Через несколько часов после этого Мабель в глубоком раздумье стояла на бастионе, господствовавшем над рекою и озером. Вечер был спокойный и тихий. Из-за штиля еще не было решено, отправится ли в эту ночь отряд, назначенный на Тысячу Островов. Припасы, оружие и амуниция находились уже на берегу; туда же были перенесены и вещи Мабель. Люди, которые должны были отправиться на куттере, в ожидании прохаживались еще по берегу, и не заметно было никаких особенных приготовлений к отплытию. Джаспер вывел «Бегуна» из бухты и поставил его на якоре выше по течению так, чтобы быть готовым, в случае нужды, немедленно переплыть устье реки.

После веселого и шумного утра теперь царила тишина, так гармонировавшая с прекрасным пейзажем и с настроением Мабель.

То, что окружало ее, было отрадно и успокоительно, а торжественное великолепие безмолвных лесов и неподвижная гладь озера придавали всему величавую окраску. Мабель впервые заметила, что власть городских привычек над нею заметно ослабевает. Ей начинало казаться, что жизнь среди всего того, что ее теперь окружало, может быть гораздо счастливее, чем жизнь, которую она вела раньше.

— Прекрасный закат, Мабель! — послышался бодрый голос Капа так близко над ее ухом, что она вздрогнула. — Прекрасный закат, конечно, для пресной воды; на океане, разумеется, на него и смотреть не стали бы.

— Разве природа не одинаково хороша на берегу и на море, на этом озере и на океане? Разве солнце светит не везде одинаково, дорогой дядюшка?

— Девочка вычитала это из книг своей матушки! Разве природа не одинакова! Уж не думаешь ли ты, что натура солдата то же, что натура моряка? Кажется, есть у тебя родные и среди тех и среди других, и ты могла бы ответить на эти вопросы.

— Но, дядюшка, я говорю о человеческой натуре…

— И я тоже, девочка. Я говорю о натуре моряка и натуре молодцов из пятьдесят пятого полка, не исключая, впрочем, и твоего отца. Вот у них, например, сегодня были стрелковые состязания, то есть пальба по мишени. То ли дело стрельба на море! Там дали бы залп со всего борта из пушек, заряженных ядрами, в цель, по крайней мере, на полмили расстояния; а если бы, сверх всякого ожидания, на корабельном борту очутился картофель, то он преспокойно остался бы в котле у повара. Солдатская служба, Мабель, конечно, почтенное занятие, но глаз опытный, глаз знатока подметит пропасть глупостей и оплошностей в этих крепостях. Об этом же миниатюрном озере ты знаешь мое мнение; я не могу иначе смотреть на это так называемое Онтарио, как на бочку с пресной водой.

— Это озеро тоже не совсем спокойно: около берега заметно легкое движение, и даже слышно, как волны плещут о камни.

— Да эдак можно пузыри назвать бурей, а мытье палубы прибоем. Онтарио так же похоже на Атлантический океан, как пирога на линейный корабль. Этим я не хочу порочить Джаспера, нет, ему недостает только образования, чтобы сделаться человеком.

Так вы полагаете, что он невежда? — спросила Мабель, поправляя волосы. — Мне кажется, что Джаспер гораздо образованнее других людей его звания. Он мало читал, потому что здесь мало книг; но мне кажется, он для своих лет много размышлял.

— Он невежда, невежда, и таковы все, кто плавает по этой воде. Он умеет сделать простой кнот[25], я согласен, но ему ни за что не сделать канатного стопора[26]. Впрочем, Мабель, мы оба обязаны Джасперу и Следопыту, и мне бы очень хотелось им отплатить за это чем-нибудь. В этом мире нет ничего хуже неблагодарности.

— Вы правы, дядюшка!

— Я придумал для этого одно средство, которое будет, вероятно, всем по сердцу, и намерен предложить его тогда, когда мы вернемся из нашей небольшой поездки по озеру.

— Это прекрасно, любезный дядюшка! Нельзя ли мне узнать, в чем состоит ваше намерение?

— От тебя я не имею нужды скрывать этот секрет, Мабель, но об этом не следует говорить твоему отцу: он человек с предрассудками и может помешать нам. Ни Джаспер, ни друг его, Следопыт, ничего путного здесь не сделают, и я решил взять их с собою на морской берег и пойти с ними в открытое море. Через две недели у Джаспера уже будет морская походка, а годовое путешествие сделает его человеком. Ну, для Следопыта, конечно, потребуется больше времени, и я даже думаю, он никогда не будет зачислен штатным матросом. Впрочем, он будет хорош на вахте: у него отличное зрение.

— И вы думаете, что они согласятся на это, дядюшка? — спросила Мабель улыбаясь.

