Благословения

Воронья маска ограничивала обзор, но Айден радовался, что не приходится следить за выражением лица.

На Праздник смерти он прибыл вместе с Роуэном в императорском кортеже, состоящем из нескольких экипажей. Николас добирался иначе, тайно, с Дэвианом, и Айден знал, что они используют не главный вход, а двери для служек.

Принц являлся при полном параде.

— Всё будет хорошо, — ободряюще сказал Роуэн.

Айден кивнул. Он удивлялся спокойствию младшего брата, а Роуэн с невозмутимым видом смотрел в окно, где по-прежнему накрапывал дождь, а в этот день снова припустил.

— Ты им управляешь? — спросил Роуэн.

— Нет. Не думаю.

— Мне кажется, он отвечает на твоё настроение.

Похожий разговор произошёл и с императором. Отец серьёзно спросил, может ли Айден остановить дождь, если захочет.

— Не знаю, — честно ответил Айден.

Отец кивнул:

— Пусть идёт. И убеждает Кассандру и Аделин в твоей скорби. А остальных в том, что кронпринц способен вызвать бурю. Но я хочу понять, смог бы ты остановить дождь?

Айден снова пожал плечами. Он не был уверен. Ему казалось, что нет. Он выпустил тени, позволил им бесноваться и вплестись в тучи, но смог бы призвать их обратно? Загнать в собственное тело, сделать частью своей магии?

Он честно сказал об этом отцу, и тот долго сидел, задумчиво постукивая пальцами по столешнице.

— Когда всё закончится, изучите вопрос с Кейном или Кругом. В истории не было ничего подобного.

Конечно, не было. Таких Равенскортов, как Айден, кто не мог в детстве управлять тенями, отсылали в храм, где магия успокаивалась. Если бы Конрад не погиб, Айден до сих пор оставался среди жрецов и уже достиг высших ступеней посвящения.

Но отца волновало и другое. Как тот, кто тоже владел магией теней, он понимал:

— У нас не конечный запас теней. Ты восстановился, сила циркулирует внутри тебя, как кровь. Возвращённое может стать излишком.

— Тогда что с ними делать?

— Думаю, со временем исчезнут сами. Или придумаем что-то. Теперь здесь я, Роуэн тоже владеет тенями. И у тебя идеальная связка.

Избавившись от влияния запретной магии, Роуэн стал спокойным и уверенным. В экипаже его фигуру в мундире с одной стороны подсвечивал сизый сумрачный свет, а другая терялась во мраке занавешенного окна. Для Айдена он останется младшим братом, но Роуэну исполнилось двадцать два года, и он был принцем. Айден не сомневался, если по одну сторону встанет отец, по другую Роуэн, а за спиной Николас, то они сумеют урезонить какие угодно тени — или сравнять Кин-Кардин с землёй.

Если все жители Кальтонской империи обладали силами, схожими с нынешними Древними семьями, неудивительно, что Кальтона загадочно сгинула. Они уничтожили сами себя.

Экипаж мягко остановился у храмовой лестницы, и Айден выглянул в окно. Разглядеть храм было сложно не из-за влаги, а из-за толпы.

— Готов? — спросил Роуэн.

— Нет, — вздохнул Айден. — Но что это меняет?

— У тебя хотя бы маска, — фыркнул Роуэн.

Маски надевали жрецы в зависимости от ранга посвящения, чем выше ступень, тем больше разрешалось открывать лицо, ведь через жрецов говорил сам Безликий.

Проведя в храме десять лет, Айден получил маску, скрывавшую половину лица. Императорской семье они не требовались, но если Айден хотел подчеркнуть свою принадлежность к храмовой иерархии, то имел право надеть. Сейчас это оказалось весьма кстати.

Запустив руку в карман, Айден коснулся маленького камушка-артефакта, с его помощью принц подаст сигнал, что Кассандра рядом. Помимо этого и чар, отталкивающих воду, в мундире имелось несколько пуговиц с сильными защитными чарами, вздумай враги применить магию. Да и весь Круг в полном составе был рядом и начеку. Всего предусмотреть невозможно, но император постарался свести опасность к минимуму.

Айден кивнул в знак готовности, и Роуэн стукнул по дверце, чтобы слуги её распахнули.

Как старший принц, Айден выбрался первым, аккуратно ступая на мокрые камни. Тут же в нос ударил аромат благовоний, воскуриваемых в больших кованых жаровнях под специальными навесами от влаги. Храм терялся в дымке дождя, многочисленная толпа на ступеньках походила на нахохлившихся птиц, люди вроде и торопились попасть внутрь, но хотели покрасоваться.

