Нужно поспать

Дальнейшие посиделки проходили тепло, всё-таки они старые друзья, редко встречавшиеся в последнее время, им нашлось о чём поговорить.

Когда-то в Академии они ночами пробирались в запертые комнаты, Николас разводил камин, Кристиан приносил фляжки с напитками из Танского княжества.

Они читали стихи, обсуждали литературу и уроки по теории искусства. Иногда выбирались по утрам смотреть на местных призраков — слепки магии, ничего потустороннего. Часто ходили на заброшенное кладбище, где Айден, пусть и не сразу, но проникся взгромождаться на побитые дождями могильные камни, цитируя стихи.

Они не заметили, как время приблизилось к обеду, и Лидия заявила, что дворецкий её убьёт, если она отпустит принцев голодными. Все переместились в столовую, где слуги накрыли обильный обед. На него спустился и Майлз.

Он что-то тихонько сказал Николасу, Айден не знал, что именно, но тут же Майлз оказался около него, а Николас унёсся в направлении комнаты пневмопочты.

— Да, он всегда такой, — усмехнулся Айден, понятия не имея, что сказать ребёнку.

Майлз опустил глаза, неловко сцепив руки.

На обеде мальчик был вежливым, но сидел тихо и молчал. Разговорил Майлза, как ни странно, Кристиан. Он обращался к нему не как к ребёнку, а как к настоящему лорду, и Майлз расслабился под выученной вежливостью. Рассказал, что ему нравятся корабли, а ещё он любит сады.

— Я тоже люблю, — сказал Кристиан. — Хочешь, посмотрим сад Лидии после обеда?

Мальчик кивнул, глянул на Лидию, всё-таки она тут хозяйка. Она махнула рукой:

— Да Бездна, Кристиан лучше меня знает, что здесь растёт! На меня не смотри, я розу от плюща не отличу.

— Если это не герб какого-нибудь семейства, — ехидно закончил Николас. Как будто они не знали гербы большинства дворянских семей наизусть.

Майлза удивляла неформальная обстановка за столом, и Роуэн пояснил, что они все старые друзья. Его Николас тоже не представлял как принца.

После обеда каждый успел ненадолго отвлечь Майлза от мыслей о том, что произошло с его семьёй. Сначала Роуэн с ним рисовал, потом Лидия показывала библиотеку, где пришлось переводить тему разговора, иначе Лорена уже открывала атлас по анатомии. После Кристиан с мальчиком ушли в сад, пока не стемнело.

Николас то и дело бегал к пневмопочте, выплёвывавшей сообщения из Управления. Расследование шло, но письма Линарда сводились к тому, что ничего нового не выяснили. Последние отчёты Научного общества будут завтра, артефактологи тоже обещали результаты позже, хотя никто не ждал, что они что-то найдут. Анализировать чары с косточки едва начали.

— Если не произойдёт новое убийство, — сказала Лидия, — до завтра ты совершенно свободен.

В какой-то момент Николас увлёк Айдена и заявил, что ему нужна одежда для Майлза, а он понятия не имеет, где её взять.

— Хочет переодеться, — пояснил Николас. — Он ведь в том же, в чём дома был! У Лидии нет детских вещей, младших братьев тоже. Одежду Майлза, конечно, постирали, но она та же. Я послал письмо одному знакомому, он не отвечает.

Видимо, об этом Майлз и спрашивал перед обедом. Задумавшись, Айден кивнул и быстро начеркал записку во дворец, уже через несколько часов от сенешаля Теодоры Скотт приехал слуга с мешками одежды. Она ещё написала, что императрица беспокоится о сыновьях, и Айдену пришлось сочинять письмо. Мать хотела знать, с Айденом ли Роуэн.

Дом Лидии, компания старых друзей — всё обволакивало мягкой, приятной пеленой, баюкая и давая то ощущение спокойствия и уюта, которое Айден помнил ещё по их посиделкам в Академии. С удивлением он понимал, что люди не меняются. Они все шли каждый своей дорогой, но внутри оставались теми же.

К вечеру Николас развалился в кресле у камина, вытянув ноги, и заявил:

— Как я устал!

