Ты же достанешь нам приглашения?

Айден не так часто заходил к Лидии, но у него было любимое кресло, стоявшее почти в углу, около разлапистого растения в кадке.

Если бы Лидия настаивала на соблюдении приличий, они бы чинно устроились на неудобных стульях вокруг чайного столика, чтобы аккуратно держать чашки и обсуждать погоду и, возможно, новости политики и экономики.

К счастью, Лидия чопорно соблюдала правила при дворе, но не у себя дома и точно не с их поэтическим обществом. Поэтому они разобрали чашки, и Айден устроился в кресле. Может, позволит себе попозже забраться с ногами.

Роуэн расслабленно сидел на диване, подперев голову рукой, и зачарованно слушал беззлобные сплетни Лидии о дамах при дворе и членах Совета. Кристиан уже достал где-то плед, с удовольствием завернулся в него и жмурился, как довольный кот. Он часто подмерзал, а место у камина досталось не ему, а Николасу. Тот, правда, унёсся отсылать в Управление зачарованную косточку.

Майлз остался наверху, хотя Николас звал его с ними, но Айдену показалось, что мальчика пугала мысль встретить толпу. Лидия мягко сказала, что они вместе пообедают чуть позже, и на это Майлз согласился. Потом в коридоре Лидия шикнула на Николаса, чтобы не заставлял ребёнка, если тот не хочет.

— Все знают, что у сына лорда Ханнифорда есть любовница! — заявила Лидия.

Она единственная осталась сидеть на стуле, положив ногу на ногу, из-под платья виднелся носок туфельки, которым Лидия задорно покачивала.

— Он ведь женат, — поразился Роуэн. — Его жена… увлекается искусством.

— Художниками она увлекается! — фыркнула Лидия. — Молодыми и хорошенькими. И пока её муж закрывает глаза на то, что она называет «уроками искусства», леди позволяет ему иметь любовницу.

Кажется, Роуэн немного смутился, но усмехнулся и покачал головой:

— Я знаю одного художника, он намекал, что леди Ханнифорд делала ему двусмысленное предложение. Он сбежал. Он-то поначалу думал, леди правда хочет картины писать!

— Роджерс? — подал голос Кристиан. — Да, он ужасно наивный. Жаль его. Леди Ханнифорд может быть… настойчивой.

Лидия оживилась:

— Мэтью Роджерс? Молодой художник? О нём ещё все говорили на последнем салоне леди Уэлтер?

— Он очень талантливый, — кивнул Роуэн.

Айдену нравилось сидеть чуть в стороне и наблюдать за ними. За тем, как спокоен Роуэн, и ничто не напоминало о его помутнениях. Как ловко Лидия лавировала в хитросплетениях высшего света. Как Кристиан умело поддерживал то одну, то другую тему. Не хватало Лорены и Николаса, но и они должны подойти.

Айден пригубил чай. Чашки были изящными, фарфоровыми, скорее всего, с Лернской мануфактуры. Её посуда сейчас считалась модной в высшем свете и прославилась как раз такими чашками со стенками, напоминавшими волнистые ракушки, с созданными вручную рисунками. Роуэн, пожалуй, в курсе, какие художники над ними работали, но Айдену не хотелось спрашивать. Он наслаждался спокойствием и терпким вкусом.

Николас явился в комнату с шумом и восторгом. Его глаза до сих пор горели, как и эмоции, Айден ощущал по вновь вспыхнувшей после зачарования связи. Капельки металла под губами добавляли улыбке лихой задор, ликование друга сияло настолько ярко, что Айден тоже невольно хмыкнул.

— Я отправил! — заявил Николас, если вдруг кто-то не понял.

Он подхватил чашку, куда Лидия едва успела налить чай, и плюхнулся в кресло около камина, чуть не расплескав всё.

— Отправил!

— Мы поняли, — хмыкнул Кристиан. — И заметили, в каком ты восторге. Ещё в первый раз, когда сообщил.

