На рассвете Следопыт и Кап снова поднялись на кровлю с тем, чтобы еще раз осмотреть остров. Кровля имела вид террасы, окруженной парапетом, который был устроен для того, чтобы за ним могли укрываться стрелки. Из-за этой ограды, достаточно толстой и прочной, Следопыт и Кап могли обозревать почти весь остров и большую часть протоков, лежащих между островами.

Ветер дул с юга. Зеленые волны медленно двигались к берегу. В ту минуту, когда они с беспокойством осматривались вокруг, Кап закричал своим громким, зычным голосом:

— Гей, парус!

Следопыт обернулся и действительно увидел то, что вызвало восклицание Капа. Паруса судна мелькали между кустарниками, окаймлявшими берег одного из островов, лежавших к юго-западу. Из парусов были подняты только те, которые моряки зовут нижними парусами; но сила ветра была так велика, что белые паруса «Бегуна», виднеясь сквозь просветы зелени, казалось, летели с быстротой скаковой лошади и походили на облако, бегущее по небу.

— Это не может быть Джаспер, — сказал с видом тяжелого разочарования Следопыт, — нет, нет; парень упустил время; это какое-нибудь судно, посланное французами на помощь своим друзьям, проклятым мингам.

— На этот раз вы промахнулись, друг Следопыт, что делать, промахнулись, — возразил Кап. — Пресная там вода или соленая, только это верхний угол грота на «Бегуне». У него грот хорошо стоит, согласен с этим, только гафель слишком задран, и вот потому-то нетрудно его узнать.

— Признаюсь, я ничего этого не вижу, — отвечал Следопыт, для которого термины его товарища были китайской грамотой.

— Неужели не видите? Это меня удивляет. Я думал, что ваши глаза могут кое-что видеть! А для меня ничего не может быть очевиднее, чем грот и этот гафель. Должен вам сказать, мой почтенный друг, на вашем месте я стал бы опасаться, не портится ли у меня зрение.

— Если это точно Джаспер, то нам уж нечего больше бояться. Мы можем защищаться против всего племени мингов, по крайней мере, в продолжение восьми или шести часов; а если еще Пресная Вода будет прикрывать наше отступление, тогда решительно нет причины отчаиваться. Был бы он только осторожен и не попал бы в засаду, как сержант.

— Вот в этом-то и вся опасность! Нужно было условиться о сигналах, сговориться о якорной стоянке. Если этот молодец станет где-нибудь у берега — кончено дело, куттер погиб! Да, вот еще что, мистер Следопыт, не следует ли в самом деле считать Джаспера скорее тайным союзником французов, чем нашим другом? Я знаю, сержант именно так смотрит на это дело, и сознаюсь, что здесь пахнет изменою!

— Мы скоро узнаем, мы скоро узнаем, друг Кап! Вот уже куттер обогнул соседний островок, и через пять минут дело будет ясно, как день. Не плохо бы, однако, подать мальчику какой-нибудь предостерегающий знак. Будет несправедливо, если он попадет в западню потому только, что мы не предостережем его.

Но беспокойство, охватившее их обоих, помешало им дать сигнал. В самом деле, нелегко было решить, какой для этого нужен сигнал, а куттер между тем бежал, пеня воду в протоке с наветренной стороны острова, так быстро, что некогда было раздумывать. К тому же на палубе не видно было никого; даже у руля никого не было, хотя судно бежало не только быстро, но и уверенно.

Кап стоял в молчаливом удивлении при виде этого необыкновенного зрелища. Но когда «Бегун» подошел поближе, опытный глаз моряка заметил, что руль приводится в движение посредством штуртроссов[52], хотя и не было видно, кем. Так как на куттере борта были довольно высоки, тайна скоро объяснилась: экипаж, несомненно, укрывался за ними в безопасности от неприятельских ружей. Очевидно, на борту «Бегуна» был только его малочисленный экипаж. Когда Следопыт выслушал эти объяснения Капа, он печально покачал головой.