Айден забрался в кресло с ногами, Лидия сидела в соседнем, распустив волосы. Лорена устроилась за столом, но подрастеряла большую часть чопорности. Диван заняли Роуэн с Кристианом, последний отдал плед Майлзу, сидевшему с влажными волосами после ванны и в новой одежде. И выглядевшему немного живее, чем раньше.

Роуэн нашёл блокнот или привёз его с собой, Айден не знал, и теперь что-то рисовал, Майлз застенчиво смотрел из-за плеча, но Роуэн и сам был не прочь показать, то и дело тыча в отдельные линии и тени и что-то поясняя.

С громким скрипом Николас придвинул кресло ближе к камину и всё-таки встал, чтобы поворошить огонь. Пламя поднялось выше, опаляя жаром, по связи Айден ощутил тепло.

— Эй, аккуратнее! — прошипел он. — Горячо же!

Вскинувший голову Майлз выглядел удивлённым, а Лидия усмехнулась:

— Эта ваша идеальная связка иногда пугает.

— Порой мешает! — пожаловался Николас голосом великого мученика. — Есть вещи, которые я не хочу знать об Айдене!

Лидия насмешливо вскинула бровь:

— Это какие? Цвет его белья? Вы жили в одной комнате два года. Уверена, и Айден знает, куда ты бросаешь носки.

В основном потому, что Николас обычно не имел об этом представления, расшвыривая вещи по всей комнате Академии.

— Я знаю, что бывает, когда он напивается, — вздохнул Айден. — Мало приятного.

Все тут же наперебой принялись вспоминать ту историю и рассказывать её Майлзу, слушавшему раскрыв рот, переводя взгляд с Айдена на Николаса и обратно.

Это было ещё в первый год, но ближе к концу. Они тогда пошли на подпольную вечеринку, где рекой лился очень крепкий и не очень законный алкоголь. Николас ненавидел терять контроль, обычно пил немного, но в тот раз был безудержен.

Айден посмеивался, когда тащил его в комнату. Следующий день был выходным, можно было не опасаться занятий. Николасу ожидаемо стало плохо, наутро ещё хуже, а по связи всё ощутил и Айден.

На следующий день зашла Лидия, она перепугалась и позвала остальных, но проницательный Кристиан заявил, что им не лекарь нужен, а протрезветь.

— Мерзко, когда ощущаешь тошноту, ещё и чужую, — сказал Айден под общий смех и ворчание Николаса «не настолько всё плохо было».

Или секс.

Это Айден предпочитал не упоминать в общей компании, хотя Роуэн однажды спросил, чувствуется ли? Конечно! И после парочки инцидентов Николас следил за связью перед своими встречами с барышнями даже больше, чем перед пьянками с алкоголем. Благо достаточно было не колдовать вместе накануне… действия.

Айден не мог не признать, что опыт был не таким уж неприятным. По крайней мере, показал ему, как получать удовольствие от подобных вещей.

Хотя на Мэри Синклер до конца Академии не мог смотреть, не отводя от стыда взгляд. Это был первый подобный опыт, и Николас потом тоже согласился, у него было ощущение, что в постели их трое.

За окнами давно стемнело, слуги зажгли свечи и зачарованные лампы, поползли разговоры о том, чтобы расходиться по домам, а Лидия уговаривала всех остаться.

Айдену было откровенно лениво подниматься, Николас умудрился задремать у камина, сон его не был глубоким, но усталость и схлынувшая после зелий энергия давали о себе знать.

В любом случае Айден хотел вернуться во дворец, но Лидия отозвала его под предлогом пришедшего письма.

— От матери? — спросил Айден, скрывая зевок.

Повернувшись спиной к столу пневмопочты, Лидия прислонилась к нему и покачала головой.

— Посланий нет, я просто хотела попросить тебя остаться. Если ты останешься, то и остальные вслед за тобой.

— Зачем? — удивился Айден.

Лидия бросила быстрый взгляд на дверь, ведущую в гостиную, хотя отсюда комната была и не видна.

— Ему нужно поспать, Айден. И тебе тоже.

Он понял, что Лидия имеет в виду Николаса. Запоздало подумал, что не он один понимал, как Николас пьёт зелья и бегает по городу, пытаясь отыскать убийц.