— Ой, да что ты нудишь? Хоть представляешь, как здорово, что мы нашли эти чары?

— Уверен, ты меня просветишь. Пару раз.

Изобразив оскорблённую невинность, Николас, конечно же, пустился в долгие объяснения. Слушал Айден вполуха, общий смысл он и так уловил и, как и Кристиан, не сомневался, что Николас ещё расскажет несколько раз подробнее.

Айдену нравилось слушать голос Николаса, пока он долго и в красках рассказывал.

Дознаватели специально использовали маленькие косточки, чтобы отправлять их пневмопочтой, но Николас ей «своё сокровище» не доверил. Он снарядил запечатанный пакет и поручил его мальчишке с кухни Лидии. Не приходилось сомневаться, что заставил бедного паренька несколько раз поклясться, тот доставит посылку чётко в Управление дознавателей. Айден не позавидовал бы юнцу, случись хоть что с пакетом. Николас точно не поднял бы руку на слугу и не стал добиваться лишения его места, но они-то этого не знали! А бушевал господин дознаватель знатно.

Николас называл чары на косточке именно «образец». С ним будут работать артефактологи и зачарователи и, если повезёт, смогут определить ритуал, проводившийся в доме Дотлеров.

Немного жаль, что Айдену надо заниматься государственными делами, а не помогать Николасу. Обычно бывало наоборот, Николас как дознаватель участвовал в некоторых делах, связанных с аристократами.

Они едва успели допить первую чашку чая, когда зазвонил дверной колокольчик, и дворецкий Лидии отправился открывать.

— Это Лорена! — уверенно заявил Николас.

Он почти подорвался её встретить, но в последний момент передумал. Айден ощутил это. Как и в комнате наверху, когда после совместной магии Николас ничего не смог бы скрыть. В коридоре, когда Николас хотел улизнуть, Айден цепко схватил его за локоть и прошипел:

— Сколько зелий ты выпил за последние дни?

— Не так много, — неловко оправдался Николас. — Ой, ну парочку обезболивающих, побольше бодрящих. У нас убийство за убийством!

— Ты рехнулся, Ник?

Никому Николас не позволял называть себя короткой формой имени, никому, кроме Айдена. Но и тот не использовал в повседневной жизни, скорее, когда хотел подчеркнуть что-то важное, обратиться к тому Николасу, что прятался глубоко внутри, видимый через связку.

Или когда Айден попросту волновался.

— У тебя и голова поэтому болит! — возмутился Айден.

— Нет, она у меня периодически болит, это нормально.

— Особенно когда ты постоянно бодрящие зелья глушишь! И нечего заливать, что всё в порядке.

Айден ощутил их, когда они колдовали с Николасом, когда все барьеры рассыпались при магии идеальной связки. Сложно скрывать что-то, если ты открыт другому, и вы смешиваете энергию, чтобы выплести чары.

Зелья не стоит пить постоянно и тем более много, но когда Николас увлекался работой, ему казалось, что в этом нет ничего страшного. Айден неизменно говорил, что тот придурок, но, к своему стыду, иногда сам пользовался упрямством друга и тем, как тот откладывал сон и отдых. Потому что при дворе случались события и расследования, когда дело не терпело отлагательства, и дознаватель нужен буквально круглые сутки. Пока всё не закончится, тогда можно выдохнуть.

Сейчас Николас развалился в кресле, пригрелся у камина, попивая чай и вытянув ноги. Внутри него разливалась мутность после приёма многих зелий в течение нескольких дней, он ведь ещё и бодрящие с обезболивающими смешал. Ему было откровенно лениво подниматься.

— Придурок, — пробормотал Айден одними губами.

Заметил, как Николас вздрогнул и покосился на него. Услышать не мог, но связь в обе стороны работала. Пусть знает, что Айден думает о том, кто в комнате идиот.

Наконец, вошла последняя участница их поэтического кружка.

