После моего мысленного эксперимента с мирами из одного, двух и трёх объектов, я понял, что законы рождаются вместе с реальностью, потому что такова внутренняя логика самой реальности. Это был прочный фундамент понимания, но самая важная тайна всё ещё оставалась неразгаданной: что же тогда такое сама логика?

Откуда берётся это понятие самосогласованности, которое делает миры возможными? Почему законы столь математичны и складываются в удивительно строгую систему, способную идеально описать не только известные явления, но и пока ещё не открытые? Почему некоторые вещи могут мыслиться как «противоречивые», но существовать «на самом деле» не могут? Что такое эти «противоречия»? Нарушение какого-то космического запрета? Есть ли какая-то высшая необходимость, которая карает противоречие за попытку осуществиться?

Я осознал, что снова запутался — на сей раз в последовательности вещей.

Я понял, что логика и математика — это не сами законы, и уж тем более не какие-то предваряющие принципы, парящие в пустоте ещё до рождения вселенной. Это язык. Исключительно точный, универсальный, но всё же — язык. Инструмент сознания, созданный для того, чтобы описывать связи, из которых сотканы миры.

Я представил себе, что составляю карту огромной, неизведанной местности. Я изображаю на ней символы гор, рек, океанов. Но это просто символы, а сами реки и океаны — объективная реальность. Они существуют независимо от того, нанесены они на бумагу или нет.

Тем временем, — чтобы удобнее было ориентироваться, — я накладываю на карту ещё и координатную сетку. Черчу воображаемые линии. Придумываю стороны света. И вот уже моя карта — набор абстракций, следуя за которыми, тем не менее, я способен дойти до настоящей горы или реки, или даже до такого места, которое на карте ещё не отмечено.

И такой подход универсален. Можно наложить координатную сетку и на землю, и на небо, и на иные миры — и даже на такие умозрительные концепции, которые не являются ни территорией, ни пространством.

В чём же причина универсальности? Неужели в том, что координатная сетка незримо присутствует в основе каждой из этих вещей?

Ответ прост, стоит только подумать над тем, что является следствием, а что причиной.

Если переходить от описания конкретных частностей ко всё более общим, простым и абстрактным вещам, — то сложность неизбежно будет упрощаться и сводиться к некоей глубинной схожести совершенно разных явлений.

Так и математика — подмечает самое глубокое, самое базовое свойство, присущее абсолютно всему, что существует. То единственное правило, по которому строятся другие правила. Ту самую самосогласованность.

Которая, в общем-то, и не правило вовсе, а не более чем тривиальное условие самого существования, единственный способ быть. Сказать, что мир существует потому, что он согласован, или же что существовать могут только согласованные миры, — всё равно что сказать, что правое является правым, потому что оно расположено правее левого.

Математика, её стройность и универсальность — великолепный, необычайно развитый и практичный — парафраз очевидного.

Противоречие же… И тут я понял природу «противоречия». «Противоречие» — это всего лишь вольность картографа. Ситуация, возникающая благодаря гибкости языка, что позволяет нам составить фразу, лишённую смысла. Можно произвольно переставить слова и сказать (или помыслить): «два плюс два равно пяти»; или «круглый квадрат». Можно надписать на карте: «Здесь живут драконы». Но на местности этот набор символов не будет соответствовать ничему.

Так я окончательно убедился: ничто не диктует Омниверсу, каким ему быть. Ни законы, ни логика, ни математика — не повелевают мирами, но лишь покорно следуют за реальностью, фиксируя бесконечные способы, которыми бытие порождает само себя.

Нет ничего вне Омниверса, и всё включено в него — всё, что может сложиться в устойчивый узор, и этот узор является единственным пределом самому себе.