Гаст насыпал последнюю горку земли, воткнул лопату и вытер пот со лба. Сверху он положил браслет, которым активировал капсулу воскрешения. На обратной стороне записки было написано повторно: «Отдай ищущему. Оно в моей руке». В руке у Ганнибала оказался зажат какой-то прибор. Возможно, носитель памяти. Но совершенно незнакомый. Теперь он покоился в набедренном кармане-ящике, который слился воедино с бронёй.

-На одну причину найти Независимого больше.

Деревянные дома тянулись один за другим. Один красивее другого. Сожённые, раскуроченные, не потерявшие власть над красотой. Чем дальше разведчик шёл, тем более цветными они становились. В самом конце поселения, дома уже больше напоминало раскрашенных павлинов. Ими хотелось любоваться. Проведя рукой по несущей балке, Гаст ещё раз поковырял рунные символы и вышел из поселения. Дорога резко шла вниз, почти обрывом. Петляла по скалистой местности, но была достаточно широка.

Спускаясь, он размышлял над существующими обстоятельствами. Ведь если Независимый был тем самым ищущим, спустя такое время, то это означает, что он выполняет миссию тех самых древних первооснователей, которые даровали жизнь всему, что он видит.

В таком случае, его поиски не закончатся одним Чёрным Иксодусом. Он полетит дальше. За пределы планеты, и ещё дальше. Ему придётся адаптироваться во множестве миров, и наверняка у него есть для этого все возможности. Но, если его родина всего лишь промежуточное звено, тогда, сколько материнских кораблей, великих Колыбелей первооснователей он уже повидал? Космос, что это такое? Значит, его мир, Тесио, Отелен, Нерон, Незванные, это всего лишь… Мелочь. Глубокие думы поразили Гаста. Он переосмысливал своё существование. И каждый раз доставал карту памяти Ганнибала, изучающе вертя в пальцах.

На пол пути вниз Гаст оценил замечательный вид на бескрайние луга. Где-то вдалеке мерцал контур синевы. Вероятно, океан или озеро. Но верхушки гор вдали неестественно ниже соседних. Хотя, наверно, только кажется.

По полям бродило множество зверей. Высокая однородная трава по грудь, в которой мог затаиться хищник, был Гасту не страшен. Звери не могли прокусить броню.

Расталкивая руками стебли, он изучал место, в котором находился. Земли Незванных. Здесь жили те самые люди, которые откололись от Нерона, не приняли Чёрно Бога. Это всегда было интересно, смотреть на сильных духом людей, которые обладают своей волей. Это пространство, кажется, было наполнено чем-то высоким.

Увидев шевеление в траве, рыцарь нажал кнопку и шлем, по кусочкам, собрался вновь. Но это оказались просто муравьи, которые разделывали саблезубого хищника. Что? Муравьи? Нет. Это были не муравьи. Насекомые с хищными жвалами. Увидев Гаста они стали собираться в кучу, но в какой-то момент, словно, получше рассмотрев его, они тут же кинулись врассыпную, забившись в землю, кто куда.

Гаст пожал плечами и нагнулся над зверем, которого почти не осталось. Да, саблезубый то ли лев, то ли тигр. Несколько метров сплошных мускулов.

Идя дальше, Гаст сделал отметку, что не только насекомые, но и местная фауна в принципе, в целом, очень его остерегается. Некоторые, буквально подпрыгивали и кидались в сторону в страхе смерти, а некоторые стояли как вкопанные, лениво жуя траву. Удостаивали безразличным взглядом, в котором отчётливо читалось, что для зверя, ты что камень, что трава, которую он жуёт. Удивительное хладнокровие, и абсолютно ненормальная реакция вкупе со всем, что он уже здесь видел. Нет этого плавного перехода, как-то всё резко. Либо тотальный страх, либо тотальное безразличие.

То и дело оглядываясь, Гаст всмотрелся в небо, которое здесь было много ближе. Он и представить не мог, что облака могут пролетать так низко, хотя верхушки гор они почти не касались.

Но где его искать? Это же целый материк, а Независимый, всего лишь песчинка посреди этого стога сена из луговых секторов. Гаст шёл туда, куда смотрели глаза. По наитию, и не выдел выхода из ситуации. Он один, такой маленький, посреди прекрасных просторов, пустых городов, внутри которых ничего.