Лорена Хартли-Стоун была в скромном тёмном платье, в руках держала снятые тонкие перчатки. Пышные рыжеватые волосы, вившиеся мелкими кудрями, небрежно собраны. В отличие от Лидии, она почти не подкрашивала губы, зато глаза подводила тёмным.

Вплывая в гостиную, Лорена напоминала героиню одного из романов, которыми зачитывались многие леди — и не только леди. Той истории, где бушевали грозы и страсти, где в мрачные поместья приезжали незнакомцы в ночи, а их встречали девы, готовые кинуться в объятия, чтобы в обрамлении поэзии суровые гости даровали им вечную любовь.

Лорену не прельщали светские балы, работа Совета или политика. Она коллекционировала чучела животных и птиц, знала анатомию не хуже храмовых служек и собирала огромную библиотеку.

Дункан Хартли-Стоун, отец Лорены, возглавлял Научное общество Кин-Кардина. Его участники не были ни лекарями, ни зачарователями, ни алхимиками. Как говорила Лорена, они познавали природу.

Начались долгие приветствия, и хотя Лорена обычно бывала отстранённее Лидии, они вместе отлично взаимодействовали. Обе утверждали, что не подруги, и особо близкими их вправду нельзя было назвать, но они работали в связке ещё во времена Академии и, хотя по необходимости зачаровывали с кем-то ещё, но и вместе до сих пор колдовали. Впрочем, если Николас и Айден часто, почти постоянно, прибегали к зачарованию, то Лидия и Лорена предпочитали пользоваться готовыми артефактами.

Кинув перчатки на стол, Лорена уселась рядом с Лидией:

— Рада всех видеть.

Они давно не собирались полным составом. После Академии у каждого появились обязанности, собственная жизнь. Кто-то из них встречался постоянно. Николаса Айден видел чаще брата. С Лидией и Кристианом пересекался во дворце, хотя знал, что Николас умудрялся общаться со всеми понемногу, видимо, в редкие моменты отдыха между делами.

Но Лорену Айден видел нечасто. В основном из-за её замужества.

В Академии она зачитывалась романами Селесты Гамильтон о великолепных незнакомцах-вампирах, бросавшим к ногам своей леди целый мир. И на выпускном балу познакомилась с загадочным лордом Капеллом, прибывшем к племяннице.

Он был на десять лет старше Лорены, высокий, бледный и темноволосый, с безупречными манерами и улыбкой хищника. Если бы Айдену сказали, что ночами он пьёт кровь прекрасных девственниц, распахивающих для него объятия, Айден ничуть бы не удивился.

Лорд Роджер Капелл буквально воплощал того таинственного тёмного незнакомца, которого ждала Лорена. А он увлёкся ею.

Репутация лорда была безупречной, он владел обширными землями на востоке Мархарийской империи, провёл там большую часть жизни, но сейчас приехал в поместье в Кин-Кардине. Он не скрывал, что хотел обзавестись семьёй. Безусловно, не с такой мыслью Роджер Капелл приехал на выпускной бал Академии, но ушёл оттуда с Лореной.

Он красиво ухаживал за ней следующие несколько лет, попросил её руки, и они поженились. Муж не запрещал Лорене заниматься наукой в Обществе её отца, но на светских мероприятиях они появлялись редко, это не соответствовало натуре ни Лорены, ни лорда Капелла. Свет, в свою очередь, не досаждал паре, не спешившей поставлять им сплетни.

Следующие несколько лет Айден почти не видел Лорену. Знал, что она всё меньше появлялась в Научном обществе, но она всегда такой была, ещё в Академии, чуть в стороне.

А потом пришло срочное письмо от Лидии.

В тот момент Николас и Айден сидели в кабинете принца, решая, как отпраздновать окончание деликатного дела лорда Эстервилла, наладившего торговый путь с Экродором, но и умудрившимся попробовать местный алкоголь. Меры он не знал, и дело закончилось тем, что достопочтенный лорд был абсолютно не в себе, бегал голышом по городу и порезал слугу.

