Я остался один на один с ядовитой горечью знания. Омниверс был прекрасен, логичен и всеобъемлющ, но в то же время ошеломляюще безысходен. Он не был злым, но был безразличным, и это безразличие допускало злу быть. Мои размышления привели меня на край пропасти. Я чувствовал не просто неудовлетворённость, а бездонную, неутолимую пустоту.

В мире было слишком много звёзд, но все они лишь бессмысленно мерцали во всепоглощающей бездне — я же был один.

И тогда я понял, почему существа, подобные мне, на протяжении веков всегда жаждут чего-то большего. Почему ищут тот самый высший смысл, ту справедливость, тот порядок, которых нет в Омниверсе.

Я знал, что в моей реальности нет творца. Зачем он нужен, если Омниверс неизбежен и не требует причины для своего возникновения? Я знал, что нет законодателя, потому что законы рождаются естественно вместе с мирами. Нет и судьи, потому что в безграничной, равнодушной реальности нет места для высшей справедливости, нет вселенского суда.

Омниверс ответил на все мои вопросы о начале и законах. Но он не ответил на вопросы о цели и преодолении, об ответственности и сопричастности — о том, зачем это всё, и зачем во всём этом я.

Вместо этого он оставил меня наедине с сокрушающим злом и осознанием полной, заведомой тщетности любого поиска чего-то иного.

Но одна, единственная причина всё ещё оставалась. Самая глубокая, самая безнадёжная и самая отчаянная.

Мы ищем смысл не потому, что надеемся его найти, а потому, что иначе нам не спастись от ужаса и пустоты бессмысленности. В мире, где зло неизбежно, мы ищем источник блага не потому, что надеемся его достичь, а потому, что только так убегаем от зла. Не верим, но хотим верить, что где-то есть что-то или кто-то, кто стоит на стороне добра и точно знает, зачем оно — всё. Иначе нельзя: перестать — означает смириться с обреченностью.

И поэтому я не останавливался. Моё сердце желало утешения, моё сознание требовало надежды.

Ведь этого достаточно, чтобы продолжать искать дальше?