потолка.

Но Эльза не закричала. Наоборот.

-Дядя… ТЫ ангел? Пришёл забрать меня? Друзья рассказывали о тебе.

-Бог услышал твои молитвы.

-Умереть? Да. Лучше так. Не хочу быть батарейкой.

-О нет. Не умереть. Я выведу тебя из города, и отведу в безопасное место. Там хорошие люди, они примут тебя.

-Правда-правда?

Рыцарь медленно кивнул. Девочка обрадовалась. Ровальд присмотрелся. Голубые, ясные, как само небо, глаза. Вот он остаток угасающего рода голубоглазых славян.

Ровальд усадил девочку себе на плечи. Единственное что она попросила, так это на последок взглянуть на родителей. Даже при том, что они такие непутёвые. Спустились в их спальню. Глаза обоих родичей светились бледным сиянием. Выглядело жутковато. Но она никак не среагировала. Таковы были условия её жизни.

-Прощай папа, мама. Жалко, брата нет. С ними бы тоже попрощалась.

Покидая дом, она долго оборачивалась, затем вздохнула, и рассказала про других детей, которые тоже желали уйти вместе с ней.

-Откуда ты знаешь?

-У нас чат, мы друг с другом общаемся. Многие хотят. Нам можно взять их с собой?

* * *

Ровальд тихонько выломал деревянную дверь одного коттеджа, другого. Видя Эльзу, дети, брали вещи и резво семенили на встречу. Пяти, шести, девятилетние сорванцы. Вскоре образовалась длинная веретеница посреди пустынных улиц. Жители города наслаждались последним сном.

-В канализации есть старый бункер. – Сказала Эльза. – Они знают, где это.

Ровальд держал крышку люка, пока цепочка беглецов не скрылась в чёрной дыре. Пускай дорога обратно и займет много времени. Но раз у него есть шанс предотвратить хоть что-то мерзкое, он им воспользуется.

Всю ночь Ровальд выводил детей под ориентировкой Эльзы, тихонько ломая замки, которые не имели сигнализации. В мире безжалостного контроля, сигнализация – пережиток прошлого.

Час за часом, методично, Ровальд делал своё дело, играя роль ангела. Около пятидесяти детей аккуратно пролезали под землю там, где открывалась крышка люка. Неожиданно Эльза предупредила.

-Осталось всего два мальчика.

-Больше никого?

-Больше никто не верит, что можно сбежать.

-Не выдадут?

Девочка пожала плечами.

Подтверждая худшие опасения, из домов начали выходить люди. Из глаз каждого лилось бледное свечение, затмевающее зрачок.

-Электронные глаза. – Пояснила Эльза. – Всё, это нас искать. – Вздохнула девочка. – Чат заблокировали. Прознали.

Они добрались до парка, где Ровальд открыл очередной канализационный люк, и запустил Эльзу. Она обрисовала улицу, номер дома, и где ребята будут ждать.

-Не волнуйся, дядя-ангел. Меня уже ждут внизу. Мы вас подождём столько, сколько потребуется.

Фонарные столбы ещё горели, опуская треугольные столбы света. Двое мальчишек жили рядом друг с другом, но на другом конце города. Завыла серена. Ровальд мчался, что было ног. Но чем дальше в центр, тем больше пластиковых людей выходило на улицы, искать пропавших, которые должны стать вторсырьём на сложные времена.

Солнечный розовый свет спустился на город, открыв сосредоточенные лица обеспокоенных взрослых. Разговоры велись только по делу, с предположениями о том, где могут быть неблагодарные твари, как они так быстро скрылись, кто вскрыл двери, да ещё так грубо. Ходило предположение, что это взбесившийся нерон, которого одолел киберпсихоз, причем, сразу последней стадии. Как бы деток не покромсал, их единственную надежду пережить отсутствие света.

Первого Ровальд нашёл довольно быстро. У себя дома тот прятался на чердаке. Скрывался от родителей, которые так же его искали. Остальных детей, которые не согласились пойти, держали в заперти под строгим надзором. Ровальд пробрался на чердак, в суматохе схватил парня, выбил коленом окно и вырвался на улицу.

Впереди, опустив руки, сгорбившись, к нему ковылял нерон. Лицо обречённо смотрело вниз. Техника уже работала в пол силу. Неорганические ноги предсмертно жужжали, с натугом. Нерон хныкал как малое дитя.

-Боже! Всё, во что я вкладывался и ради чего жил. ЧерноБог! Ну пожалуйста, я же так служил. Слепо следовал заповедям. Ну что не так?

Подобных, постепенно замедляющихся, много. Свет в домах потускнел. Моргнул пару раз, и исчез. Город погрузился во тьму и панический хаос. Начались крики боли. Будто кого-то резали заживо.

-Я чувствую! Чувствую! Тело болит! Медикаменты не работают.

-Арх, голова. Как раскалывается голова.

-Мои ноги, они отнимаются. Я их не чувствую. Помогите! ПОМОГИТЕ! ЛЮДИ ДОБРЫЕ!

Нероны обезумевши кричали, начав ощущать то, что всё это время на самом деле чувствовало их тело, старательно заглушаемое лекарствами. Кто-то падал заживо и не мог пошевелиться, морщась. Кто-то скрипел зубами и просто хныкал. Но другие…

-Вот он! Я их вижу! Он держит живца!

Ровальд, вопреки своей уверенности, оказался видимым. Стоило электрификации исчезнуть, их мозг заработал должным образом, завеса скрытности спала.