Пришлось привлекать дознавателей, Николас докопался, что произошло, алкоголь отправили алхимикам на проверку, лорда Эстервилла — проспаться, а слуге организовали лечение.

Послание от Лидии принёс служка с поста пневмопочты. Она писала лаконично, но говорила, что дело срочное. Лидия не была склонна к драматизму, и Айден с Николасом понеслись к ней.

Оказалось, Лорена внезапно пришла к ней среди ночи, испуганная и плачущая. Рассказала, что отношения с мужем далеко не так безоблачны, как казалось со стороны. Он любил её — и унижал. И снова заверял, как любит. Так продолжалось по кругу.

Николас сразу вскипел. Его отец в своё время распускал руки, поэтому реагировал на подобное Николас остро. Айден перехватил его в тёмном коридоре дома Лидии, оставив девушек в гостиной.

— Не делай глупостей, — сказал Айден.

— А пусть попробует ударить того, кто может ему ответить! — прошипел Николас.

Они давно не колдовали, связи не было, но Николас и без того понял, что имел в виду Айден. Подумав несколько секунд, Николас сказал:

— Ты прав. Я поеду к Дэвиану.

Дэвиан Энрайт был личным юристом принцев. Ещё в Академии Айден попросил его заняться делами Николаса, и так сложилось, что Дэвиан с Николасом общался больше, чем с Айденом и Роуэном. Удивительным образом эти двое очень разных людей нашли общий язык. Даже в делах, далёких от его юрисдикции, Николас шёл не к отцу, а к Дэвиану.

В этот раз проблема была юридической.

Николас и Дэвиан добились для Лорены развода. Их не запрещали, но и практиковалось это не так часто среди аристократов, зависевших и от общественного мнения, и от совместного имущества. К счастью, у Лорены изначально почти ничего не было, и от бывшего мужа она ничего не хотела, кроме возвращения её библиотеки.

Но первым делом Лорена вернула фамилию отца. Жрецы полагали, единственное, что принадлежит человеку — это имя. Его берут с собой в могилу, оно сопровождает в объятия Безликого, по нему узнаёт он и поминают живые родственники.

В браке женщины могли оставлять данную им при рождении фамилию, хотя дети получали отцовскую по праву наследования.

Процесс был почти закончен, но ещё оставались кое-какие мелочи, к Лорене периодически наведывался то Дэвиан, то сам Николас. Хотя Айден подозревал, что последнего прельщают ещё и беседы с отцом Лорены. Поэтическая натура Николаса была в восторге от чучел животных и новых открытий Научного общества, часть из них тут же брали на вооружение дознаватели.

Муж Лорены стал темой, избегаемой в их маленьком поэтическом обществе, но сегодня и без того хватало животрепещущих проблем.

— Я получила твоё сообщение, — сказал Лорена Николасу. — И второе тоже. Думаешь, если будешь постоянно писать, работа пойдёт быстрее?

— А вдруг ты забыла?

— Забыла об уликах с места преступления, о котором судачит весь Кин-Кардин?

— Ты же обычно не в курсе слухов!

— Это не слухи, это новости.

Если чему Николас и научился за годы в Академии, то искусству препирательства. Айден поспешил вмешаться, чтобы не слушать спор до вечера:

— Что выяснили учёные?

Николас был невыносим, когда чего-то ждал, терпение не числилось среди его достоинств. Лорена приняла протянутую Лидией чашку, чопорно устроилась на стуле и сказала:

— Как вы знаете, вчера произошло очередное убийство, в доме лорда Дотлера.

— Фактически, — встрял Николас, — оно произошло за день до этого. Но обнаружили тела вчера вечером.

Лорена смерила его холодным взглядом:

— Если так хочешь что-то сказать, то поясни, зачем вызвал учёных. На предыдущие преступления нас не звали.

Николас неловко пожал плечами:

— Место было странным. Тела. Не знаю, почему раньше трупы никогда не осматривали учёные, мне показалось уместным.

— И правильно.

Николас не встревал. Он уставился на Лорену с очевидным любопытством. Да и все в комнате буквально затаили дыхание.