— Стало быть, Змей не дошел до Освего, и нам нечего ожидать помощи от гарнизона. Я надеюсь, что Лэнди не вбил себе в голову вздорной мысли заменить кем-нибудь Джаспера. Джаспер Уэстерн один сто́ит целой армии в таком деле… Мы втроем, друг Кап, должны будем защищаться. Вы, как моряк, будете поддерживать сношения с куттером. Джаспер, как озерный штурман, сделает на воде все, что нужно будет сделать, а я с моими способностями, которые не уступят способностям любого минга, я… ну, да что об этом говорить, я знаю, что делать. Нужно будет здорово защищаться, чтобы спасти Мабель.

— Еще бы! Еще бы! — горячо отвечал Кап. Дождавшись рассвета, он начал больше верить в безопасность своего скальпа. — Я считаю прибытие «Бегуна» одним «обстоятельством», а честность Пресной Воды — вторым. Этот Джаспер — неглупый парень; он держится поодаль от острова и, кажется, решился прежде узнать, как здесь обстоят дела, а потом уже причалить.

— Вижу, вижу! — вскричал Следопыт с каким-то восторгом. — Вон, вон лодка Змея на палубе куттера! Вождь, стало быть, теперь на борту, и, разумеется, он известил как нельзя лучше наших друзей о нашем положении. Делавар не то, что минг: он или скажет всю правду, или уж будет держать язык за зубами.

— Но может быть, эта лодка принадлежит куттеру? — сказал недоверчиво моряк. —У Пресной Воды ведь была лодка на борту, когда мы плыли.

— Это правда, друг Кап; но если вы знаете ваши паруса и мачты, ваши гроты и ваши гафели, то я знаю мои челны и лесные следы. Если вы можете узнать новую парусину на парусе, то я могу узнать, из новой или из старой коры лодка. Это пирога Змея. Благородный друг! Он отправился тотчас же в Освего, как только заметил; что блокгауз осажден. Он повстречался с «Бегуном» и, рассказав всю историю, привел куттер сюда. Только бы Джаспер Уэстерн был на борту.

— Да, да, это, действительно, было бы недурно: изменник он или честный человек, только надо признать, что парень ловко умеет извернуться при урагане.

— А также и тогда, когда нужно переправиться через водопад, — сказал Следопыт, толкнув локтем своего товарища и от души засмеявшись. — Мы должны отдать мальчику справедливость, даже если бы он сам стал сдирать скальпы с наших черепов!

«Бегун» в это время подошел уже близко. Кап не отвечал. Ветер все еще дул сильно. Маленькие деревца склоняли свои вершины, как будто желали во что бы то ни стало коснуться земли, а рев ветра, пробегавшего между ветвями кустарников, походил на глухой шум катящихся вдали колесниц.

В воздухе кружились листья, которые в это позднее время года, отрываясь от своих стеблей, перелетали с острова на остров, как стаи птиц. Только шум ветра и волн нарушал гробовое молчание. Дикие все еще были здесь. Их лодка и боты пятьдесят пятого полка, собранные вместе, стояли в маленькой береговой выемке, служившей пристанью. Хотя ирокезы были застигнуты врасплох неожиданным прибытием куттера, у них так глубоко укоренилась привычка к предосторожностям в военное время, что в одну минуту все они успели попрятаться с хитростью лисицы, уходящей в свою нору.

Такая же тишина царила и в блокгаузе. Следопыт и Кап, наблюдая за каналом, приняли, однако, предосторожности, чтобы их самих не заметили. Отсутствие всякой жизни на палубе «Бегуна» было еще поразительнее. Индейцы, смотря на его никем, по-видимому, не управляемые движения, чувствовали невольное смущение и страх, и самые смелые из них начинали сомневаться в благополучном исходе предприятия, которое началось для них так счастливо. Сам Ароухед, привыкший к сношениям с белыми по обе стороны озер, видел дурное предзнаменование в появлении корабля без людей. В эту минуту он даже желал бы снова быть на материке.

А куттер шел с прежней уверенностью и быстротой. Он держался середины протока, то наклоняясь при шквале, то снова поднимаясь. Под его форштевнем все еще пенилась вода. Хотя паруса его были зарифлены, он бежал очень быстро. Куттер находился уже против блокгауза, хотя не прошло и десяти минут с тех пор, когда он, подобно белому облаку, появился вдали в зелени деревьев и кустов. Кап и Следопыт наклонились вперед, чтобы лучше рассмотреть его палубу, и тогда, к радости их обоих, Джаспер Пресная Вода вскочил на ноги с громким восклицанием. Кап, забыв об опасности, вскочил на парапет и отвечал восклицаниями на восклицания. К счастью для него, неприятель был слишком осторожен и, не рискуя обнаружить себя, ни разу не выстрелил.

