Известно, что реки, впадающие в южную часть Онтарио, почти все узки, медленны и глубоки. Есть несколько исключений, к которым относятся реки, имеющие в некоторых местах быстрины или перекаты, а иногда даже пороги. К таким рекам принадлежит и Освего, образующаяся из соединения Онеиды и Онондаги. Она несет свои воды через холмистую страну на протяжении восьми или десяти миль, пока, достигнув края террасы, устроенной самой природой, не падает с нее вниз на десять или на пятнадцать футов. Здесь ее глубокие воды текут таинственно и молчаливо, пока, наконец, она не отдает свою дань огромному резервуару озера Онтарио. Лодка, в которой Кап со спутниками приплыл из крепости Стануикс, последней военной станции на Могауке, стояла у берега, и все вошли в нее, кроме Следопыта, который остался на берегу, чтобы оттолкнуть легкий челнок.

— Джаспер, поверни корму! — сказал обитатель лесов молодому пресноводному матросу, который взял весло и занял место кормчего. — Поверни, будто мы плывем назад! Если кто-нибудь из этих проклятых мингов откроет наш след и дойдет по нему сюда, так они уж не упустят случая осмотреть знаки в тине. Когда они увидят, что нос лодки повернут против течения, то, разумеется, решат, что мы поплыли вверх.

Приказание было исполнено; Следопыт, крепкий и гибкий, оттолкнул мощною рукой лодку, а сам легким прыжком, даже не качнув ее, вскочил на нос. На середине реки Джаспер повернул челн и бесшумно повел его вниз по течению.

Это была лодка из древесной коры, одна из тех, какие обычно строят индейцы; по своей необыкновенной легкости и удобству они отлично приспособлены к плаванию среди отмелей, пловучих стволов и других препятствий.

Экипажу этой лодки часто приходилось нести ее, опорожнив от поклажи, по нескольку сот ярдов. Чтобы поднять ее, достаточно было силы одного человека. Она, однако, была длинна и довольно широка. Неопытному глазу ее чрезмерная легкость могла показаться серьезным недостатком. Но непродолжительное знакомство с ней устраняло всякие опасения. Мабель и ее дядя так привыкли к ее капризному движению, что совершенно спокойно сидели на своих местах. Лодка была сработана хорошо. Маленькие ребра ее были скреплены ремнями, она казалась утлой и ненадежной с виду, однако могла поднять большую тяжесть.

Кап сидел на низкой скамье посредине лодки; Великий Змей стоял на коленях возле него; Ароухед, покинувший свое прежнее место на корме, и жена его занимали места впереди. Мабель прислонилась к одному из своих узлов позади дяди, а Следопыт и Джаспер стояли — один на носу, другой у кормы, держа по длинному веслу и действуя ими без малейшего всплеска. Разговаривали вполголоса, потому что, приближаясь к крепости и не будучи уже скрыты деревьями, все почувствовали, как необходима осторожность.

Освего в этом месте была глубока, но не широка, и темные воды ее извивались между нависшими деревьями, которые иногда почти заслоняли свет неба. Местами какой-нибудь лесной исполин почти горизонтально склонялся над рекой, и требовались большие усилия, чтобы не задеть за его сучья. Нижние ветви кустарника и небольших деревьев совсем купались в воде. Словом, богатая природа здесь еще не была подчинена потребностям и желаниям человека. Роскошная, дикая, полная неожиданностей картина очаровывала своим суровым величием.

Надо напомнить, что действие нашей повести происходило в 175… году. В это давнее время были два пути военного сообщения между населенною частью колонии Нью-Йорк и местами, граничащими с Канадою; один — через озера Шамплен и Джордж, другой — через Могаук, Вуд-Крик, Онеиду и реки, указанные выше. Вдоль этих линий были основаны военные посты, но на протяжении ста миль между последнею крепостью при истоке Могаука и до впадения Освего постов не было совсем; большую часть этого расстояния Кап и Мабель прошли под покровительством Ароухеда.

— Мне иногда хочется, чтобы опять был мир, — сказал Следопыт, — чтобы по-прежнему можно было бродить по лесам, не встречая никаких других врагов, кроме зверей и рыб. Ах, много счастливых дней провели мы с Великим Змеем на берегах рек, питаясь дичью, лососиной и форелью, не думая ни о мингах, ни о своих скальпах! Да, иногда мне хочется, чтобы воротились эти счастливые дни, потому что не в моей натуре убивать себе подобных. Я уверен, что дочь сержанта не считает меня злодеем, которому приятно терзать человека…

При этих словах Следопыт обернулся к девушке; хотя самый пристрастный друг не назвал бы его красивым, однако Мабель нашла привлекательной его улыбку, которая отражала бесхитростное добродушие и искренность лесного охотника.