— Да что они дураки, что ли? Какой благоразумный человек не захочет выдвинуться? Пусти-ка Джаспера по правильной дороге, да он непременно умрет командиром какого-нибудь брига!

— Будет ли он от этого счастливее, милый дядюшка? Разве не все равно — командовать бригом или каким-нибудь простым судном?

— Фу, фу, Магнит! Ты не знаешь, о чем говоришь. Предоставь это мне, я улажу все, как следует. А вот и Следопыт собственной персоной. Я намекну ему о моих намерениях.

Кап кивнул головой и умолк. Следопыт подошел; у него был беспокойный и смущенный вид, словно он не знал, как его примут.

— Не будет ли общество постороннего человека неприятно для родственников? — спросил проводник, подойдя к ним.

— Вы нам не посторонний, мистер Следопыт, — возразил Кап, — и мы никого не встретили бы так радушно, как вас. Мы только что толковали о вас, а когда друзья говорят об отсутствующем, то можно догадаться, что́ они говорят.

— Правильно, правильно. У всякого есть враги, и у меня также; но я ни вас, мистер Кап, ни прекрасную Мабель не включаю в их число. Вот о мингах этого не скажу; но даже и у них нет достаточной причины ненавидеть меня.

— Я в этом уверен, Следопыт, потому что поражен вашей справедливостью и прямотой. А знаете ли, что есть средство избавить вас от этих врагов, от этих мингов, и, если хотите, я вам охотно укажу, как это сделать, и даже ничего не потребую с вас за это.

— Мне не хочется иметь врагов, Соленая Вода (Следопыт, сам того не замечая, начал звать Капа тем же прозвищем, которое дали моряку индейцы, посещавшие крепость); мне не хочется иметь врагов, и я готов зарыть томагавк[27] с минами и французами. Но вы сами знаете, что не в нашей слабой власти искоренить из сердец чувство вражды.

— Когда мы возвратимся из предстоящего нам небольшого плаванья, дружище Следопыт, снимайтесь-ка с якоря и отправляйтесь-ка вместе со мною на берег моря. Там вы уже не услышите военного клича индейцев и их пули не долетят до вас.

— Что же я буду там делать? Охотиться, что ли, в ваших городах? Ходить по следу людей, идущих с рынка или на рынок? Устраивать засады на собак и кур? Вы не желаете мне счастья, мистер Кап, если хотите лишить меня тени моих лесов и заставить жить на солнечном припеке.

— Я только не хочу, чтобы вы оставались в поселениях, Следопыт; надо пустить вас в открытое море: только там человек может дышать свободно.

— А как думает Мабель, к чему бы повела эта перемена? Она знает, что у всякого своя натура и бесполезно изменять ее вопреки своему призванию. Я охотник, разведчик и проводник, Соленая Вода. Я не должен итти наперекор своему призванию. Прав ли я, Мабель? Или вы судите так же легко, как и все женщины, и желаете, чтобы я изменил своей природе?

— Не изменяйте ей ни в чем, Следопыт! — отвечала Мабель с дружеской прямотой, которая до глубины души тронула охотника. — Какое бы сильное уважение ни питал дядюшка к морю, какие бы выгоды ни представляла эта перемена, я все-таки не хотела бы, чтобы лучший и благороднейший из лесных охотников сделался адмиралом. Оставайтесь тем, что вы есть!

— Слышите ли вы это, Соленая Вода? Слышите ли вы, что говорит дочь сержанта? И это — ее откровенное, прямодушное мнение. Взгляните на нее: она не станет говорить того, чего не думает. Пока она довольна моим теперешним положением, я не пойду против своей натуры и останусь тем, чем я был. Здесь, в крепости, конечно, я могу показаться бесполезным; но когда мы будем на Тысяче Островов, я надеюсь, там не раз представятся случаи доказать, как необходимо доброе ружье, на которое можно положиться.

— Признаюсь, мне бы очень хотелось знать, какова цель нашей экспедиции. От зятя моего ничего не добьешься. Не знаешь ли ты чего-нибудь об этом, Мабель?

— Нет, дядюшка. Знаю только, что мы отправимся на месяц, отправимся, как только позволит ветер.

— Не скажет ли что-нибудь Следопыт? Это доставило бы мне удовольствие, а то старому моряку неприятно путешествовать, не зная цели.

— Цель нашей поездки и пристань, к которой мы будем держать путь, — не большая тайна, Соленая Вода, хотя об этом в гарнизоне и запрещено говорить. К тому же мы скоро отправляемся — нельзя же вам не знать цели нашей экспедиции. Я думаю, вы слышали, мистер Кап, что есть место, называемое Тысяча Островов?

— Да, слыхал, однако я предполагаю, что это не настоящие острова, какие встречаются на океане, и тысячи их там наверное нет. Скажите, на самом деле, наберется там два-три островка?

