Ровальд долго петлял с нероном на вытянутой руке, тот, в свою очередь, добросовестно болтался от каждого шороха. Нерон и ругался, и высокомерил, и просил пощады. Всё что было на уме, как у пьяного. Пару раз стукнул его, по чистой случайности, о дверной косяк, и загогулины подземелья. Один раз попробовал забаррикадировать проход.

-Я твоего папу сожру, маму сожру, всех вас имел, каждого твоего родственника. Все вы кровью захлебнётесь!

Чем глубже оказывались, тем больше желчи сыпалось из рта нерона, и одновременно, тем больше панических ноток проступало.

-Да, мой дорогой, неизвестность пугает. – Убаюкивал Ровальд. – Знаю.

Добравшись до того самого места, где последний раз видел Освальда, постучал в берлогу. Это было последнее место, где он мог кого-то найти. Больше надежд нет.

Ровальд постучал ещё раз. Затем приложил к делу голову нерона, от чего стук стал более выразительным.

-Иду-иду! – Донеслось из глубин. – Колокольный звон нероновской головы о дверь незабываем, достиг самых глубин сердца...

Дверь открылась, и Ровальд, к вящему удовольствию, готов был расцеловать механического человека.

-О, Ровальд, ты пришёл! Я верил, что не зря жду. С подарком. Заходи-заходи. Я от скуки помираю. И так, и эдак, и всё не получается собрать, а тут как раз гости. И тебе пупсик, привет. Что, поймали за уши? Повезло, что не оторвали.

-С какого хрена мне повезло?! Нихрена мне не повезло!

-Не волнуйся. Для нервной системы вредно. Она ещё пригодится.

-Кому она пригодится? Тебе чтоль?

-Мне. – Согласился Освальд.

-Что собрать? – Не понял Ровальд. – Колись, что ты там собираешь, достопочтенный техномант.

Освальд приложил палец к губам.

-Не разбуди. Давай неси экспонат вот сюда, на мой операционный столик. – Ласкательные, которые Освальд добавлял к словам, очень ярко подчёркивали приподнятое настроение. Что предстоит пережить нерону, Ровальд не мог вообразить. Точнее, не хотел.

Свет помещения включился, и глазам престала богатая коллекция Освальда, собранная за десятки лет: протезы, голы, заспиртованные органы. Были и отдельно вырезанные из металла эмблемы, как трофеи. Их Освальд развешивал по стенам, как последний маньяк. Нерон увидел всё это, и забарахтался ещё сильнее.

-Это ад! Вы нелюди! Забери! Независимый! Я сделаю что хочешь! Хоть ноги лизать до конца жизни, только не к этому больному! Он меня на лоскуты забавы ради! Не надо!

-О. Шумный. – Заметил Освальд, выбирая инструмент для разбора нерона. – Подойдет.

-Так что собрать? Кого не разбудить? Освальд, ты ах ты старый интриган.

Освальд зловеще расхохотался.

-О, как я себя заинтриговал. Сижу, как вымирающее млекопитающее, неделя за неделей. Готово. – Освальд ловко достал с верху кислородную маску, натянул на истошно вопящую голову. Нерон успокоился, глаза медленно закрылись. Месту вернулась тишина. – К слову. – Освальд выставил перед собой металлический палец, из которого выехал микроскопический шуруповёрт. – Тебя знаешь сколько не было?

-Пол дня, чуть больше.

-Я так и думал, я так и думал. – Освальд откручивал безобразные ошмётки от конечностей: плечи, тазовые крепления. Снял броне пластины, оголяя органы, запихнутые в некоторые мешочки, которые бились под такт удара сердца. – Мягко выражаясь. Тебя ужас как долго не было, господин Независимый. Нация задолбалась вас ждать, искать, а тут на подходе новая война. Все свалили в условленное место, которое я не буду называть, ибо мы сейчас не одни, и все мы его знаем. Я вызвался ждать тебя. Так как понял, что ты вернёшься, рано или поздно. В конце концов, что может тебя убить? Ты и так труп. А мне особо не привыкать. Но, признаться честно, от чего-то именно эти последние времена особенно тяжко выжидаются. – Он мечтательно вздохнул, откручивая грудные крепления от псевдо-позвоночника.

