Прошла неделя. Мабель начала привыкать к своему положению, которое было для нее хотя и ново, но несколько скучновато. Солдаты и офицеры понемногу освоились с присутствием молодой девушки. Они уже не утомляли ее своим плохо скрытым восхищением. Однако она скоро заметила, что квартирмейстер, вдовец средних лет, старался сблизиться с сержантом, хотя они по долгу службы и без того часто виделись. Молодежь, сидя за обедом, толковала между собой о том, что этот шотландский офицер, которого звали Мюйр, чаще прежнего стал посещать сержанта.

В конце недели, вечером, когда пробили зорю, комендант крепости, майор Дункан Лэнди, послал за сержантом Дунгамом, чтобы потолковать с ним с глазу на глаз. Старый ветеран жил в домике на колесах, который передвигался во все дворы крепости, смотря по надобности. Сержанту не пришлось долго ожидать в передней; он скоро вошел к своему начальнику.

— Входи, сержант, входи, дружище! — сказал Лэнди дружеским тоном Дунгаму, почтительно стоявшему в дверях. — Входи и садись-ка на этот стул. Я позвал тебя, чтобы потолковать о таком деле, которое не имеет отношения ни к смотрам, ни к счетам. Ведь мы с тобой старые товарищи, и за такой срок майор может сблизиться с сержантом и шотландец с янки. Садись, пожалуйста, и держи себя запросто. Сегодня, кажется, славная погода, сержант?

— Да, славная, майор Дункан, — отвечал сержант, садясь по его приказанию. Однако, будучи старым служакой, Дунгам соблюдал должный этикет и в тоне и в своих манерах. — Чудесный день, сэр! Можно надеяться, что будут еще такие дни.

— Надеюсь! Нынче, кажется, будет хороший урожай, и ты увидишь, что солдаты пятьдесят пятого полка такие же славные фермеры, как и воины. Я никогда в Шотландии не видел такого картофеля, как у нас здесь.

— Да, есть надежда на хороший урожай, майор Дункан; нынешняя зима будет благополучнее прошлой.

— А мы с каждым годом чувствуем все большую потребность в благополучии. Мы стареем, и, кажется, пора бы подумать об отставке и пожить для собственного удовольствия. Я чувствую, что силы мои идут на убыль.

— Вы немало еще послужите королю, сэр!

— Быть может; особенно, если у него найдется место подполковника.

— День, когда майор Дункан Лэнди получит этот чин, будет праздником для пятьдесят пятого полка.

— И для Дункана Лэнди этот день также будет праздником. Но, сержант, если ты никогда не был подполковником, зато у тебя была добрая жена; а после чина только это и может сделать человека счастливым.

— Да, майор, я был женат, но давно овдовел, и теперь мне остается только любить свои обязанности.

— Как? А ты ни во что не ставишь эту миленькую девушку с розовыми щечками, твою дочь, которую я увидел на днях в крепости? Что ты, сержант? Как я ни стар, а мог бы полюбить эту плутовку и послать к чорту чин подполковника.

— Нам всем известно, где сердце майора Дункана. Там, в Шотландии, живет прекрасная лэди, готовая осчастливить его, как только обязанности службы позволят ему туда возвратиться.

— Ах, сержант! Надежда всегда далека, да и добрая Шотландия не близко, — отвечал майор, и облачко грусти промелькнуло по суровым чертам его лица. — Ну, да что об этом разговаривать. Если у нас нет ячменной муки, зато есть дичь, стоящая пороха и пули, и множество семги, — не меньше, чем в Бервике-на-Твиде. Но на свете есть вещи гораздо вкуснее ячменной муки. Между прочим, у тебя очень привлекательная дочка, Дунгам!

— Девочка вся в мать и может выдержать любой смотр, — с гордостью сказал сержант. — Они обе воспитаны на доброй американской муке. Да, девочка не ударит в грязь лицом на смотру, сэр!

— Ручаюсь за это. Итак, приступим прямо к делу и двинем резервный корпус на передовую линию. Деви Мюйр, квартирмейстер, намерен жениться на твоей дочери! Он, боясь срезаться, просил меня переговорить с тобой об этом. Ты знаешь, половина наших офицеров пьет за ее здоровье и толкует о ней с утра до вечера.