— Я отправила лучших учёных, — Лорена расправила складки на юбке. — Теперь, видимо, отправить их надо в отпуск. Они уверены, что всех жертв сначала пытали, а после уже убили.

Повисла тишина. У Айдена мелькнула мысль, что Николас введёт практику привлечения учёных на каждое место преступления.

— То есть их потрошили на живую, — тихо сказал Николас.

— Да, — кивнула Лорена. — Их держали, скорее всего, запретными чарами, и разреза́ли. Думаю, глаза удалили в тот же момент. Их мы в доме не нашли, остальные части тела вроде бы все на месте.

Говорила Лорена ровно, тоном профессионального учёного, но к горлу Айдена невольно подкатила тошнота. Николас рассказывал, как выглядел особняк Дотлеров, примерно как Китобойни. Если кишки разматывали, когда люди ещё были живы… Айден старательно отогнал от себя навязчивые образы.

— А Китобойни? — мрачно спросил Николас. — Уже успели глянуть?

— Предварительно всё то же самое. Полный отчёт будет завтра утром. Но я честно скажу, что вряд ли ты найдёшь что-то новое.

В наступившей тишине отчётливо послышались приглушённые ругательства Николаса. То ли перехватив недоумённые взгляды остальных, то ли уловив непонимание Айдена, он пояснил для тех, кто был меньше знаком с тем, чем занимались дознаватели:

— Запрещёнка бывает разной. Самая сильная требует и самых мощных жертв. Как вы понимаете, не столько конкретные тела, сколько агонию. При таких ритуалах боли было много. А значит, у нас тут сраная запрещёнка высшего уровня.

Роуэн сжался на диване, Кристиан ошарашенно вытаращился. Лидия сохраняла присутствие духа, хотя чашку с чаем отставила и пить не торопилась:

— Значит, в городе орудует убийца, и он творит сильные запретные чары. Мы можем предположить, чего он хочет добиться?

— Нет. Но пригодится моя косточка. Возможно, по ней удастся распознать ритуал.

Айден прислушался к связи и понял, что Николас в это не верит. Видимо, фрагмент будет совсем маленьким, воссоздать по нему ритуал полностью не смогут. Да и сколько их, этих запретных чар!

Запрещёнка опасна. Если нашли очередной старинный трактат или ещё откуда-то выяснили о нужном колдовстве, дознаватели могут не знать, что пытаются сотворить. А без понимания крайне сложно вычислить, найти и остановить убийц.

— У тебя есть образец? — удивилась Лорена. — Где ты его взял?

Коротко Николас рассказал о Майлзе, и это поразило Лорену больше чар. Она хмурилась, но спросила напрямую:

— Ты уверен, что мальчик не замешан?

— В чём? — опешил Николас. — Ему восемь!

— Ты не хуже меня знаешь, есть чары, которые могут использовать детей с несформированной магией как катализаторы.

— Эти чары дождь вызывают! — возмутился Николас. — Их в деревнях применяют!

— Если есть такие чары, то наверняка могут быть и запретные. И ребёнка используют по тому же принципу для других ритуалов. Или тебе не кажется странным, что мальчик оказался единственным выжившим среди… скольких уже убийств? Смену китобоев вырезали! А его оставили. Не смогли найти в чулане? Его глаза слишком маленькие для ритуала?

— Его зовут Майлз, — ровно сказал Николас. — И если ты продолжишь обвинения, то общаться я буду с другими учёными.

Лорена примирительно подняла руку:

— Я никого не обвиняю! Но не стоит отмахиваться от фактов. Мне кажется странным, вот и всё.

Николасу странным не казалось. Да и Айден с трудом верил, что тот испуганный мальчик помогал убивать свою семью. Да и зачем? Скорее, Айден допускал, у убийц было мало времени, разыскивать мальчишку попросту не стали, решив, что его нет в доме. Из-за того, что магия детей ещё не сформировалась, они всё равно считались плохими жертвами для запретных чар.