Простолюдины шли рядом, но от участка лестницы аристократов их отделяла шеренга гвардейцев. Императорский кортеж заметили быстро, толпа тут же загудела.

Приветственно подняв руку, Айден услышал радостные выкрики. Император и императрица прибыли на несколько секунд раньше и уже стояли в окружении стражи и служек с корзинами цветов. Лепестки разбрасывали по лестнице, но под дождём те не хотели падать красиво, а в лужах походили на истрёпанные мокрые перья.

Рука Роуэна незаметно легла на спину Айдена в молчаливой поддержке. Толпу Айден не любил, чувствовал себя скованно и по-хорошему завидовал родителям. Александр стоял, подняв голову, спокойно кивал проходившим мимо дворянам, приветственно поднимал руку простым людям. Его первое официальное появление со времён возвращения и эпидемии, нужно показать, что с императором всё в порядке.

Корделия держала мужа под руку и смотрелась великолепно в чёрно-золотом платье, чары защищали от влаги. Она ободряюще улыбнулась Айдену, а он вздохнул, мысленно считая мгновения, когда позволительно двинуться дальше.

На подобных церемониях ему нравилось бывать с Николасом. Того толпа не смущала, но и уверенным, как императорская семья, он себя не чувствовал. Никого приветствовать ему не требовалось, поэтому Николас обычно держался позади Айдена, и у принца возникало ощущение, что ему прикрывают спину. Да и по связи чувствовалась молчаливая поддержка.

Сейчас связь тоже работала, но Николас не мог поддержать, не находясь рядом и не видя, что происходит. Он был в стороне, всё-таки на расстоянии даже идеальная связка работала плоховато.

Лорена шла под руку с Кейном, и защита мага такого уровня была для неё лучшей страховкой. Хотя и к ним приставили стражу. Как и к Кристиану, он приехал с матерью и шёл с ней рука об руку, и к Лидии, она виднелась чуть поодаль вместе со своей большой семьёй. Гвардейцев переодели в малозначимых дворян и в храмовых служек.

Бесшумной тенью позади императорской семьи появился Дэвиан и, перехватив взгляд Айдена, едва заметно кивнул. Значит, Николас уже внутри, хотя никто его не увидит. Майлз скромно встал рядом с императрицей, и Корделия решительно взяла его за руку, чем смутила мальчика и привлекла внимание.

Возможно, ненужное внимание, но Николас волновался за Майлза, справедливо считая, что ему может угрожать наибольшая опасность. Поэтому Айден предложил оставить его не просто под защитой, а под защитой императорской семьи. К ним никто не посмеет приблизиться. А если всё-таки окажется достаточно глуп, то отведает теней Александра Равенскорта. Ну или кинжал под рёбра от Дэвиана.

Майлз от пышности и императорской семьи ошалел. Он растерянно оглядывался и наверняка хотел оказаться дома, но там было опаснее. Ничего, на следующую церемонию пойдёт уже с Николасом.

Наконец, императорская семья двинулась к дверям храма. В них предстояла последняя задержка: нарс-таланские лекари проверяли всех и каждого, чтобы убедиться, что никто не заражён гнилью. Айден знал, что здесь ещё сложная защитная система чар, поддерживаемая магами Круга.

Больные не прошли бы внутрь. Кроме того, подготовили партию эликсиров, едва успели сделать нужное количество, но Праздник стал отличным поводом выдать зелья большинству людей. Император полагал, после этого справиться с болезнью станет легко.

Айден не думал, что придёт столько народу. Но храм был полон!

Императорская чета прошла к самой статуе Безликого. С богом их разделял чёрный пруд, по кромке теснились красные свечи, превращая воду в красную кровь. Чуть позже сегодня такой и будет, когда здесь принесут в жертву быка.

Служки уже распевали первые гимны, но пока лишь подготовкой к основной церемонии. Ещё носили недостающие лавки, люди двигались и общались.

Большой храмовый зал осветили ярче, чем обычно, повсюду стояли жаровни, свечи и зачарованные лампы. Каждый узор из костей на стенах был хорошо виден, как и известняковые колонны в форме позвонков. На жертвенных столбах висели алые ленты, ткань трепетала, везде лежали лепестки белых цветов, считавшихся подношением Безликому.

Их выращивали в храмовых оранжереях, но специально к Ночи Безликого в столичный храм свозили из других, храмовых бы не хватило. Айден помнил это по тому времени, когда был служкой.