— Много чести для нее, майор! — холодно ответил сержант. — Я думаю, что джентльмены могут найти какую-нибудь более подходящую тему для своих разговоров. Я надеюсь через несколько недель увидеть ее женою честного человека, сэр.

— Да, Деви — человек честный, а это скажешь не о всяком квартирмейстере, сержант, — подтвердил Лэнди с усмешкой. — Ну, что же? Могу ли я сказать этому юноше, уязвленному стрелою амура, что дело почти слажено?

— Благодарю вашу честь, но Мабель — невеста другого.

— Как, чорт возьми! Да это встревожит весь гарнизон! Впрочем, я не сержусь за это, сержант; скажу тебе откровенно, что я не сторонник неравных браков.

— Я того же мнения, как и ваша честь, и вовсе не имею желания видеть мою дочь женою офицера. Для благоразумной девушки достаточно быть тем, чем была и ее мать.

— А позволь спросить, кто же этот счастливец, желающий назваться твоим зятем?

— Следопыт, ваша честь.

— Следопыт!

— Он самый, майор, и, назвав его, я уже вам рассказал всю его историю. Здесь, на границе, никто не пользуется большей известностью, чем мой честный, храбрый и верный друг.

— Все это так; но способен ли он сделать счастливою двадцатилетнюю девушку?

— Почему же нет, ваша честь? Он как нельзя лучше знает свое дело. Нет ни одного разведчика или проводника при армии, который бы и вполовину так славился, как Следопыт.

— Это верно, сержант; но можно ли заслужить любовь девушки репутацией проводника при армии?

— Обращать внимание на капризы молодой девушки, майор Дункан, по моему глубокому убеждению, все равно, что слушать рассуждения молодого рекрута. Если мы будем держать равнение по какому-нибудь неуклюжему неучу, то, разумеется, никогда не построим как следует батальона.

— Но дочь твоя вовсе не неуч: во всей старой Англии не найдется такой изящной женщины. Неужели она с тобой согласна? Хотя уж, верно, так, если она сосватана.

— Мы еще с ней не говорили об этом, ваша честь, но по кое-каким признакам я уже знаю ее мнение.

— А какие же это признаки, сержант? — спросил майор, начиная все более заинтересовываться разговором.

— Видите ли, ваша честь: когда я говорю ей о Следопыте, она не сводит с меня глаз и рада, когда я хвалю его, да притом смотрит так открыто, так прямо, как будто она слушает о своем муже.

— Гм! По этим признакам ты судишь о чувствах твоей дочери?

— Конечно, ваша честь. Когда солдат смотрит мне в глаза прямо, хваля своего офицера, — не во гнев вам будь сказано, солдаты рассуждают о своих начальниках, — когда, говорю, солдат смотрит мне прямо в глаза, хваля своего капитана, я уверен, что он парень честный и говорит, что думает.

— Да ведь, мне кажется, большая разница в летах между нареченным женихом и его прелестной невестой?

— Вы совершенно правы, сэр. Следопыт шагнул в четвертый десяток, и у Мабель в будущем все блага, какими может наслаждаться молодая женщина, имея опытного мужа. Мне самому было с лишком сорок лет, когда я женился на ее матери.

— Ну, возможно ли, чтобы зеленая охотничья куртка да лисья шапка нашего достойного проводника понравились твоей дочери больше, чем нарядный мундир пятьдесят пятого полка?

— Может быть, и нет, сэр; в таком случае, она сделает очень умно, если не последует своему вкусу, и вполне заслужит название здравомыслящей женщины.

— А ты не боишься, что дочь твоя может овдоветь совсем молодой? Находясь вечно среди диких зверей и еще более диких индейцев, может ли Следопыт поручиться за свою жизнь?

— Всякая пуля знает свою дорогу, Лэнди, — отвечал сержант (майор иногда любил, чтобы его так называли в домашней беседе), — и никто из пятьдесят пятого полка не может поручиться за то, что избежит внезапной смерти. В этом отношении Мабель ничего не выиграет, если выйдет за другого. К тому же я сомневаюсь, чтобы Следопыт был убит в сражении или лишился жизни при каком-нибудь несчастном случае в лесу.