— Ещё кое-что, — продолжила Лорена. — На месте преступлений много песчинок творимого ритуала. Собрать их воедино невозможно, но не могу не сказать, что они схожи со следом гнили в магии человека.

Таинственная чума, косившая людей в районе порта.

— Мы изучаем её, — пояснила Лорена. — Ищем лекарство, но пока безуспешно. Смертность крайне высокая. Восемь из десяти заболевших умирают. Болезнь быстротечная.

— А что творится с чарами? — спросил Айден. — И как вы это изучили?

— Среди заболевших нашлось несколько человек с хорошими связками. На саму магию гниль не влияет, но в чарах волнения, и магический почерк такой же, как на местах преступлений.

— Значит, мы были правы, — мрачно сказал Николас. — Гниль может быть побочным эффектом творимых чар. Очень поганым эффектом и проблемой.

— Оставим её лекарям, — подал голос Айден. — Или по ней можно отследить чары?

Николас покачал головой, но задумался.

— Можем найти кого-то переболевшего, — протянул он. — И попытаться взять след. То есть свежий заболевший лучше, но опасно. А с переболевшим может выйти. Если копнуть идеальной связью.

Он посмотрел на Айдена, предлагая заняться этим вдвоём.

— Но нужен тот, у кого высокий уровень магии, — вздохнул Николас. — Иначе и пытаться бессмысленно.

— То есть аристократ, — закончил Айден.

Тут в разговор включилась Лидия, они с Николасом и Кристианом принялись вспоминать, успел ли кто-то из дворян заболеть гнилью, но чума пока не выходила за пределы портовых районов. Внезапно голос подал Роуэн:

— Чарли Стоукс.

Все замолчали и посмотрели на Роуэна, а он спокойно продолжил:

— Он скульптор, живёт недалеко от порта. Заболел гнилью, но выжил.

— А его уровень магии? — спросил Николас. Аристократы в тех краях не жили.

— Он незаконнорождённый сын лорда Файнса. Обучался в Аст-таранской академии.

Не так известна, как Обсидиановая, но простолюдинов не брали, да и не смогли бы они учиться, требований к магии не меньше, чем в Обсидиановой академии.

Значит, Чарли Стоукс может подойти.

— Где его найти? — спросил Николас.

— Я не знаю, где он живёт. Но он точно будет на следующем салоне искусств.

— А когда?

— Через пару дней.

— Чудненько. Ты же достанешь нам приглашения?

Роуэн улыбнулся:

— Николас, тебе постоянно шлют приглашения на все салоны, ждут стихов! Ты не бываешь дома, чтобы эти приглашения получать. Являешься на те вечера, куда тебе захочется.

— А я-то думал, меня пускают из-за моего обаяния.

— Если ты не приносишь приглашение, это не значит, что хозяева салона забыли, что посылали его.

Таким образом было решено, что на собрание художников, писателей и прочих деятелей искусства отправятся Николас и Айден. Визит принца, конечно, сочтут необычным, но Роуэн на них бывал постоянно и заверил, что попросту скажет, что Айден пришёл вместе с ним, чтобы отдохнуть от рутинных дворцовых дел.

— Осталось последнее, что нам необходимо обсудить! — заявил Николас. — Письма с пчёлкой.

Айден не сразу понял, о какой такой пчёлке речь. А потом вспомнил, что на таинственном конверте и вправду символ насекомого.

«Поэтическому обществу Обсидиановой академии пора снова собраться. Где ты будешь, когда придёт чёрная гниль?»

— Все же их получили? — уточнил Николас и дождался согласного кивка от каждого. — Кроме меня… но подозреваю, дома меня тоже такое поджидает. Ну или меня чары пропустили.

— Какие чары? — Айден определённо не успевал за мыслями Николаса.

— Кто-то знает о нашем поэтическом обществе. Значит, они либо из Академии, либо выяснили с помощью той же запрещёнки. Чары для узнавания тайного не зря самые популярные. А наши собрания и их состав не то чтобы великий секрет.