Украдкой принц обернулся. Народу в зале было меньше, чем обычно, но всё равно много. Ближе всего к пруду и алтарю императорская семья, дальше другие аристократы, а следом, после линии гвардейцев, простые горожане. Многие держали в руках еловые веточки, их хранили с Хрустальной ночи, весёлого и яркого праздника середины зимы, держали долгие тёмные ночи и сжигали в Праздник смерти. Формально она начиналась вечером после храмовых церемоний, большинство предпочитали собственные камины, но многие простолюдины несли в храм, чтобы после празднества кинуть в жаровни, специально расставленные вдоль стен. И тепло, и углей достаточно.

Императорской семье не подобало сжигать свои ночные веточки, как их называли, у всех на глазах. Айдену нравилось отправлять хвою в огонь в одиночестве или с близкими.

Однажды Николас уговорил Айдена одеться обычными горожанами и пробраться ненадолго в зал, пока не началась основная церемония. Безумная выходка! Отец рвал и метал, что принцу не следовало подобным заниматься. Ещё и без охраны! Но тогда не было Кассандры, не было запретной магии, да и не уходил Айден никуда, оставаясь внутри храма.

Будучи служкой, Айден хорошо знал каждый местный тёмный угол, и в тот день снова ощущал себя работавшим здесь мальчишкой. Никто не обращал на него внимания, даже не замечал. Вместе с Николасом они зажгли несколько свечей в память о мёртвых. Айден о Конраде, Николас о своей матери.

Краем уха Айден услышал, как несколько женщин обсуждали принца. Говорили они хорошее, вздыхая, как красиво он выглядел в мундире, и Айден смутился, хотел скорее уйти, но Николас, хихикая, остановил его, чтобы послушать. Правда, когда девушки начали обсуждать лучшего друга принца и уже его мундир, Николас согласился, что их ждут дела.

Сейчас Айден стоял вместе с семьёй и аристократами и почти ожидал, что к нему подойдёт Кассандра или Аделин, но их не было. Зато возникла Фелиция Стэнхоуп.

Она была в тёмном платье, сдержанном, но с набивными зимородками из красных нитей. По крайней мере, так показалось Айдену по вытянутым клювам. Узор не был ярким и на тёмно-бордовой ткани терялся издалека, зато в полной мере раскрывался вблизи. Платье, достойное принцессы, как невольно подумал Айден, вспоминая, что Фелицию пророчат ему в жёны.

У неё самой в голове было совершенно другое. После учтивого поклона Фелиция перешла к делу:

— Мне пришлось поставить мощности фабрик на максимум, чтобы успеть изготовить достаточно эликсира по вашей формуле, но мы справились. Аптеки Хартов тоже помогли с компонентами.

С удивлением Айден понял, что в голосе девушки слышалось хвастовство. Фелиция гордилась фабриками Синдиката! И приложила все силы, чтобы к празднику хватило запасов для всех присутствующих. Айден видел мельком ящики с рядами склянок, когда их пронесли во внутренние помещения.

Собственную выгоду Фелиция тоже не упустила.

— Насколько я знаю, корона сполна оплатила ваши услуги, — сдержанно ответил Айден.

Уж конечно, он знал! Сам же подписывал бумаги и изучал сметы.

Его слова Фелицию ничуть не смутили:

— Конечно! Я не меньше вашего хочу помочь с гнилью, но и разорять ради этого Синдикат не буду. Мы предоставляем эликсир почти по себестоимости, но нужно платить рабочим и обновлять чары.

В Торговом синдикате Фелиция захватила бразды правления, вроде как окончательное утверждение главы будет позже, но это их внутренние дела, и Айден не сомневался, что Фелиция своего не упустит и место не отдаст. Пока с ней договариваться было куда проще, чем с Мюрреем, она хотя бы не предательница, отправившая город в болото гнили.

Отходить Фелиция не торопилась, но молчала, и Айден не понимал, в чём причина. Уже думал вежливо извиниться, ещё разок ненавязчиво поискать взглядом Кассандру, как Фелиция негромко сказала:

— Мне жаль.

Айден приподнял брови, запоздало поняв, что под маской этого не видно. Его молчание Фелиция истолковала не как непонимание, а как предложение продолжить:

— Жаль вашего друга.

Сдержанно Айден кивнул. Отметив, что Фелиция говорила не про разрыв связки, не про «лорда Харгроува», а «вашего друга».

Мысленно Айден укорил себя и порадовался маске. Он успел забыть, что изображает убитого скорбью принца. Несложно запамятовать, когда связка горит ярко, а Николас ощущается где-то рядом, но не стоило выходить из образа.

— Я слышала, похорон ещё не было, — осторожно сказала Фелиция.