Со всех сторон наращивались толпы человекоподобных неронов. Они жадно сверкали глазами, заносили пальцы. Сама смерть в их лице тянулась к Ровальду и мальцу, которого он держал.

Ударом ноги переломал несколько рук, которые с хрустом ломающихся игрушек, раскололись, повиснув на тонких проводках. Их становилось больше, ещё больше. Кишмя. Весь город ожил. Нероны выпрыгивали из окон, ломая себе ноги, и тянулись к ним сторону, ползли.

-Дай…

Этот поток не раскатать. Скорость, мгновенно набираемая высота, детский крик. Нескольких раздавил при приземлении, выдавив полужидкие глаза как пасту из тюбика.

-Он там! – Крикнул мальчгуан. – В мусорном баке!

Ровальд подбежал, открыл крышку контейнера, а там, укрывшись в отходах, среди пакетов, лежал последний мальчишка. Глаза широки от ужаса. Ровальд протянул руку, тот без вопросов ухватился. Дальше, всё было как в фильме про апокалипсис. Толпы зомби, в меру ослабевающих протезов гнались, как обезумевшие. То их становилось всё больше, то часть отваливалась, потеряв электроэнергию окончательно.

-Да хрен с детьми! Его ловите! У него ионные аккумуляторы! Они годами работают!

Толпа заревела. Ровальду не успевал набрать скорость. Каждый раз приходилось сталкиваться с новой волной, таранить плечом, удерживая равновесие от падения, оберегая детей в руках, которых пытались отнять. Один попытался откусить кусочек детского пальца.

Ровальд сменил режим. Силой мысли зарядил. Выстрелил в толпу. Трое неронов разлетелось в дребезги на мозаичные крупицы, освободившиеся органы плюхнулись. Никто из неронов не обратил внимание. Они окончательно сошли с ума.

Кто-то схватил Ровальда за ногу, он споткнулся, в последний миг упёрся в асфальт рукой, кувыркнулся, восстановил равновесие, побежал дальше. Дети, вопреки пируэтам, удерживались крепкой хваткой.

Выстреливая один заряд за другим, Ровальд не решался поднимать волну. Взрыв раздавит детей в убежище.

Метаясь по заколукам, нашёл невысокое здание, на крышу которого удалось запрыгнуть с первого раза. Оттолкнулся, со свистящим ветром вылетел, к следующей крыше, ещё толчок, ещё выше. Перепрыгивая со здания на здание, путал следы, пока один из мальчуганов не выкрикнул.

-Там люк открыт! Я помню!

Ровальд выглянул за перилла крыши, и действительно. Одинокая чёрная дыра посреди глухого шоссе. Перехватив парней поудобнее, шаг в неизвестность. Край люка пролетел мимо глаз, приземление. Тишина. Одиноко капающая вода в конце круглого туннеля.

-Кажется, я ребро сломал.

-Ничего, - подбодрил его друг, - я тоже. Заживет.

Крики неронов приближались.

-Нам сюда! – Указал первый мальчишка, забыв про боль.

Метаясь от поворота к повороту, спустя час, добрались. Убежище. Дети на месте. Каждый, посмотрел глазами полными страха. Ребята выскользнули, держась за бока. Ожидавшие вышли на встречу, обнялись. Где-то там металась Эльза.

Но звуки недовольных, истеричных неронов-родителей бегали терзали слух. На поверхности эти твари не успокаивались. Даже ещё больше раззадорились.

-Скоро догадаются. – Сказал кто-то из детей.

-Дядя-ангел. Что теперь?

-Он не ангел. Я слышал о таких. Он тесионец-разведчик. Враг империи.

-Какой же он враг? Он нас спас.

Ровальд протянул руку.

-Идёмте. Знаю одно место.

Эльза встала на сторону Ровальда и объяснила, куда их отведут.

Ровальд вёл их на выход из города, обратно к полям жатвы, пройдя через которые, они выведет их в убежище. Коммуникации то сужались, то расширялись. И сами дети, зачастую, соображали лучше. Они догадались куда следует идти, и стали регулировать маршрут.

Прошли целые сутки. Как Ровальду показались. Они потерялись. Голодные, но не сломленные выжившие. Каждый не старше десяти лет. Они шли час за часом. Никто не жаловался.

-Нет, надо разок подняться на поверхность, так мы не сориентируемся. Ходы слишком старые. Эту часть мы не знаем.

Но вот в конце туннеля появился свет уходящего солнца. Обрадованные, ребята побежали вперёд, оставляя Ровальда позади.

-Стойте!

Но никто его не слушал. Детская радость не знает преград.

Даже Эльза, обгоняла одного за друшим. Выскочили на улицу, и, радостно набирая лёгкими свего воздуха, радовались. Они выбрались. Наконец, ужас электрификации позади.

Ровальд подошёл к выходу, и заметил, что здесь стоят странные датчики, которые яростно пищат, как сигнализация. На фоне детских криков никто этого не слышит. Никто кроме него.

Писк учащался, стал постоянным. Дети схватились за головы. Эльза, зажимая уши, обернулась, глаза полные непонимания, и одновременно, боли, впились в Ровальда.

-Дядя-анг…

Голова девочки взорвалась. Спустя секунды, все спасённые дети лежали обезглавленные.

Мрачная тишина смешалась с воем ветра. Ровальд вспомнил слова Освальда. Пустые не покидают свои города.