— Но зачем их написали? — удивился Кристиан. — Звучит как угроза.

Николас кивнул:

— Тоже так думаю. И она угрожает гнилью. Раз болезнь связана с запрещёнкой, теперь я ещё больше убеждён, что за всем этим стоит один человек. То есть группа, скорее всего.

Все переглянулись с недоумением. Кто всё организовал, больше всего волновало Николаса как дознавателя. Но для остальных письма стали скорее неприятностью. Ещё и с гнилью. Врагу можно противостоять, от убийцы защититься, но что ты сделаешь против болезни?

— Если, конечно, вы кого-то не убили, — заявил Николас.

За что удостоился многочисленных взглядов, в основном недоумённых, но был и один испепеляющий от Лорены.

— Во время учёбы, — пояснил Николас. — Мы все вместе точно ничего такого не делали. Но если кто-то из вас убил и прикопал труп в саду Академии, то запрещёнкой могли выяснить, что это один из нас, но не кто-то конкретно. Теперь мстят.

Все замолчали. Признаваться в страшном прошлом никто не торопился, и Айден искренне верил, что ничего такого попросту нет.

Голос подал Кристиан:

— Вряд ли ради мести стали бы использовать запретную магию и убивать стольких людей.

— Не надо недооценивать мстителей! Или они с кем-то объединились.

— Занимательная теория, — сухо сказала Лидия. — Но думаю, мы бы знали, если один из нас совершил что-то ужасное.

Николас ничуть не смутился и тут же кивнул:

— Есть и другой вариант. Мы тут ни при чём. Это угроза Айдену.

Айден от такого предположения чуть не поперхнулся чаем. Мрачно глянул на жизнерадостного Николаса, бросив тяжёлое:

— Зачем?

— Потому что ты принц. А остальные под руку попались. И в поэтическом обществе ещё и второй принц!

А вот это уже внушало опасение. Роуэн фыркнул, но Айден понимал, что имел в виду Николас. Оба принца состоят в одной компании, которой пришли странные угрожающие письма.

Ради смерти наследников престола можно и сотворить запретную магию, вырезая глаза у ещё живых жертв. У императорской четы детей больше не будет, если Айден с Роуэном погибнут, династия Равенскортов прервётся.

Безусловно, есть представители неосновной ветви семьи. А ещё есть те же Стэнхоупы, когда-то правившие империей, и до сих пор оставалось много желавших вернуть их на трон. Неизвестно, насколько заинтересованы сами Фелиция и Элиас, но возможность отбрасывать не стоит.

В конце концов, когда-то Стэнхоупы так и потеряли власть: у основной ветви рода не оказалось наследников, Равенскорты тоже из числа Древних семей, а их сила мощнее. Достаточная, чтобы захватить корону.

Стоило присмотреться к Фелиции. Идеальный план. Элиас садится на трон, Фелиция остаётся заправлять торговлей через Синдикат. Она попросту купит несогласных дворян, а дальше брат с сестрой будут вместе управлять страной.

Поймав внимательный взгляд Николаса, Айден отогнал эти мысли, понимая, что друг их тоже улавливает, хотя бы общий оттенок.

— А можно пойти в салон мадам Дерри, — сухо произнёс Айден. — Говорят, она гадает по костям и чайным листьям. Вот и расскажет! Мы сейчас занимаемся тем же самым. Если никто не собирается признаваться в страшном преступлении времён Академии, то давайте для начала попробуем что-то выяснить у Чарли Стоукса.

— И увеличим вашу с Роуэном охрану? — почти с надеждой спросил Николас.

— Я обдумаю это.

Нет, ну увеличить охрану Роуэна Айден, может, и хотел, но понимал, что дело бессмысленное. Стража постоянно следовала за ним, если он выскальзывал из дворца. Да и Айден предпочитал не обращать внимания, но его тоже сопровождали воины, они и сейчас прибыли с экипажем принцев и ушли к слугам.