Следопыт же, имея в виду больше реальную, чем драматическую сторону дела, в ту самую минуту, как увидел своего друга Джаспера, закричал ему:

— Помоги нам, Джаспер, и день будет наш! Пошли им перцу вон в те кусты, и ты вспугнешь их, как стаю куропаток!

Между тем «Бегун» прошел уже мимо блокгауза и через минуту скрылся из виду за деревьями, которые отчасти скрывали укрепление.

Минуты две прошли в тревожном ожидании. Но вот снова мелькнули между деревьями паруса. Джаспер повернул через фордевинд и другим галсом пошел под ветром у острова. Ветер был довольно силен, и куттер, дрейфуя по течению с подветренной стороны, мог, по выходе из маленького пролива, попасть на наветренную сторону острова без всякого затруднения. Весь этот маневр был проделан с грациозной легкостью; ни одна из снастей не была тронута, паруса направлялись сами, и только руль управлял движением легкого судна. Целью Джаспера была, по-видимому, рекогносцировка. Но когда «Бегун» обогнул кругом весь остров и, снова обратившись к ветру, вступил в тот самый проток, по которому он прежде приблизился, руль положен был налево, и он поворотил на другой галс. Грот, хотя зарифленный, так сильно заполоскал, что звук его был подобен пушечному залпу, и Кап испугался, как бы не распоролись парусные швы.

— Его величество дает, хорошую парусину, надо признаться, — бормотал старый моряк. — Да еще, надо признаться, наш молодец управляет своим судном, как человек, в совершенстве знающий свое дело, как опытный капитан. Что вы ни толкуйте, Следопыт, чорт меня побери, если я поверю, что этот мистер Пресная Вода научился своему искусству на этой пресной луже!

— Но все же это так, а не иначе; все же он научился здесь, а не где-нибудь еще. Он никогда не видал океана и научился своему искусству здесь, на Онтарио. Я часто думал, что у него в натуре есть способность управляться со шкунами и шлюпками, — думал и потому уважал его. Что же касается измены, лжи и всех черных и подлых пороков, друг Кап, то Джаспер Уэстерн так же свободен от них, как самый доблестный из делаварских воинов, а делавары таковы, что, если вы захотите увидеть истинно честного человека, ступайте в их племя. Вы найдете его там!

— Вот он поворачивает! — восторженно воскликнул Кап, увидя, как «Бегун» ставил паруса на прежний галс. — Теперь мы увидим, что замышляет молодец! Конечно, он не будет ходить взад и вперед по этим протокам, как девица, которая отплясывает контрданс.

Паруса у «Бегуна» так опали, что оба наблюдателя с минуту опасались, как бы Джаспер не вздумал лечь в дрейф. Ирокезы смотрели на него из своих нор с такой кровожадной радостью, какую должен ощущать тигр, когда видит неосторожное приближение жертвы к своему логовищу. Но у Джаспера было не такое намерение: в совершенстве изучив глубину воды во всех протоках, омывающих остров, он хорошо знал, что «Бегун» без всякого риска может приблизиться к берегу. Без всякого страха он вошел в маленькую бухту, привязал оба ошвартованных здесь бота буксиром и потащил их за собой в канал. Так как все лодки были привязаны к двум ботам Дунгама, то этим отважным и успешным маневром индейцы были лишены возможности покинуть остров, им оставалось спасаться разве только вплавь. Они тотчас же увидели и поняли это. Вмиг они все вскочили и наполнили воздух воплями и выстрелами, впрочем, совершенно безвредными. Но в ту самую минуту, как они обнаружили себя, забыв осторожность, прозвучало два выстрела. Сначала раздался выстрел с крыши блокгауза, и один из ирокезов упал мертвый, с раздробленным черепом. Другой выстрел был сделан с борта «Бегуна» делаваром, который, не будучи столь метким, как его друг, изувечил на всю жизнь другого ирокеза. Экипаж «Бегуна» испустил крик торжества, и индейцы снова исчезли, будто провалились сквозь землю.