Система подачи питательных веществ справлялась, но времени оставалось не много. Всего двенадцать дней без подзарядки. Если так и дальше пойдет, он вынужден будет превратиться в обычного разграбителя домов, которые, теперь, никому не принадлежат. Но, это не важно. Неделя, месяц, год, десять лет. Он его найдет. Где-то в глубине себя Гаст был убеждён, что он нужен Независимому. Именно сейчас. Словно тот будет ждать его, если потребуется, ровно столько, сколько он будет искать его.

Достав клочок бумаги со сведениями, он стал просматривать карту с координатами. Будто ожидая, что его натолкнёт на спасительную мысль. Повернув бумажку и так, и сяк. Он думал и не мог понять, как по одной точке можно было найти человека? Как он раньше не понимал, что затея это, без серьезных подробностей, обречена на провал? Ну что ж, это загадка, чем-то очень похожа на то, чем занимается сам Независимый. Она не имеет времени. А ему не остаётся ничего, кроме как проследовать в эту точку его приземления. Идти по следам, которых может быть, и нет. Если он выжил, то его там не будет. Если он не выжил, его так же могли забрать до него. Ведь не зря Бесформенный сказал, что «Тоже Независимого ищешь?». Нерон уже подключён. Да ещё странная загадка, почему здесь жителей не осталось? В этом должна быть какая-то связь. Решив не скитаться лишний раз по холмам и полям, Гаст пошёл прямо по координатам туда, к синеве.

Но чтобы добраться до берега ушло целых два дня. Опустившись от устали на каменистый берег, усеянный сплошь закруглёнными камнями и булыжниками, вперемешку с песком, он стал всматриваться в горизонт. Огромная гряда скал позади казалась неестественной. Что-то в ней было не так. Но, это мелочи. Тут многое шло противоестественно.

Подключив электронную карту, он сверился с бумажкой, и понял, что находится в том самом месте, где упал Независимый, сражённой взрывом реакторов Эсхельмада. Но от его падения не осталось и следа. Что он тут намеревался найти? Как тот сидит у костра и жарит рыбу? Эй, привет, давай дружить. Гаст усмехнулся, своей наивностью, но ничего лучше он не имел.

Решив заснуть на берегу, Гаст провалился в сон, из которого не хотелось просыпаться. Ибо впервые он не имел конечного пути. Дорога размыта. Ни начала, ни конца. Ни друзей, ни врагов.

* * *

Хопс сидел в своём кабинете, возле трёх компьютеров, мониторы которых постепенно переключались на разные окна. Десятки данных прилетало к нему с датчиков, камер, чёрных ящиков жизни, которые свидетельствовали о смерти разведчиков. Неожиданно, зелёная точка возле имени Август Азенхауэр погасла. Зелёная точка Гаста Хильмштейна стала жёлтой, что свидетельствовало о потери связи. Спустя ещё два дня, точка стала серой. Что свидетельствовало о затяжном разрыве связи, предполагаемой смерти носителя. Но всё изменило одно донесение. Резвый стук в дверь, и ему в руки положили конверт. Отослав дневального обратно, Хопс разрезал край бумаги специальным ножом и бровь его удивлённо приподнялась.

Герой S-класса, Бесформенный, состоящий в красном списке и чёрном списках, уничтожен при невыясненных обстоятельствах в кристаллических пещерах.

-Земли Незванных. – Хопс хмыкнул. – Гаст…

Вызвав одного из подчинённых, он приказал отменить поисковую экспедицию Независимого. Дверь закрылась, вновь оставив его наедине с собой.

Было жалко Августа. Сначала его брат, теперь он сам. Жизнь сегодня мало что-стоит, но их жертва не была напрасной. Он этого не позволит. Хопс сочувствовал одному из лучших разведчиков, который остался совсем один, которому так и не была дарована высокая секретность по причине его происхождения. Отеленовцы отдались в рабство Нерону и принадлежали поколению другой Колыбели, с другой Земли, которая находилась на обратной стороне Млечного Пути. С которой вряд ли налажена связь, по той причине, что о их существовании знали только здесь, на Чёрном Иксодусе. Месте, откуда нельзя отправить обратного сообщения в космос. Да и само их существование постоянно находится под угрозой.