Снял последнюю броне-пластину в нагрудной мышцы, переложил биологические остатки человека, связанные узкими трубками с текущими по ним жидкостями, на другую половину стола. Благо, всё умещалось. Оставшееся от нерона было очень компактным. Голова, из неё, точнее из шеи, тянулись гибкие трубки, по которым вяло текла бурда к органам и обратно. Местами трубок много, иногда они были очень мелкими. Но в общем и целом, места всё занимало как три головы. Остальное расположилось под операционным столом, на отдельной плоскости.

-Мерзость. – Сказал Ровальд.

Освальд тоже поморщился и кивнул.

-Такого дерьма навидался, а тоже никак не привыкну.

-А ты сам не такой же? Хотя, да, ты же говорил. Но, признаюсь, я особой разницы не понимаю.

-Я другое дело. Поверь. Во мне много чего органического и того, что элементарно копирует органику один в один. Аргх, нервы ни к чёрту. Чё-то в последнее время сам не свой. Чё-то на взводе я.

Ровальд посмотрел на Освальда. Тот вытянул из себя шнур, подключил его к затылку нерона, и замер, считывая данные. Ровальд остался в безмолвии. И ладно. Пойдет, пройдётся вглубь склада биомеханических запчастей. Всяко интересней.

Что здесь только не обнаружил. Одна полка, а сколько смысла. Ряды из глаз разного типа, выстроенные в хронологической последовательности. С датировкой. Под одним глазом надпись гласила, что ему уже под четыреста лет, и приписка: «не на ту неронку глаз положил». Под следующим: «последние слова перед смертью - зуб за зуб, глаз за глаз». Третий глаз имел только датировку. Четвёртый: «кто былое помянет, тому глаз вон». Постепенно глаза становились более изощрёнными, аккуратными, даже красивыми, более похожими на человеческие, или непохожие вообще ни на что. И в конце, в довершие, пустое место. Подошёл Освальд и положил на последнее пустое место свежий глаз, не отличимый от человеческого. Приклеил бумажку под ним, указав сегодняшнюю дату, и подписал: «Глазаб мои тебя не видели».

Освальд обернулся.

-Что? – Задумался, добавил. - Будет. – Снова задумался, понимая, что говорит что-то не то. - Короче, медикаменты приму, и вернусь.

Решив не заходить в глубь склада, Ровальд остановился. В какой-то момент понял, что страх нерона полностью оправдывал себя. Здесь творилась жуть.

-У гениев свои причуды. – Вздохнул Ровальд. А как бы он вёл себя, если бы прожил на этой планете пол тысячелетия? Большую часть из которого провёл в одиночестве, в пещерах. Возможно, его увлечения стали бы ещё изощрённее, а поведение куда более странным. Но нет, фантазия дальше не варит. Придумать что-то изощрённее Ровальд не смог.

Освальд вернулся. Теперь это был тот самый Освальд. Смирный, уравновешенный, миролюбивый, внутри которого чувствовалась тяжёлая уверенность. По крайней мере, так говорила его походка. Только сейчас стало понятно, что до этого он двигался как-то резковато и неуклюже одновременно.

-Да. Давно медикаментов не было. Одичал малец.

-Из неронов?.. – Скривившись спросил Ровальд. Конечно, его лица не видать, но выражение передалось в голосе.

Освальд посмотрел с укоризной. Хотя на его металлической маске этого не видно, но тоже чувствовалось.

-Они из нас, я из них. Что, надписи не читал? Зуб за зуб, глаз за глаз.

-Это же твой народ.

-Ты меня морали учить пришёл?

Ровальд задумался:

-Резонно.

-Не на этой планете. – Помахал перед носом пальцем Освальд. – Здесь творится бардак везде.

-На другой, значит, ты не против?

Теперь задумался Освальд. Вздохнул, не найдясь что ответить, махнул рукой. Ведь всё к этому и клонилось, к переселению. Как он будет без медикаментов из неронов?

Ровальд положил руку на плечо императору:

-Разберёшься.