— Я не думаю, чтобы мой отец послал злодея провожать меня через пустыню, — отвечала с улыбкой молодая девушка.

— Он не сделал бы этого, нет, никогда не сделал бы! Сержант человек с душою, и во многих походах, во многих сражениях шли мы с ним, как говорит он, рука об руку, хотя я больше люблю, чтобы мои руки были свободными, когда передо мной француз или минг.

— Так вы, стало быть, тот самый молодой друг, о котором мой отец так часто говорил в своих письмах?

— Его молодой друг? Сержант обогнал меня на тридцать лет; да, он старше меня тридцатью годами и в тридцать раз лучше меня.

— Только, может быть, не в глазах его дочери, друг Следопыт, — вмешался Кап, к которому начала возвращаться бодрость, лишь только он увидел вокруг себя воду. — Лишних тридцать лет — не великое преимущество в глазах девятнадцатилетней девушки!

Мабель покраснела; отвернувшись к корме, она встретила устремленный на нее взор Джаспера. В эту самую минуту легкий ветерок, скользивший под сводами деревьев, донес издалека глухой, тяжелый шум.

— Приятные звуки, — сказал Кап, насторожив уши, как собака, услышавшая в отдалении лай, — это, должно быть, шум буруна у берегов вашего озера? А?

— Нет, — отвечал Следопыт, — это только река перепрыгивает через скалы за полмили отсюда вниз по течению.

— Так, стало быть, на этой реке есть водопад? — спросила Мабель, и щеки ее загорелись ярче.

— Чорт возьми, мистер Следопыт, или вы, мистер Пресная Вода, — Кап уже начал так называть Джаспера, желая приспособиться к пограничным обычаям, — не лучше ли будет нам подойти поближе к берегу? Эти водопады обыкновенно начинаются быстринами.

— Доверьтесь нам, доверьтесь, друг Кап! — отвечал Следопыт. — Мы, всего-навсего, пресноводные матросы, это правда, а от меня мало проку и тут; но мы знаем перекаты, и быстрины, и водопады и, спускаясь по этому водопаду, постараемся не ударить лицом в грязь.

— Спускаясь по водопаду! — воскликнул Кап. — Неужели вы, чорт возьми, в самом деле хотите переехать водопад в этой ореховой скорлупке?

— А что тут такого? Дорога лежит через водопад, и гораздо легче переплыть через него, чем тащить лодку со всем, что в ней есть, целую милю сушею.

Мабель обратила свое побледневшее лицо к молодому человеку на корме лодки, потому что в ту же минуту снова донесся рев водопада, и этот рев теперь, когда стало известно, отчего он происходит, казался действительно ужасным.

— Мы думаем, что, высадив на землю женщин и двух индейцев, — заметил спокойно Джаспер, — мы, трое белых, трое таких, которые свыклись с водою, можем благополучно управлять лодкою, мчащейся по водопаду, как нам частенько случалось.

— Мы полагались на вашу помощь, друг моряк, — сказал Следопыт, подмигнув Джасперу через плечо. — Ведь вы привычны к сутолоке волн; притом же, если никто не будет оберегать груз, все наряды дочери сержанта попадают в воду и погибнут.

Кап был озадачен. Мысль переправиться через водопад была для него страшнее, чем для человека, не имеющего понятия о судоходстве: он хорошо знал силу воды и беспомощность человека, испытывающего ее ярость. Но вместе с тем самолюбие не позволяло ему покинуть лодку в то время, когда другие не только без боязни, но с полным хладнокровием собирались плыть в ней. Несмотря на это чувство, несмотря на старую привычку мужественно встречать опасность, он бы, вероятно, покинул свой пост, если бы его не преследовал образ индейцев, сдирающих скальпы с человеческих голов; лодка казалась ему чем-то вроде убежища.

— Но что же мы сделаем с Магнит? — спросил он. — Как же мы высадим Магнит, если вблизи есть враждебные индейцы?

— Ни один минг не будет вблизи от волока: это место слишком открытое, оно непригодно для дьявольских затей, — отвечал Следопыт. — Натура остается натурой, а в натуре индейца появляться там, где его вовсе не ждут. Не бойтесь его на торной дорожке: он постарается напасть на вас, когда вы не подготовлены к встрече; эти разбойники считают за честь для себя так или иначе обмануть человека. Причаливай, Пресная Вода! Мы высадим дочь сержанта на этот пень, и она, не замочив ног, переберется на берег.