Вздохнув, Айден потёр глаза. Действительно, ему и самому не хотелось трястись в экипаже через половину города. Да и Николас уже засыпал. Пусть спит.

— Хорошо, — согласился Айден. — Мы все останемся у тебя на ночь.

— Комнат как раз хватит на вас всех и на Майлза.

Лидия помолчала, но явно хотела сказать что-то ещё. У неё было то особое выражение лица, которое Айден видел всего несколько раз в жизни. Например, когда она говорила о Лорене и её ситуации с мужем. Сейчас же хотела сказать о Николасе.

— Ты знаешь, что его головные боли стали приходить чаще?

Айден не знал. И подозревал, что Николас тщательно от него скрывал. Хотя и спрашивать напрямую было бесполезно, тот попросту отмахнётся.

— Поговорим с королевскими лекарями…

— Ах, нет, — отмахнулась Лидия. — Лекари твердят, с возрастом боли станут интенсивнее. Вроде как нормальное развитие ситуации. Хотя что в этом нормального? Он и тебе не станет ничего говорить.

— И что ты предлагаешь?

— Думаю, что могут влиять все эти бодрящие зелья. Я напоминала ему, что мир не рухнет, если он будет работать хотя бы не до ночи. Но ты же знаешь Николаса! Меня он не слушает. Возможно, послушает тебя.

Растерянно Айден кивнул. Не стоило разочаровывать Лидию, что и Айдена Николас не слушал.

— Ты же понимаешь, Айден? — голос Лидии звучал печально. — Угроза поэтическому обществу не так значительна для нас, как для вас с Роуэном. А если для тебя, то и для Николаса в большей степени.

Не совсем понимая, что имеет в виду Лидия, Айден промолчал, но Лидия продолжила тем же тоном:

— Он — твой цепной пёс. От собак избавляются в первую очередь, чтобы они не смогли защитить хозяев.

Айден проснулся среди ночи.

Хотя в последнее время его часто мучила бессонница, но в доме Лидии он отключился, едва устроился под одеялом. Комната была гостевой, никто здесь не жил, но в то же время дом окутывал уют, поднявшийся из гостиной вместе с каминным теплом.

Две мысли Айден осознал почти сразу после того, как поморгал, просыпаясь.

В комнате кто-то есть.

И этот кто-то — Николас.

Сев на постели, Айден послал короткую вспышку магии, зажигая лампу. Она стояла на столике у кровати, её едва хватало, чтобы осветить густые тени и контуры предметов. Тень приоткрытой двери представала монстром, сотканным из мрака, достававшим до потолка. Николас стоял перед ней.

В льняной одежде для сна он дрожал, обхватив себя руками.

— Айдз…

Голос прошелестел так тихо, что Айден не был уверен, правда ли его услышал. Поднявшись с постели, Айден подошёл к Николасу. Теперь видел, что того потряхивало, дышал он часто и неглубоко, а взгляд был осоловелым. Коснувшись шеи Николаса, Айден ощутил бешено стучащий пульс.

Такое иногда случалось, если выпить многовато бодрящих зелий.

— Идём, — мягко сказал Айден. — Давай вернёмся в комнату, тебе надо выспаться, с утра всё пройдёт.

Вряд ли многие люди видели Николаса таким. Айден не сомневался, что ни к кому другому Николас не пошёл бы в полубессознательном состоянии. Никому другому он бы свою слабость не показал.

Смахнув мутность, просачивающуюся внутрь него самого по связи, Айден специально отстранился. Если и его сейчас накроет, ничем он не поможет.

В доме стояла тишина, когда они пересекли коридор и оказались в комнате Николаса. Он послушно улёгся под одеяло, свернулся там, его продолжало потряхивать. Тогда Айден выпустил тени, позволил им выскользнуть, показаться, подняться с пола и лечь на кровать.

Те самые тени, которых боялись все в Мархарийской империи, способные раскидывать армии и разрушать пространство. Символ власти и силы Равенскортов.

Николас завернулся в них, как в одеяло, его дыхание и пульс наконец-то выровнялись. Вряд ли он утром вспомнит, что просыпался. Вскочивший среди ночи, не понимающий толком, что происходит, он пошёл к Айдену — и Айдена обескураживало такое доверие.