Освальд виновато кивнул, и с надеждой оглянулся на частично разобранного нерона, который всё ещё дышал.

* * *

Сидя за столом, попивая чай, Освальд величественно начал:

-У тебя много вопросов. Судя по всему, древность доспеха даёт о себе знать. Не всё работает идеально. Учитывая провал в памяти, который у тебя случился.

-Отключение. – Настоял Ровальд.

-Ну, Бог с тобой. Отключение. – Поднял чашку, как тост, Освальд. – Всё к этому и ведёт. Забытию. Рано или поздно, если ты не восстановишь тело, то отключишься, кто знает на какое время. Может быть, год, потом несколько лет, потом сотни и тысячи. Пройдёт время, и между тобой, как между камнями, перестанет существовать разница. Будешь помнить свою жизнь, живя короткими моментами, когда всех давным-давно не существует.

-Капец ты меня успокоил.

-Романтика. – Мечтательно вздохнул Освальд. – Нечего морали учить.

-Так сколько меня не было?

-Пять недель.

Ровальд замер. Всё его сердце замерло. Душа на мгновение прекратила существовать, осмысливая услышанное.

-Пять недель?

-Пять длинных, как язык этого нерона, недель. Кстати, хочешь, покажу его?

Ровальд невольно положил ладонь на лицо, осмысливая цифру, в которой не было ничего лишнего. Пять. Просто пять. По семь. Тридцать пять дней. Две простые цифры, три и пять, пять и три…

Перед глазами вспыхнуло предупреждение о нервном напряжении. Ровальд, понимая, что может отключиться уже от повреждений нейро-цепей, попытался успокоиться, но выходило непросто. Освальд, видя, что с собеседником что-то не то, продолжил:

-Зато с населением всё хорошо. Почти все военные живы. Потери не велики. Все и каждый успел уйти, в целости и невредимости. Твои друзья, которых ты вырвал из цепких лап Восьмого, так же целы и здоровы. Всё хорошо. Всё замечательно. С Гастом всё в порядке, он даже не потерял сознание. Те немногочисленные, кто остался здесь… Уходили последними. Не всем удалось. Систему порталов разрушили нахлынувшие Неприкасаемые. Ко мне, конечно, не сунулись. Но вот Тесио зачистили. Грустно, но ты не волнуйся. Ребята они крепкие, как нация, с ними всё в порядке.

Ровальд успокоился, чувствительная система доспеха убрала предупреждения. Нет, этот доспех слишком древний. Чудо, что он вообще работает. Он оказался необходим, Седьмой был прав. Без него многого не сделать. Но цена, какова цена… Стоит задуматься о чём-то важном, как можно ненароком стереть себя. Вполне обычные вещи, такие как шок, осмысление, яркое удивление, создают почву для внутренних прецедентов обслуживающей системы. На благо, таких моментов не много. Мало чем можно Ровальда шокировать. Да и чувства постепенно деревенеют. Но, слава Богу, это только кажется. Но вот к внезапному отключению, которое не останется в памяти, он был не готов. Для него ничего не изменилось. Время не останавливалось ни на секунду. Он не помнит момента, когда отключился. Вот так проблема.

* * *

-…справился.

-Гаст даже не потерял сознание? Серьёзно? – Удивился Ровальд.

-Ну, это ты у него сам узнаешь. Он такое учудил. Без малого создал перевес в войне. Меня, как его давнего друга и наставника, гордость берёт.

-Говоришь, потом ушли туда?

-Да, в то самое место. Благодаря системе коротких порталов. Её, к сожалению, не восстановить. Да думаю, заодно и сами отключили, чтобы не было погони.

-Значит, придерживаемся плана Хопса. Но ладно, ответь честно. Почему ты ждал меня? Или ты просто решил не уходить?

-Я то? Не уходить? Что за вздор. Я тот, кто с самого начала был за уход. Нерон вымирает. Тут нечего делать. Самое разумное, это покинуть планету. Любым способом. Я давно наблюдаю деградацию тканей. Механизмы приживаются с плотью всё хуже. Впрочем, это не касается последнего экземпляра. Похоже, ему впаяли пару регалий. Это, кстати, особая разновидность неронов - Неприкасаемый.