-Затерянные в космосе. Призванные спасти потерпевших крушение, сами потерпели крушение, и остались грызть глотки друг с другом. – Вздохнул Хопс. Нажав кнопку, он отдал ещё один приказ, о перенаправлении освободившихся сил на изучение подступов к кораблю первой спасательной экспедиции.

* * *

Гаст лежал и думал, куда бы пошёл он, будь Независимым, который пережил катастрофу? Будь в его распоряжении связь с Тесио, он бы попросил провести поведенческий психоанализ возможных путей действий. Как-никак, они принадлежат одному виду, человеческому. Но делать было нечего. Взабравшись на самую маленькую скалу, он уселся, и опёрся головой на кулак. Что-то не давало ему покоя в этой обстановке. Что-то было не то.

В таком смутном ожидании озарения он провёл целый день. Но так и не смог понять, что же его смущает. Подобрав рядом лежащий камень, он с досады кинул его внизу. Тот, ударился о склон, и, набирая обороты, катился, пока не разломался на две половинки. Каждая из которых выбрала свой путь, и расстояние между ними так же стало нарастать. Что-то в этом было. Что-то очень близкое собственному ощущению.

Гаст подобрал камень побольше, спустил его со склона, позволив разгоняться. Но тот уцелел, и в этом ничего не было. Значит, камни должны расколоться пополам, чтобы добиться усиления того ощущения. Выискав на поверхности единственный булыжник, по центру которого проходила внушительная трещина, он докатил его до края.

-Ну, с Богом.

Легкого пинка было достаточно, чтобы камень стал заворачиваться, биться об уступы, подпрыгивать. Но центральная трещина так и не росла, удерживая цельность породы. Ближе к самому основанию, уже почти на стыке с землёй, камень подпрыгнул на трамплине, кружась упал и раскололся на двое. Это оно! Гаст кинулся следом, и добравшись до двух половинок камня, мирно лежавшись друг возле друга, он наконец понял, что его смущало, и окинул ближайшие скалы взглядом. Да, это оно. Расколотая порода. Внутренние пласты, которые, обычно, занесены плылью, обтёсаны ветром, сверкают своими минералами воичию. Верхушки скал, разломанные булыжники. Всё окружающее пространство было усеяно ими. Осколки, что больше домов, лежали и сверкали местами сколов, внутри которых блестели маленькие криссталики самых разных пород, ресурсов. Волнистые линии, которые не видны у скал снаружи, проявлялись здесь, внутри. Гаст подходил к каждому, проводил по ним рукой, убеждаясь в догадках. Взобрался на одну скалу, у основания которой была самая большая трещина. И о боже, какая-то дыра. Заглянув в неё, Гаст решился на самую безумную догадку, которая только могла прийти на ум. Просунул руку внутрь. Идеально подходит. Сжав руку в кулак, добрался до конца этой неглубокой норы. Полноценный стук, свидетельствующий о том, что рука почти идеально подходит по внутренним очертаниям. Достав плоский фонарь, он отлепил прозрачную поверхность и кинул его внутрь. Внутри дыры отчетливо виднелись спрессованные следы от кулака. Простого человеческого кулака.

Гаст улыбнулся, облокотился спиной на скалу и уселся, глядя в небо. Отключил шлем и набрал в легкие чистейшего природного воздуха.

Его смех прокатился эхом по разваленным окрестностям. Пара камушков скатилось где-то в долине.

Гаст довольно крикнул к скалистые породы. Эхо довольно отозвалось, загуляв. Гаст крикнул ещё раз, и ещё. Он нашёл. Наконец, он нашёл. Да, он нашёл. След от брони Независимого. Самое безумное и невероятное предположение, оказалось единственно верным.

Краем глаза глядя на небольшую дыру, и чудовищных объёмов трещину, он восхищённо цокнул языком:

-Ах ты больной ублюдок. Ты просто невероятен.

Надежда вновь разгорелась тем самым жжением. Она теперь полыхала. Зачем он крушил скалы, как ему это удавалось? Откуда у простого удара такая мощная сила? Эти вопросы были на втором плане.