— Нет.

Айден не понимал, к чему клонила Фелиция. Внутренне напрягся, вдруг она сейчас начнёт пересказывать сплетни или окажется, всё-таки имела отношение к заговору.

— Я бы хотела присутствовать, если это возможно. Я почти не знала лорда Николаса, но мне кажется, он был достойным человеком. И его смерть, это потеря для вас лично и для короны.

С удивлением Айден уставился на Фелицию, а она так и стояла, опустив глаза и сцепив руки. Она что, всерьёз хотела попрощаться на похоронах? Это казалось уязвимым, совсем не тем, чего ожидал Айден от главы Торгового синдиката. Возможно, забыв, что прежде всего Фелиция обычный живой человек.

Стоило вежливо поблагодарить за соболезнования и заверить, что Фелицию позовут на мнимые похороны, но вместо этого Айден сказал:

— Николас однажды говорил, как дознаватели пришли в дом одного лорда и нашли его мёртвую жену, заспиртованную в хрустальном гробу.

Лорд начитался сказок и решил, что его любимая достойна такого погребения. Николас считал это дичью, Айден — довольно мерзким. Он сам не знал, почему вспомнил. Видимо, из-за слухов, что тело Николаса так и лежит в комнате.

— Вряд ли это понравится Безликому, — заметила Фелиция мягко. — А живым надо уметь отпускать мёртвых.

Она, кажется, искренне сочувствовала, и Айдену стало неуютно её обманывать. При этом не сомневался, позже Фелиция полностью поймёт их план и одобрит его. Она способна оценить.

От дальнейших неудобных разговоров избавила сама Фелиция. Она поманила Айдена за собой:

— Хочу представить моего кузена.

Айден заметил его раньше, но сейчас удивился, с чего Фелиция решила официально их познакомить. Дерек стоял чуть в стороне от остальных аристократов и сжимал в руках футляр, кажется, со скрипкой. Пиджак Дерека был аккуратен, а причёска небрежна, его глаза скрывала повязка.

Дерек Мюррей, внук казнённого Айденом лорда и сын родной тёти Фелиции. Слепой гений, плохо ладивший с окружающим миром, но отлично с музыкальными инструментами.

— Лорд Дерек Мюррей, мой кузен, его высочество принц Айден Равенскорт.

Неловко поклонившись, Дерек крепче сжал футляр, а Фелиция взяла его под руку:

— Мой брат не расстаётся с инструментом в последнее время, простите… возможно, вы захотите позвать его во дворец и послушать игру.

Вот оно что. Отец Дерека, единственный выживший сын лорда Мюррея, наследовал отцу, и если Айден пригласит Дерека во дворец, это покажет всем аристократам, что корона полностью лояльна к самой семье. Ничего против Айден не имел, хотя и планировал лично пообщаться с отцом Дерека, новым лордом Мюрреем. Но это могло подождать, а портить репутацию семьи Айден не планировал.

Дерек действительно считался гениальным музыкантом. Слепым, плохо разговаривающим, но когда его пальцы касались клавиш или струн, равного ему не было.

— Буду рад, — сказал Айден. — Корона официально приглашает лорда Дерека сыграть во дворце.

Фелиция просияла. Она трепетно относилась к Дереку, видно было, как она на него смотрит, пока Дерек не произносил ни слова, опустив голову в тёмной повязке. Фелиция заботилась о двоюродном младшем брате как о родном.

Обменявшись ещё парой формальностей, Айден оставил их. К алтарю уже выходили жрецы высоких ступеней, церемония вот-вот должна была начаться, и Айден занял место с императорской семьёй.

Но в последний момент заметил в задних рядах аристократов Кассандру и Аделин.

Они пришли.

Кассандра надела чёрно-фиолетовое платье, похожее на то, что было на ней во время салона, но без змеи на шее. Тёмные волосы и она, и стоявшая рядом Аделин уложили сложными модными косами.

За руку Кассандра держала маленькую девочку лет пяти, хорошенькую и похожую на Кассандру, не оставалось сомнений, это её дочь. Что весьма удивило Айдена. Зачем Кассандра привела ребёнка? Неужели попытается увильнуть от ответственности, прячась за спину маленькой дочери?

Кассандра оставалась в столице, не последовав за мужем, чтобы устраивать салоны, веселиться и поражать всех экстравагантностью. Запретная магия и расчленёнка шокируют всех достаточно, чтобы не сходить с первых полос газеты несколько месяцев.