Джаспер сделал, как ему было сказано, и через несколько минут в лодке остались только Следопыт и оба моряка. Несмотря на свою профессиональную гордость, Кап с радостью последовал бы за высадившимися, но ему не хотелось обнаружить такую слабость в присутствии пресноводного матроса.

— Бьюсь об заклад, — сказал он, когда высаженные начали удаляться, — что это — пустое дело. Не требуется никакого искусства, чтобы перескочить через водопад, это сделает и ученик нисколько не хуже старого моряка.

— Нет, нет, не презирайте порогов Освего! — сказал Следопыт. — Далеко им, конечно, до Ниагары, или Гленна, или Канадских водопадов, а все же и эти пороги — не шутка для новичка. Пусть дочь сержанта взойдет на ту скалу, она увидит, как мы, темные лесные жители, шагаем через преграду, когда не можем ее обойти. Теперь, Пресная Вода, держи ухо востро, все зависит от тебя. Мистера Капа мы можем считать только пассажиром.

Лодка уже совсем отдалилась от берега. Мабель, вся дрожа, поспешно бежала к скале, которую ей указали; она не спускала глаз с мужественной и красивой фигуры Джаспера, стоявшего на корме легкого челна и управлявшего его движениями. Но как только она достигла места, с которого открывался водопад, она невольно вскрикнула и закрыла глаза руками. Через минуту она снова открыла глаза и, очарованная, в каком-то исступлении, стояла неподвижно, как изваяние, и смотрела, едва дыша, на все, что происходило перед нею. Оба индейца сели на пень и спокойно смотрели на реку, а жена Ароухеда приблизилась к Мабель и, казалось, следила за движениями лодки с таким же любопытством, с каким дитя смотрит на прыжки клоуна.

Когда челн вышел на середину, Следопыт опустился на колени. Он продолжал править веслом, но правил осторожно, как бы опасаясь помешать усилиям своего товарища. А товарищ его все так же стоял, не трогаясь с места; взоры его были устремлены на какую-то точку за водопадом; без сомнения, он тщательно высматривал место, удобное для переезда.

— Ближе к западу, друг, ближе к западу! — кричал Следопыт. — Вон туда, где пенится! Держи на одной линии верхушку мертвого дуба с пнем того сломанного дерева!

Джаспер не отвечал. Лодка, увлекаемая бурным потоком, все быстрее неслась к водопаду. Кап охотно отказался бы от всякого участия в славном подвиге, лишь бы только быть в безопасности на берегу. Он слышал рев воды, подобный отдаленному грому; этот рев становился все явственней и явственней, все громче и громче. Вот показалась уже водная грань, вознесенная над лесом, лежащим внизу; зеленая злобная стихия вдоль этой грани казалась блестящей и растянутой до такой степени, будто вот-вот нарушится сцепление между частицами влаги.

— Опусти вниз руль, вниз руль! — вскричал Кап, не в силах сдержать тревогу, когда лодка подходила уже к грани водопада.

— Да, да, вниз, будьте покойны, — отвечал со своим беззвучным веселым смехом Следопыт, оглянувшись на мгновение. — Мы идем вниз, это верно. Руль наверх, мальчик, выше, выше!

Остальное промелькнуло, как невидимый порыв ветра. Пресная Вода ударил веслом, лодка взвилась; несколько секунд Капу казалось, что он вертится в клокочущем котле. Он чувствовал, как склонялся нос лодки, видел, как разъяренная кипящая вода с бешенством стремилась на него, а легкий челнок бросало, как ореховую скорлупу. Вдруг, к величайшей его радости и удивлению, лодка, управляемая веслом Джаспера, скользнула в тихую заводь по другую сторону порога.

Следопыт продолжал смеяться, но потом, поднявшись с колен и взяв жестяной горшок и роговую ложку, заботливо начал измерять воду, зачерпнутую лодкой при переезде.

— Четырнадцать ложек, Пресная Вода, ровно четырнадцать ложек! Сознайся, я видел, как ты проходил, зачерпнув не больше десяти.

— Мистер Кап так сильно напирал против потока, — серьезно возразил Джаспер, — что мне трудно было править лодкой.