— Это Змей подал голос! — сказал Следопыт, как только раздался второй выстрел. — Я так же хорошо знаю звук его ружья, как звук моего «оленебоя». Славный ствол, хоть и не всегда шлет верную смерть. Хорошо, хорошо! Чингачгук с Джаспером на воде, а мы с вами, друг Кап, здесь, в блокгаузе, — мы покажем бродягам-мингам, что значит разумное сражение.

«Бегун» между тем подвигался. Лишь только он достиг крайней точки острова, Джаспер пустил захваченные лодки по течению, и ветер отнес их на полмили к берегу другого острова. Затем куттер повернул на другой галс и, снова держась течения, вошел в другой канал. Кап со Следопытом заметили, что что-то готовится на палубе «Бегуна». К величайшей их радости, как только куттер очутился у главной бухты, против того места, где скрывалась бо́льшая часть индейцев, вдруг выставилось жерло единственного бывшего на борту куттера орудия — гаубицы, — и град картечи посыпался в кусты. Стая перепелов не поднимается так быстро, как поднялись ирокезы от этого железного града. Посол «оленебоя» снова свалил одного из них, а другой удрал хромая, раненный Чингачгуком. Индейцы немедленно попрятались. Обе стороны начали, по-видимому, готовиться к новому бою. Но вдруг появилась Роса с белым флагом в руке. Ее сопровождали французский офицер и Мюйр.

Переговоры происходили у самых стен блокгауза, так что все те, кто не успел спрятаться, находились под прицелом «оленебоя». Джаспер бросил якорь прямо против блокгауза, и гаубица была наведена на переговаривающихся, но так, что осажденные и их друзья на куттере могли показываться без опаски. Один лишь Чингачгук держался в засаде, и то больше по привычке, чем из осторожности.

— Вы восторжествовали, Следопыт, — кричал квартирмейстер, — и капитан Санглие является предложить перемирие. Вы не откажете храброму врагу в праве отступить с честью после того, как он законно сражался с вами и сделал все, чего требовала честь его короля и отечества. Вы сами — верный подданный и не захотите поступить слишком жестоко с тем, кто действовал честно. Неприятель обещает очистить остров, обменяться пленниками и возвратить скальпы. Не имея обоза и артиллерии, вы не можете требовать большего.

Все это он сказал очень громко, и. каждое слово было слышно и в блокгаузе и на куттере.

— Что ты скажешь на это, Джаспер? — закричал Следопыт. — Ты слышал предложение? Отпустить нам этих бродяг или же заклеймить, как клеймят баранов в поселениях, чтобы можно было их узнать при следующей встрече?

— Что случилось с Мабель Дунгам? — спросил юноша, и брови его нахмурились, а лицо приняло угрожающее выражение. — Если они тронули хоть один волос на ее голове, то горе всему племени ирокезов!

— Нет, нет, она теперь внизу, жива и здорова и ухаживает за своим умирающим отцом, как и подобает женщине. Сержант ранен, но за его рану нам не следует мстить: его постигла участь воина; что же касается Мабель…

— Она здесь!.. — воскликнула девушка, которая взошла на кровлю, как только узнала, какой оборот приняли дела. — Она здесь. Не проливайте больше крови! Довольно уже было ее пролито. Если эти люди хотят оставить остров, Следопыт, если они хотят мирно удалиться, Джаспер… не удерживайте их. Мой бедный отец прощается с жизнью. Дайте же ему умереть спокойно.

— Ладно, ладно, Магнит! — вмешался Кап. — Твои слова, может быть, очень благочестивы и напоминают книгу стихов, но они далеки от здравого смысла. Неприятель пришел в смятенье, Джаспер — на якоре, готовый дать лихой залп, рука Следопыта не дрожит, а глаз его верен, как всегда… Мы можем назначить выкуп с головы, набрать призовых денег да сверх того добыть и честь и славу! Дайте нам только полчаса срока…

— Ну, — сказал Следопыт, — я перехожу на сторону Мабель. Довольно уже было пролито крови, и мы сделали все, чего требовал долг. Итак, поручик Мюйр, посмотрим, что предлагают нам ваши друзья, французы и индейцы.