Главное, надежда, что Независимый сможет сокрушить Нерон обрела почву под ногами. Самую крепкую. Теперь им есть чем противостоять многомиллионной армии. Если он сможет его найти. Перелом обеспечен. Во всех смыслах.

Изучая скалы, обломки, и всё, что казалось неестественным, он всё глубже понимал, что у этого явления есть направленность. Он не просто рушил все скалы подряд. Он двигался. И пускай это всего лишь догадка, глупая, нелогичная, не дарующая ясных ответов. Но, в данном случае, даже самые безумные догадки имеют право на жизнь. Теперь Гаст это прочувствовал. И он стал ходить вдоль упавшего лабиринта. Трещины в одном направлении становились больше, сколы сильнее, а скалы более разрушенными. Двигаясь в этом направлении, он увидел новый след. Здесь Независимый прыгнул, и всем весом приземлился на почти ровную стену. Вот отпечатки от ухватов, вот следы воткнувшихся носков. Словно он кого-то преследовал.

Это было просто невероятным, такие расстояние не поддавались воображению. Даже в детских сказках про Стражей не упоминалось ничего подобного. Идти следом было трудно. Преодолевать те же расстояния так же успешно Гатс не мог. Он карабкался, перепрыгивая расщелины, небольшие ямы, минуя острые выступы, взбираясь по звериным тропам. Действительно, расстояния между следами были огромны, но они имелись.

Словно охотник, выискивающий дичь, Гаст нагибался и трогал пальцами ровные края, оставшиеся от сильного упора ногами. Или это след от приземления? Не важно. Между прыжками были десятки метров. Порой след вовсе исчезал, но направленность его была ясна. Теперь он взял курс.

Днём шёл, ночью спал, где придётся. В траве, на дороге, посреди гор. Постепенно внутри Гаста что-то менялось. И он сам не понимал что. Отношение к миру, к жизни, в самом центре груди. Надежда не просто росла, она перерастала в ощущение какой-то непостижимой силы. Идя по пятам Независимого, он касался какой-то глубокой истины. Намерения, которым был движим человек из другого мира.

Пустой город, за пустым городом. Все одинаково сожжённые. Между скалами то и дело были огромные поля, словно пчелиные соты. Они сменяли друг друга. Вскоре Гаст вышел в лес. Хотя следом своей цели он не видел, но знал, что идет правильно. Посреди лесной дороги, оказались поваленные деревья, здесь был взрыв. Куски разбросанного нерона. Их он узнает где угодно. Эта псевдоплоть, которая совмещала живое с неживым.

Гаст шёл дальше и дальше. День за днём. Оставалось всего четыре дня до конца питательных веществ.

Вышел на широкую дорогу, добрался до обваленного рудника. Всюду чувствовался один и тот же почерк. Что-то везде было общим. Какая-то общая логическая неестественность из другого мира. Но здесь след обрывался. Но, он всё равно молодец. Он прошёл очень много. Намного больше, чем рассчитывал.

Скитаясь по лесу. Гаст обнаруживал разные следы, которые легко путались. Порезанные деревья, кто-то прыгал по ним. Возможно, Независимый кого-то преследовал. Но дальше рудника разведчик продвинуться так и не мог. Не мог ли он быть похоронен заживо в этом обвалившемся руднике? Просевшая земля, которую не смогли удержать корни деревьев, уже начинала зарастать мхом. Гаст гулял, подальше от края длинной ямы, которая змеёй тянулась то в одну сторону, то в другую, то разветвлялась на несколько полос, а затем и вовсе ветвилась. Дальше шёл один огромный провал, глубину которого измерить со стороны было нельзя, а заглядывать внутрь не хотелось.

Так Гаст провёл много времени, обходя то с одной стороны, то с другом. Подул сильный ветер, закачавший кроны деревьев. Листья зашевелились, дружно шелестя, перекрывая прочие звуки. И посреди этого воя, который то нарастал, то стихал, Гаст услышал шёпот.

-Он не здесь, тесионец. Не здесь…

Показалось, подумал Гаст.

-Не здесь…

Гаст оглянулся. Но вой ветра стих, а вместе с ним и шёпот.