— Почему ты так думаешь? — спросил майор. — Ему угрожают такие же опасности, как и любому солдату, может быть, даже больше. Почему же это он избежит внезапной смерти?

— Я не думаю, ваша честь, чтобы у Следопыта в этом отношении были какие-нибудь особые преимущества перед другими, но он не умрет от пули. Мне часто доводилось видеть, с каким хладнокровием он действует своим ружьем, словно пастушьим посохом, в то время как кругом градом летят пули, и не думаю, чтобы ему суждено было умереть таким образом. А между тем нет человека во всех владениях его королевского величества, который заслуживал бы такой славной смерти, как Следопыт.

— Нет, этого никогда нельзя предвидеть, сержант, — отвечал Лэнди с серьезным видом, — и лучше об этом как можно меньше говорить. Но дочь твоя, Мабель, — кажется, так зовут ее? — согласится ли она выйти замуж за человека, который только числится при армии, а не находится на действительной службе? Для проводника нет никакой надежды на производство в чины, сержант!

— Он прославился и без них, ваша честь! Впрочем, Мабель решилась, и вы, вероятно, будете так любезны, что передадите господину Мюйру, что девочка уже приписана к своему полку.

— Ладно, ладно, об этом кончен разговор. А теперь… Сержант Дунгам!

— Ваше благородие! — отвечал сержант, вставая и отдавая честь.

— Вам известно, что в этом месяце я хочу послать вас на Тысячу Островов. Все старые обер-офицеры исполняли по очереди свои обязанности на этом посту, — по крайней мере, все те, которым я мог доверять; теперь, наконец, настала ваша очередь. Хотя поручик Мюйр и говорит, что черед его, но так как он квартирмейстер, то я не хочу нарушать установленный порядок. Подобрали ли вы людей?

— Все готово, ваша честь! Отряд подобран, и приехавшая прошлою ночью лодка привезла донесение о том, что отряд, находящийся теперь там, ждет смены.

— Знаю, и вы должны отплыть послезавтра днем или завтра ночью… Конечно, благоразумнее было бы отплыть в темноте.

— То же думает Джаспер, майор Дункан; а я не знаю, кому можно было бы больше поверить в этом случае, если не молодому Джасперу Уэстерну.

— Молодой Джаспер Пресная Вода! — сказал Лэнди улыбнувшись. — Значит, парень тоже едет с вами?

— Ваша честь, может быть, вспомнит, что «Бегун» никогда не оставлял пристани без Джаспера Уэстерна.

— Твоя правда, но нет правил без исключений. Мне кажется, на этих днях в нашу крепость прибыл какой-то моряк?

— Точно так, ваша честь, это — мистер Кап, мой зять, который проводил сюда мою дочь.

— Нельзя ли на этот раз посадить его на «Бегуна», а Джаспера оставить здесь? Для твоего зятя было бы в новинку покрейсировать по пресной воде, да и тебе с ним веселей.

— Я хотел просить у вашей чести позволения взять его с собою, но только в качестве волонтера. Джаспер — храбрый парень и не заслуживает того, чтобы его без всякого повода лишили командования. Впрочем, я думаю, что брат Кап презирает пресную воду и не станет добросовестно исполнять обязанности.

— Правильно, сержант! Я предоставляю все на ваше усмотрение. Действительно, Джаспер должен удержать за собою командование. Поедет ли с вами Следопыт?

— Если вам будет угодно, господин майор! Там найдется работы для обоих проводников — для индейца и для белого.

— Я думаю, что вы правы. Желаю вам счастливого путешествия! Когда будете возвращаться назад, не забудьте срыть тамошние укрепления. Они сослужили уже свою службу. Эта позиция слишком опасна, чтобы удерживать ее без нужды. Можете итти.

Сержант Дунгам отдал честь, повернулся и затворил за собою дверь, когда майор снова позвал его:

— Я забыл сказать тебе, что молодые офицеры просили разрешения пострелять в цель, и для этого я назначил завтрашний день. К состязанию допускаются все; призами ж будут: роговая пороховница, украшенная серебром, кожаная фляжка, тоже в серебре, и шелковый капор. Последний предназначается победителю с тем, чтобы он мог показать свою галантность, поднеся его той из дам, которую он больше всех любит.