— Мои друзья? — сказал Мюйр вздрогнув. — Неужели вы будете называть врагов короля моими друзьями, Следопыт, только потому, что случайность войны отдала меня в их руки? Многие из величайших воинов древних и новых времен бывали военнопленными. Вот мистер Кап, он может засвидетельствовать, что мы сделали все зависящее от нас, чтобы избежать этого бедствия.

— Да, да! — сухо отвечал Кап. — Только надо сказать: не избежать, а убежать. Мы убежали вниз, в самый трюм, и так запрятались, что могли бы оставаться в нашей норе до сих пор, если бы не почувствовали необходимости наполнить наши хлебные закрома. Вы запрятались, квартирмейстер, с проворством лисицы, и уж чорт знает, когда вы успели отыскать эту нору. Это поистине чудо для меня. Лентяй матрос не забирается так ловко куда-нибудь в уголок на корме, когда нужно отдать фок, как вы забились в вашу нору.

— Разве вы не последовали за мной? Бывают минуты в жизни человека, когда рассудок переходит в инстинкт…

— А люди забиваются в норы, — возразил Кап и захохотал. Следопыт по обыкновению беззвучно засмеялся; даже Джаспер, все еще полный забот о Мабель, не мог не улыбнуться. — Говорят, что сам чорт не сделает человека матросом, если он не умеет смотреть вверх; а здесь, кажется, солдат не солдат, если не умеет смотреть вниз.

Хотя эта вспышка веселья была не очень-то приятна Мюйру, однако она очень способствовала установлению мира. Кап был доволен, сказав острое словцо, и согласился уступить в главном пункте. После небольших препирательств все индейцы были обезоружены и собраны в одно место на расстоянии ста ярдов от блокгауза и на выстрел от гаубицы «Бегуна». Следопыт вышел из блокгауза и объявил условия, на которых остров окончательно должен быть очищен от неприятеля. Эти условия были достаточно выгодны для обеих договаривающихся сторон. Индейцы получили приказание выдать все свое оружие, не исключая ножей и томагавков. Французский офицер, мосье Санглие[53], как его обыкновенно называли и как называл он сам себя, воспротивился было этому условию, которое, говорил он, могло больше всего уронить его честь, как начальника. Но Следопыт, бывший не раз свидетелем индейской резни и знавший ненадежность вынужденных обещаний, был непреклонен. Второе условие было несколько важнее: оно требовало, чтобы капитан Санглие выдал всех своих пленников, которые содержались в той самой норе, или ущелье, где укрывались Кап и Мюйр. Когда пленников привели, оказалось, что четверо из них были вовсе не ранены: во время нападения они бросились на землю и тем спасли свою жизнь — обыкновенная уловка на войне с туземцами. Двое других были легко ранены и могли продолжать службу. Они принесли с собой ружья, и Следопыт вздохнул еще свободнее, когда увидел, что силы их так значительно увеличились. Собрав все неприятельское оружие в блокгауз, он отправил своих солдат занять его и поставил часового у двери. Остальные солдаты умерли, так как раненые были добиты ирокезами, жаждавшими скорее снять с них скальпы.

Как только Джаспер познакомился с условиями договора и увидел, что может отойти без опасности для оставшихся на острове, он направил куттер к тому месту, где стояли боты. Взяв их на буксир, он ввел их в проток с подветренной стороны; тут, велев всем индейцам сесть в них, он снова взял на буксир лодки и, быстро двинувшись по ветру, заставил их продрейфовать целую милю под ветром острова. Индейцам было дано только по одному веслу на каждое судно: молодой моряк очень хорошо знал, что, держась по ветру, они пристали бы еще до вечера к берегам Канады. Капитан Санглие, Ароухед и Роса остались одни. Санглие нужно было подписать некоторые бумаги с поручиком Мюйром, который в его глазах имел все полномочия, вытекавшие из его офицерского звания. Ароухед же по каким-то личным причинам не хотел отправляться со своими друзьями-ирокезами. Для него, Росы и капитана Санглие была оставлена одна лодка.