— Может быть, очень может быть, я не сомневаюсь, что было так, если ты говоришь; но я видел, как ты проходил, зачерпнув не больше десяти…

Тут Кап страшно закашлялся, ощупал свою косу, как бы для того, чтобы удостовериться, что с ней ничего не случилось, и потом оглянулся, чтобы измерить опасность, которой только что подвергался. И он убедился, что страх его был не напрасен. Почти по всей своей ширине река падала отвесно с высоты десяти и двадцати футов; но на середине вода так проточила камень, что могла низвергаться только узкой полосой, падая под углом в сорок — сорок пять градусов. По этому трудному спуску лодка проскользнула среди обломков скал, водоворотов, пены и злобного клокотания разъяренной стихии. Неопытному глазу казалось, что утлую лодчонку здесь ожидала неминуемая гибель. Но именно эта самая утлость и легкость лодки способствовали благополучному спуску. Скользя по гребням волн, управляемая верным глазом и сильною рукой, она перелетала, как перышко, с одного гребня пены на другой. Надо было только избегнуть нескольких камней, строго держаться нужного направления, а сила течения довершала уже остальное.

Сказать, что Кап был изумлен, значило бы только наполовину выразить его ощущение: он остолбенел; глубокий страх, возбуждаемый в большей части моряков скалами, усилил его изумление перед отчаянною смелостью подвига. Но при всем том он не был расположен выражать свои чувства, боясь оказать слишком много чести пресной воде и навигации[15] по внутренним водам. Когда он прочистил горло кашлем, к нему вернулось обычное расположение духа, и он заговорил тоном гордого превосходства:

— Я не буду спорить, что вы знаете канал, мистер Пресная Вода! И, разумеется, знать канал в таком месте — главное дело. У меня были лодочники, которые не хуже могли бы спуститься с этого водопада, если бы только знали канал.

— Мало знать канал, друг моряк! — сказал Следопыт. — Нужны нервы и уменье держать прямо лодку, и держать ее так, чтобы она не наткнулась на камни. Во всем здешнем округе, кроме Пресной Воды, нет ни одного лоцмана, который мог бы спуститься по водопаду Освего с полной уверенностью, хоть иной и перевалится через него кое-как. Я и сам не могу сделать этого, разве что с божьей помощью. Нужны Джасперова рука и Джасперов глаз, чтобы, не промокнув, перескочить через порог. Четырнадцать ложек — не бог весть что, хотя мне и хотелось бы, чтобы их было только десять, — как-никак, сегодня ведь дочь сержанта смотрела на нас.

— Вы, однако, подсказывали ему, как править лодкой и как держать ее.

— Человеческая слабость, мистер моряк: это свойственно нам, белокожим. Если бы Змей был в лодке, он не вымолвил бы ни слова. Индеец умеет держать язык на привязи. Но наш брат, белый, всегда себя считает умнее другого. Я уже начал исцеляться от этой болезни, но надо немало времени, чтобы выкорчевать дерево, которому уже за тридцать лет.

— Я не вижу ничего особенного в этом, сэр, даже ровно ничего не вижу, если уж говорить правду! Это так, просто мелочь! Вот пройти под лондонским мостом — другое дело, а это делают каждый день сотни людей, и часто самые деликатные дамы. Его королевское величество — и тот проходил под лондонским мостом сам, собственною персоной!

— Ну, мне не нужно в лодке ни деликатных дам, ни их величеств королей; будь она только вдвое шире — и мы наверняка утопили бы знатных пассажиров. Пресная Вода, нам следовало бы переправить сержантова шурина через Ниагарский водопад, чтобы показать ему, что умеют делать у нас на границе!

— Чорт возьми! Мистер Следопыт, это уж чересчур! В лодке из коры невозможно переправиться через такой громадный водопад!

— Никогда, может быть, вы так жестоко не ошибались, мистер Кап, как теперь. Нет ничего легче этого. Я видел собственными глазами множество лодок, которые переправлялись через него; и если мы оба будем живы, — надеюсь доказать вам, что это возможно. Что до меня, то я думаю, что самый большой корабль из всех кораблей, плавающих по океану, не мог бы спуститься по этому водопаду.

Кап не заметил взгляда, которым Следопыт обменялся с Джаспером, и замолчал на несколько минут.

Они уже подошли к тому месту, где Джаспер оставил свою лодку, прикрыв ее кустарником. Кап, Джаспер и Мабель заняли один челн; Следопыт, Ароухед и его жена — другой. Могикан же подвигался вдоль по реке, берегом, с осторожностью и ловкостью, свойственными индейцу, высматривая, нет ли где признаков неприятеля.