— Это очень приятно, особенно для того, кто останется победителем. Следопыт может участвовать в состязании?

— Я не вижу причины, по которой можно было бы исключить его из числа соискателей, если только он сам захочет явиться; я заметил, что с некоторого времени он не принимает участия в подобных увеселениях. Не потому ли, что он не видит себе равного?

— Точно так, майор! Честный парень знает, что на границе нет никого, кто мог бы с ним поспорить в стрельбе, а потому он и не желает портить удовольствие другим. Во всяком случае, можно положиться на его деликатность. Может быть, лучше всего предоставить ему свободу действий.

— Так мы и решим: увидим, будет ли он иметь успех, как прежде. Покойной ночи, Дунгам!

Сержант удалился, предоставив Дункана Лэнди его собственным мыслям. Улыбка, мелькавшая по временам на суровом и воинственном лице шотландца, свидетельствовала, что эти мысли не были неприятны. Не прошло и получаса, как послышался стук в двери. Майор попросил войти. Человек средних лет в офицерском мундире, небрежно, впрочем, одетый, поздоровался с майором.

— Рад вас видеть, мистер Мюйр, — приветствовал его Лэнди.

— Я пришел к вам, сэр, с вашего позволения, узнать о моей судьбе, — с резким шотландским акцентом сказал квартирмейстер, садясь на указанный ему стул. — Право, майор, эта милая девушка производит в гарнизоне такую тревогу, какой не производили французы в Тэе. Я никогда не был свидетелем такого разгрома в такое короткое время!

— Конечно, Деви, ты не станешь уверять меня, что твое юное и непорочное сердце в одну неделю запылало таким страшным пламенем. Право, любезный, это даже хуже твоей шотландской истории, когда, как говорили, огонь, горевший внутри тебя, был так силен, что прожег в твоем драгоценном теле отверстие, через которое все быстроглазые плутовки могли видеть, как жарко пылает твое сердце.

— Вам все шутки, майор! Я не вижу ничего необыкновенного в том, что молодые люди следуют своим желаниям и наклонностям.

— Но ты уже так часто следовал своим желаниям и наклонностям, Деви, что это, наконец, должно потерять для тебя прелесть новизны. Ведь ты уже четыре раза женился, мой друг!

— Только три, майор, и это так же справедливо, как и то, что я надеюсь жениться в четвертый раз… Комплект еще неполон. Нет, нет, только три раза!

— Кажется, ты забываешь еще одну свадьбу, без священника, Деви?

— А к чему мне помнить о ней, майор? На суде ведь этот брак был признан недействительным, чего же еще? Эта женщина воспользовалась моей легкой вспышкой, всегдашней моей слабостью.

— Если я не ошибаюсь, Мюйр, тогда говорили, что на вопрос можно было посмотреть и с другой стороны.

— Всякая вещь имеет две стороны, любезный майор, а я знавал вещи и о трех сторонах; но бедняжка умерла бездетною, так что из этого ничего не вышло. Со второй женой моей я был особенно несчастлив… я называю ее второй из уважения к вам, майор, уступая вашему ошибочному предположению, что первый мой брак был заключен, как полагается. Безразлично, был ли он первым или вторым, дело в том, что я был очень несчастлив с Дженни Грэхем, которая умерла бездетною после пятилетнего нашего брака. Если бы она была жива, я бы не подумал жениться.

— Но так как ее нет, ты успел жениться уже на двух и теперь хочешь взять третью.

— Не следует отрицать истину, майор Дункан, и я всегда готов признаться… При каждом новом опыте я ждал нового успеха, но человек рожден для разочарований. Ах! Все суета на этом свете, Лэнди, и ничего нет суетнее женитьбы!

— А между тем ты сам подставляешь шею в петлю в пятый раз.

— Я позволю себе напомнить, что в четвертый, майор, — сказал квартирмейстер.

— Ну, ладно, Деви… и мне неприятно сказать тебе, что на этот раз нет надежды на успех.