-Кто?

-Высшая каста. Их генетика настолько стабильна, что выдерживает работу не только чужеродной механики, но и регалий. Более того, спокойно могут переживать целые столетия, как и я. Обходятся почти без лекарств. Генетическая элита.

-Думал каждый нерон живёт долго.

Освальд отрицательно мотнул головой:

-Нет. Всё не так просто. Часто нерон слаб, его не спасут даже медикаменты. Он всё равно умрёт. Не от старости, так от износа промежуточных элементов, ибо на их замену обычным неронам нужны деньги. Большие деньги. Жизнь можно продлять, и достаточно долго, но это, как правило, обедняет настолько, что нерон умирает всё быстрее, и быстрее. Живут долго, кстати, сильные духом. Кто морально слаб, у того и отмирание быстрое. Вот тот образец, что ты мне дал, его мне хватит надолго. Я буду поддерживать его жизнь, чтобы ткани наращивались. Благодаря тому, что он Неприкасаемый, из него получится отличный источник медикаментов.

-Что будешь делать?

-Держи передатчик. От Хопса, он тоже в тебя верит. У стражей плоские карманы, вот здесь, на бедре. Не спрашивай откуда знаю. Ладно, отвечу. Реплики изучил.

Ровальд поднёс палец к месту, которое указал Освальд, и появилась опция открыть карман. Поверхность доспеха на ноге съехала в сторону, освобождая пустое пространство.

-Датчик можно включить всего несколько раз. Потом самоуничтожится. Всего два заряда. Но мощных, пробьют даже бункерную сталь. Прошьют планету, если не насквозь, то до космоса доберутся точно. Можешь быть уверен, контакт состоится.

-Самоуничтожение обязательно? Секретность? Мне бы пригодился.

-Не. Микросхема просто сгорит. Излучатель сверх-мощный. В общем, лучше использовать строго по делу. Ответит, кстати, сам Хопс.

-Ты потом куда?

-Пешим шагом до тесионцев. Через старые добрые земли проклятых, а там Кастровы пещеры. Дорога у меня вот здесь. – Освальд пару раз стукнул себя пальцем по виску. – В отличие от тебя, не потеряюсь. Твой путь лежит в ту сторону. Через заброшенные поселения Нерона.

-Заброшенные?

-Ну, не заброшенные. Отказные, потухшие. Империя их больше не обслуживает, оставив умирать. Там свои заморочки. Если будет возможность, найди тетра-цикл. Вещь редкая, но тебе пригодится. Либо найди того, кто сможет его дать. Иначе добираться будешь месяцы. Полгода уйдет точно.

-Не нужен мне тетра-цикл. – Ровальд прекрасно осознавал свою скорость бега. – Поиск транспорта может замедлить.

-Дело твоё. У пустых, кстати, связи с империей нету. Так что, не бойся с ними разговаривать.

-Пустые?

-Нероны, от которых империя отказалась. Лишённые электрификации. Ты поймёшь. У них ещё взгляд такой потерянный, брошенный. Конечности не шевелятся. Далее, ах да. Моё детище. Пойдём.

Освальд, подобрал посох, на который стал опадать всем телом. И в спешке направился в самый конец подземного ангара.

Стеллаж сменялся стеллажом, менялся тип коллекций. Руки, имеющие разную структуру, и оружие, являющееся частью них, сменились коллекцией ног. Туловищ. Голов. Одна страшнее другой. Далее, собранные роботы из частей умерших неронов. Эдакое искусство. Манекены в величественных позах. Страшные увлечения у Первого Императора.

-Не обращай внимания. – Махнул рукой Освальд. – Это от скуки. Зато, вот!

Они остановились у стены, на которой совсем ничего не было. Разве что, некий порожек внизу, и такой же вверху, приделанный к стене. Освальд ударил посохом, между пластинами появилась прямоугольная голограмма. Она уплотнилась, наполнилась густотой, став ребристой зелёной гладью, как болотная вода, которую побеспокоил ветер.