Мабель смотрела на переправу через водопад с ужасом, но как ни велик был ее страх, он не лишил ее возможности удивляться той твердости, с какой молодой матрос управлял движением лодки. В самом деле, и в менее живой, менее восприимчивой душе пробудилось бы чувство восхищения при виде хладнокровия и мужества Джаспера. Он стоял твердо и прямо, несмотря на крен лодки. С берега было видно, что только его ловкость и сила, употребленные вовремя, провели лодку мимо утеса, через который низвергалась и дробилась вода, то обнажая темный камень, то снова покрывая его белой пеною, как будто какой-то механизм управлял ее игрой. В воображении Мабель навсегда запечатлелся вид лодки, увлекаемой быстрым водопадом, и образ неподвижного рулевого. В первый раз после отъезда из Стануикской крепости она почувствовала себя в полной безопасности на своем утлом челне.

Так как другая лодка плыла рядом и Следопыт был ближе всех, то он преимущественно и поддерживал разговор. Джаспер говорил мало, только тогда, когда к нему кто-нибудь обращался. Озабоченность, с которою он управлял лодкою, была бы тотчас подмечена человеком, приглядевшимся к его всегдашней беспечности.

— Мы хорошо знаем женский нрав и потому вовсе не думали перевозить дочь сержанта через водопад, — сказал Следопыт, смотря на Мабель, но обращаясь к ее дяде. — Однако, в этой стороне я знавал женщин, для которых это было бы совершенным пустяком.

— Мабель робостью походит на свою мать, — возразил Кап, — и вы сделали хорошо, друг, что пощадили ее слабость. Вспомните, что малютка никогда не плавала по морям.

— О, конечно, это легко было заметить. А вот вы своим бесстрашием показали, что вас это ничуть не встревожило. Был со мною раз один молокосос, который бросился из лодки в ту самую минуту, когда она спускалась, и вы сами можете судить о…

— Что же сталось с беднягой? — спросил Кап, не зная, как понимать насмешливый тон Следопыта.

— Он был именно бедняга, как говорите вы, бедняга, который пришел было показать свои знания нам, невеждам. Что сталось с ним? Полетел вверх тормашками вниз по водопаду, и все тут.

Следопыт с улыбкой взглянул на Мабель, между тем как лодки шли бок-о-бок.

— Но вы еще не сказали нам, мисс, что думаете о нашем скачке?

— Он был опасен и отважен, — ответила Мабель, — и я хотела бы, чтобы его вовсе не было; теперь же, когда он совершен, могу только удивляться искусству и мужеству тех, которые это проделали.

— Не думайте, однако, что мы хотели порисоваться в глазах женщины. Молодым людям, может быть, приятно оспаривать друг у друга доброе мнение о себе, но ни Пресная Вода, ни я не принадлежим к этому сорту людей. В моей натуре — и Змей лучше всех может засвидетельствовать это — мало излучин: мне и в голову не придет бахвалиться, когда нужно выполнять свой долг. Что же касается Джаспера, то он охотнее перепрыгнет через Освежский порог без свидетелей, чем перед сотнею глаз. Я знаю его, часто с ним бывал в деле и знаю, что он не хвастлив и не тщеславен.

Мабель наградила Следопыта улыбкою, которая на мгновение как бы связала обе лодки невидимой нитью. Юность и красота были так необыкновенны и непривычны на этой отдаленной границе, что даже загрубевшее сердце лесного скитальца было тронуто свежестью и милой прелестью девушки.

— Мы сделали это к лучшему, — продолжал Следопыт, — все это было к лучшему. Если бы стали переносить лодку на руках, мы потеряли бы время, а когда нужно опасаться мингов, тогда нет ничего драгоценнее времени.

— Но теперь нам нечего бояться. Лодки плывут быстро, и вы сказали, что через два часа мы будем в крепости.

— Мудрено ирокезу тронуть хоть волос с вашей головы, если мы обязались перед сержантом, а еще больше, — могу теперь сказать, — перед вами, уберечь вас от всякой опасности. Эй, Джаспер! Что там на реке? Там, у изгиба, вон, под кустарником… то есть, я хочу сказать, на камне?

— Это — Великий Змей, Следопыт! Он подает нам какие-то знаки, которых я не понимаю.

— Да, Змей! Это так же верно, как то, что я белокожий: Он хочет, чтобы мы пристали к берегу. Что-нибудь тут неладно, иначе человек с его твердостью и благоразумием не стал бы подымать тревоги. Но не унывайте, друзья! Мы — мужчины и встретим этих дьяволов, как прилично людям нашего цвета и звания. Эх! Никогда ничего путного не выйдет из хвастовства: не успел я похвастаться, что мы в безопасности, как появляется опасность и уличает меня во лжи.