— Нет надежды на успех! Офицер, вдобавок квартирмейстер, — почему ж это вдруг мне откажет дочь сержанта?!

— Об этом я тебе и говорю, Деви!

— А почему, Лэнди? Не соблаговолите ли вы ответить мне на этот вопрос!

— Девушка уже помолвлена. Может быть, не ударили еще по рукам и не обменялись клятвами, — этого я не могу утверждать, но… она — невеста.

— Да, это препятствие, майор! Но все пустяки, если сердце девушки свободно.

— Конечно, и я думаю, что сердце ее свободно, потому что жениха, кажется, выбирал отец, а не дочь.

— А кто он, майор? — спросил квартирмейстер с тем хладнокровием, которое приобретается привычкой. — Я не знаю здесь никого, кто мог бы стать мне на дороге.

— О, разумеется, ты — единственный достойный претендент во всем здешнем краю, Деви. Но все же счастливец-то не ты, а Следопыт!

— Следопыт, майор?!

— Не кто иной, Деви Мюйр! Но, чтобы немного успокоить твою ревность, я скажу тебе, что, кажется, этот брак решен больше в голове отца, чем в сердце дочери.

— Так я и думал! — воскликнул квартирмейстер. — Решительно невозможно, чтобы я со своим знанием человеческой натуры…

— И особенно натуры женской, Деви…

— Что бы ни произошло, у вас все шутки, Лэнди. Невозможно, чтобы я мог ошибиться в склонностях этой девушки. Смело могу сказать, что она метит гораздо выше Следопыта. Что же касается этого человека, то время покажет…

Майор, расхаживая по комнате, вдруг остановился и, взглянув прямо в лицо Мюйра, спросил:

— Скажи мне по чистой совести, Деви, считаешь ли ты, что молодая девушка, такая, как дочь сержанта Дунгама, может не шутя полюбить человека твоих лет, твоей наружности, твоей опытности?

— Эге, Лэнди, вы еще не знаете женщин! Вот почему вы не женаты до сих пор, хотя вам уже сорок пять лет!

— Поручик Мюйр, смею ли я в свою очередь задать вам деликатный вопрос: сколько вам лет?

— Сорок семь, Лэнди, я не отрекусь от своих лет. Но все же я не думаю, чтобы у Дунгама были такие скромные виды и чтобы ему действительно пришла фантазия отдать свою прекрасную дочку за такого человека, как Следопыт…

— Я передал ответ сержанта, и ты сам видишь, что мое влияние, на которое ты так надеялся, не помогло тебе. Разопьем-ка по стаканчику, Деви, за нашу старую дружбу, а потом тебе не худо позаботиться о завтрашнем походе и позабыть о Мабель Дунгам. Пью за твою новую любовь, поручик Мюйр, или за благополучное излечение от этой болезни!

— Благодарю вас, любезный майор! Я пью за благополучное окончание старой любовной истории, о которой я кое-что знаю. Этот напиток — чистейшая горная роса, Лэнди; он согревает сердце и напоминает нам нашу добрую Шотландию. Если бы вы сделали мне еще одно одолжение, то я был бы вполне уверен, что вы не забыли товарища ваших детских игр.

— Согласен, Деви, если просьба твоя благоразумна и если начальник может удовлетворить ее. Говори, в чем дело.

— Если бы вы могли найти мне какое-нибудь поручение на Тысячу Островов хоть недели на две или около того. Примите во внимание, Лэнди, что по всей границе есть только одна невеста и это — Мабель.

— Там дела на одного человека только, и сержант справится с ним так же хорошо, как и генерал-квартирмейстер, пожалуй, даже еще лучше.

— Но не лучше простого квартирмейстера. В полку и без того недостает людей.

— Я об этом думал, Мюйр, — отвечал Дункан смеясь. — Ты получишь ответ завтра утром. Завтра ты сможешь отличиться в глазах дамы твоего сердца. Ты хороший стрелок, и есть выигрышные призы. Рискни показать свое искусство. Кто знает, что случится до отплытия «Бегуна»?

— Желаю вам доброй ночи, майор Дункан, избавления от подагры и приятного сна.

— Благодарю! Желаю и тебе того же, Мюйр. Не забудь же, что завтра стрелковое состязание.