-Портал через горы. Дальше заряда не хватит. Но на тебя в самый раз.

-Последнее. – Ровальд обернулся к Освальду. – Спасибо, что дождался. – Ровальд протянул руку, которую Освальд оживлённо пожал.

-Будь осторожен, коллега. Избегай групп зачистки. Контакт с ними может плохо кончится. Они наглые, хамоватые, могут себе позволить агрессию, и даже создать некоторые проблемы. Неприкасаемые, конечно, тоже, тот ещё сброд. Но вот группы зачистки… Скажу так. Гаст с ними не справится.

-О. Чем же они так опасны? Что они могут?

-Раскрыть твоё местонахождение, может и не раскроют. Но, нервы попортят.

-Не таи.

-В них вливалось много чёрной живицы. Почему-то, мне кажется, тебе нужно это учитывать. Но это так, интуиция. Может быть я не прав.

Действительно важная информация. Любой контакт затылка с чёрной живицей – остатком дельта-генов, может оборвать связь души с доспехом. Единственное, что удивляет, почему неприкасаемый, которого он поймал этого не знал?

Под рукой у неронов самое грозное оружие против него. Будь их воля, он бы давно сгнил внутри саркофага памяти, исчез бы в одно мгновение. Но этого не произошло там, в глубинах Колыбели. При всей противоречивости, это факт. Но, сейчас главное другое.

Там, за порталом, новые земли, о которых он представления не имеет.

-Ты хочешь сказать, там, земли нищих неронов?

Освальд кивнул:

-Именно так. Нищих, обездоленных, которые умирают, и их останки разбирают и забирают группы зачистки. Их ещё могут называть сборщиками. Ходят по нескольку человек на улицу.

-Последний вопрос. Что на счёт этого нерона? Мне нужно знать то, что у него в голове.

-Это ещё расшифровать надо. Скачал данные. Но на дешифровку потребуется время. Я оставлю Хопсу, он тебе перешлёт при твоём контакте с ним. Может быть. А может быть, потом как-нибудь передаст.

-Сколько времени потребуется?

-Дней пять. Почему сейчас тебя волнует такая мелочь?

-Когда свяжешься с Хопсом? Когда доберёшься до наших? – Ровальд стоял на своём.

-Думаю, месяц. Может, два. Ты за меня не беспокойся. Тебе к твоему походу на обратную сторону планеты тоже потребуется много времени. Моя дорога чиста. Без особых препятствий. А вот твоя полна проблем. Так что, дай Бог, чтобы ты хотя бы за полгода добрался до туда без отключений.

-Кстати, хочу проверить кое-какие координаты. Можешь помочь?

-Ты уже знаешь, где твой корабль. – Освальд странно похихикал, затем, поняв, что с ним что-то не то, взял себя в руки. – На орбите. Ты правильно его выследил.

-Гаст рассказал?

-Зачем мне Гаст? Я итак имею прямое подключение к тесионскому кораблю. С включением генератора сам всё узнал.

-Да так, просто. На всякий. Но полгода, это, конечно, срок.

-Они без тебя не улетят. Вдобавок, империя не в курсе про наше место.

-Надеюсь, ты прав. Мне трудно опираться только на веру в чужие слова, не имея реальных подтверждений. Тем более человека, который… Неординарен, как ты, Освальд.

-Ничего другого у тебя всё равно нет. Тем более, в Грозный никто не может попасть тысячи лет. Это совершенно закрытая, при этом, сверх-защищённая зона. Поверь. Ни один нерон, ни наш, ни перуноградец. Никто так и не смог попасть туда. Так что, самая большая головоломка тебя ждёт впереди. Я верю, что её может разрешить только такой свежий, прилетевший издалека ум, как твой. Но, Ровальд. История, которую помню я, наполнена фактами. И каждый, не в твою пользу. Если вдруг не получится. Просто свяжись. Может быть, сможем запустить корабль первой экспедиции своими силами, без этих кодов доступа. Ты, как никак, опытный космонавт. Без тебя этот полёт тоже невозможен. – Освальд положил руку на плечо Ровальда. – Короче, плевать, разберёмся. – И оттолкнул его в портал.