— У меня неплохое зрение, Соленая Вода, а между тем я не раз понапрасну пытался сосчитать их.

— Гм! Да, я знавал многих, которые умели считать только до известного предела. Ваши земные птицы, прилетая на берег, не узнают даже своих насестов. Сколько раз, бывало, я уже вижу берег, даже дома и церкви, а пассажиры не видят ничего, кроме воды. Не постигаю только, как можно совершенно потерять из виду берег, плавая по пресной воде. По-моему, это просто невозможно!

— Вы не говорили бы так, мистер Кап, если бы знали наши озера. Прежде чем мы доберемся до Тысячи Островов, вы уже перемените об этом мнение и увидите, какова природа в этой глуши.

— Я просто-таки сомневаюсь, есть ли хоть один настоящий остров во всем здешнем краю.

— Мы вам покажем сотни их — может быть, не точно тысячу, но, во всяком случае, столько, сколько глаз в состоянии увидеть, а язык сосчитать.

— Какого же рода эти острова?

— Это земля, окруженная со всех сторон водою.

— Да, но какая земля и какою водою? Впрочем, ладно; скажите, какая же цель этой крейсировки?

— Вам, брату сержанта и его дочери, я могу сообщить о том, что предстоит нам. Вы долго служили во флоте, мистер Кап, и, верно, знаете о фронтенакской гавани?

— Кто же о ней не слыхал? Правда, я не входил в нее, но проплывать мимо мне приходилось.

— Стало быть, вы будете в знакомой стране… Только я не понимаю, как же вы могли попасть туда из океана?.. Но как бы то ни было, вам не худо знать, что большие озера составляют между собою цепь, начиная с Эри, такого же огромного озера, как и Онтарио, на западе. Вода, выходя из Эри, доходит до небольшой горы, через которую низвергается…

— Как же это возможно?

— Что же тут мудреного, мистер Кап? — возразил, смеясь, Следопыт. — Если бы я сказал, что вода течет в гору, то это было бы нелепо; но я думаю, что ничего не может быть проще, когда вода стекает с горы, то есть я говорю о пресной воде.

— Да ведь вы говорите об озере, которое будто бы спускается с горы. Слыханное ли это дело?

— Давайте не спорить об этом; что я видел, то видел. Пройдя через Онтарио, воды всех озер текут в море руслом одной реки; в самом узком месте, которое нельзя назвать ни озером, ни рекой, и расположены острова, о которых идет речь. Фронтенак же, французский порт, находится повыше этих островов; а так как французы занимают крепость внизу, то они и отправляют свои припасы и амуницию по реке до Фронтенака. Здесь снаряжение раздают индейцам, обитающим по берегам Онтарио и других озер, давая им возможность заниматься всякой дьявольщиной и сдирать скальпы.

— А наше присутствие прекратит эти ужасы? — спросила Мабель.

— Может быть, да, а может быть, и нет. Лэнди, комендант здешнего гарнизона, послал отряд на Тысячу Островов, чтобы перехватить несколько французских барок. До сих пор удалось захватить только две барки, наполненные боевыми припасами для индейцев. Но на прошлой неделе разведчик привез сюда такие вести, что майор решил окончательно разделаться с этими бездельниками. Джасперу известен путь, и мы будем в добрых руках, а сержант благоразумен и знаток своего дела. Да, он так же благоразумен, как и проворен.

— Только и всего? — сказал Кап презрительно. — По приготовлениям и экипировке я думал, что придется иметь дело с контрабандистами и что, участвуя в этом деле, можно будет честным образом добыть себе деньжонок. Хотя, вероятно, на пресной воде не делят призовых денег?

— Что вы хотите сказать?

— Король, вероятно, все забирает себе?

— Об этом я ничего не могу сказать, мистер Кап. Я беру мою долю пуль и пороха, а до остального мне нет дела. Впрочем, пора бы и мне обзавестись своим хозяйством.

Говоря это, Следопыт не решался взглянуть на Мабель, хотя отдал бы все на свете, чтобы знать, слышала ли она его последние слова, и видеть выражение ее лица в эту минуту. Но Мабель не подозревала истинного смысла этих слов. Она спокойно повернулась лицом к реке. Там, на борту куттера, началось уже движение.

— Джаспер хочет уже вывести куттер, — заметил проводник, который смотрел на палубу, когда на ней раздался шум от падения какого-то тяжелого предмета. — Парень, вероятно, заметил признаки ветра и хочет этим воспользоваться.

— Да, теперь у нас будет случай поучиться мореплаванию, — сказал Кап с насмешкою. — Есть способ сниматься с якоря, по которому сейчас же отличишь настоящего моряка, так же как хорошего солдата узнают по тому, застегивает ли он свой мундир сверху вниз или снизу вверх.

— Не знаю, сравнится ли Джаспер с вашими моряками, но он смелый мальчик и славно управляет своим куттером, по крайней мере, на озере, — сказал Следопыт. — Вы, мистер Кап, кажется, не считали его неловким, когда он спускался по Освегскому водопаду.

Кап ничего не ответил и нахмурился. Все стоявшие на бастионе внимательно следили за движением куттера. Ничто не нарушало окружающей тишины. Поверхность озера горела в последних лучах солнца. «Бегун» подтянулся к якорю, который лежал на сто ярдов выше устья, где было достаточно места для маневрирования. Но совершенное безветрие препятствовало маневрам; пришлось прибегнуть к помощи весел. Как только якорь был поднят, весла дружно ударили по волнам, и куттер стал приближаться к середине реки. Тут матросы перестали грести, и «Бегун» пошел по течению. Через пять минут он уже оставил позади песчаные отмели. Судно удалялось от берега до тех пор, пока не ушло на четверть мили от мыса, защищавшего бухту. Там течение теряло свою силу, и куттер остановился.

— Корабль, кажется, очень хорош, дядюшка, — сказала Мабель, которая все время следила за «Бегуном». — Вы, может быть, найдете ошибки в его оснастке и в способе маневрирования, но я в этом ничего не смыслю, и мне он нравится.

— Да, да, девочка, он бойко идет по течению, не хуже какой-нибудь щепки. Но старому моряку, вроде меня, не нужно надевать очки, чтобы найти в нем недостатки,

— А я, мистер Кап, — сказал Следопыт, всегда готовый стать на защиту Джаспера, — а я не раз слыхал от старых и опытных моряков, что «Бегун» одно из прекраснейших судов, когда-либо плававших на воде. Я хотя в этом не знаю толку, но все-таки имею свое мнение о куттере, конечно, может быть, и ложное; только скажу вам, мистер Кап, что никто не сможет уверить меня, будто Джаспер содержит свой куттер не в надлежащем порядке.

— Я не говорю, что этот куттер очень неповоротлив, но в нем есть недостатки, и большие недостатки.

— Какие же, дядюшка? Если бы Джаспер о них знал, то, вероятно, охотно исправил бы их.

— Какие недостатки?.. Да их больше пятидесяти… то есть более сотни, хотел я сказать… Ошибки важные и существенные.

— Укажите же их, дядюшка. Следопыт передаст обо всем своему другу.

— Указать их? Сосчитать звезды не совсем-то легко, именно потому, что их бесчисленное множество. Указать их! Вишь что! Ну, любезная племянница, мисс Магнит, что вы думаете об этом гике[28]? Моим невежественным глазам кажется, что он по крайней мере на фут выше, чем следует; ну… вымпел также запутался… и… и… да, чорт возьми, я вижу, что у него с подветренной стороны на марселе[29] висит сезень, и нисколько не удивлюсь, если у него в клюзе[30], при бросании якоря, окажутся колышки. Недостатки! Да всякий моряк, только взглянув на этот куттер, найдет в нем тысячу недостатков!

— Может быть, это все и правда, дядюшка, но, верно, Джаспер не знает об этом. Как вы думаете, Следопыт, он, конечно, исправит все, что ему скажут?

— Пусть Джаспер сам заботится о своем куттере, Мабель; предоставьте это ему. В этом — его жизнь. Ручаюсь, что лучше его никто не сохранит «Бегуна» от фронтенакских французов или от их друзей мингов. Что за беда, мистер Кап, если запутался вымпел или гик на фут выше. Важно, чтобы «Бегун» всегда плавал хорошо да увертывался бы от французов. Здесь, на озерах, нет матроса лучше Джаспера.

Кап снисходительно улыбнулся, решив на этот раз прекратить свою критику. Между тем куттер начал дрейфовать по течению озера; он попеременно поворачивался в разные стороны. В эту минуту подняли кливер, который вскоре надулся береговым ветром, хотя поверхность озера была по-прежнему неподвижна. Как ни слабо было движение воздуха, легкий куттер уловил его, и минуту спустя «Бегун» уже пересекал течение, двигаясь так легко и спокойно, что иногда казалось, будто он стоит на месте. Выйдя из устья, он быстро понесся к возвышенности, на которой была крепость. Тут Джаспер бросил якорь.

— Ловко! — пробормотал про себя Кап. — Неплохо. Хотя он мог бы взять право, а не лево руля…

— Джаспер — малый ловкий, — прервал своего зятя только что пришедший сержант Дунгам, — и мы надеемся на его искусство в эту экспедицию. Но пойдемте. Остается только полчаса до отплытия. Как только мы будем готовы, тотчас же сядем в лодку — и в путь.

После этого все отправились готовиться к отъезду. Раздался глухой барабанный бой, и сейчас же все пришло в движение.