Когда Айден возвращался к императорской семье, что-то ткнулось ему в бок. Тут же приготовившись включить защитные чары, Айден дёрнул рукой и почти сразу понял, что никто ему не угрожал. Кто-то, кого наверняка попросили, сунул в карман принца записку. Не приходилось сомневаться, от кого она.

Усевшись на лавку рядом с родителями и Роуэном, Айден хотел как можно быстрее прочитать послание, но стоило дождаться удобного момента, чтобы не привлекать внимание.

Потому что все в храме замерли, приготовившись к началу церемонии.

Настоятель Кин-Кардина Альберт Мур стоял в тёмном жреческом балахоне, украшенном косточками, но впереди возвышался нынешний Верховный жрец Хорас Монтгомери, двухметровая махина с мощными плечами и зычным голосом. Его шею украшали ожерелья из птичьих черепов, они же вместе с замысловатой вышивкой балахона складывались в причудливые узоры. Главы культа Безликого в Мархарийской империи и Кин-Кардине не носили маски.

Воздев руки, Верховный жрец начал церемонию, восхваляя прошедший год и окончание тёмных ночей. Он даже не забыл упомянуть запретную магию:

— Это время было наполнено тьмой, болезнями и кровью. Но страшные убийства прекратятся, когда Безликий соберёт свою жатву. Болезни прекратятся. А тёмное время заканчивается уже сейчас. Все мы смертны. Но наш час не сегодня.

Присутствующие дружно сложили руки в молитвенном жесте, повторяя хором последние слова, и Айден незаметно вытащил из кармана записку. Служки принесли большой чан с костяной пылью для благословений после церемонии, чаши с цветами для обрядов. Верховный жрец произносил традиционную молитву, ему вторил хор, Альберт Мур взял пригоршню белых лепестков и уверенным жестом отправил в пруд. Белые капли замерцали на водной поверхности.

Капли слёз Безликого за тех, кто не пережил прошедший год и упокоился в объятиях бога смерти.

Рядом с Айденом сидел Майлз, и на молитве он сжался, крепко зажмурился и отчаянно шептал слова. Наверняка вспоминал свою семью. Кристиана Айден не мог видеть, он сидел в другой стороне, но не сомневался, что тот молился за Нэлл Дрейк.

А о скольких знакомых, родственниках и соседях молились простые люди! Тёмные ночи принесли гниль, закрытые кварталы и смерть.

И всё ради той энергии, которую мог выпустить Айден. Ради его теней, силы. Ради того, чтобы перенаправить её во что-то более разрушительное, нежели чума.

Осторожно развернув клочок бумаги, Айден пробежал глазами по словам. И ещё раз, чтобы удостовериться, что всё правильно понял.

«Выпусти силу, иначе вместо благословения люди получат гниль».

Когда молитва закончилась, Айден незаметно сунул записку в карман. Пока жрец продолжал церемонию, взгляд Айдена метнулся к огромному медному чану, стоявшему в стороне, ближе к дверям внутренних помещений. Он займёт центральное место позже.

Всех желающих жрецы благословляли: зачерпывали костяную пыль и рисовали знак на лбу или бросали пригоршню на волосы. Во время больших праздников, как сегодня, использовались чары, создававшие ветер. Костяную пыль благословения поднимали в воздух и отправляли облаком по всему залу. Очень красиво в блеске свечей и специальных зачарованных светильников. Пыль падала медленно, выглядела мерцающей дымкой.

Николас не сомневался, что гниль ему подали вместе с чаем. Если верить записке, сейчас он был прямо в костяной пыли.

Они все предполагали, что Кассандра будет угрожать кому-то из близких Айдена, но она сделала совершенное иное. Она никого не трогала. Она угрожала самим людям. Стоит распылить благословение, и каждый в зале заразится. А потом придёт домой и заразит свою семью. Да, эликсиры подготовили. Но не на половину города.

Жрецы возносили молитвы, кидали лепестки и слушали пение служек. Айден судорожно пытался подать по связи сигнал Николасу, единственному, кто был сейчас не в зале и мог что-то сделать. Но связка не передавала слов, лишь ощущения. Наверняка Николас в полной мере чувствовал ужас Айдена, особенно судя по его мерцавшему беспокойству. Понять, что дело в пыли, он бы не смог.

Айден думал остановить церемонию. Ужасное святотатство, но другой возможности он не видел. Вот только чан продолжал стоять. Наверняка Кассандра подготовилась, и у неё самой есть чары ветра. Стоит Айдену вмешаться в обряд, она попросту тут же подхватит и разнесёт пыль по залу.

То же самое, если Айден сообщит отцу. Тот мог передать весточку Кругу магов, но проблема в том, что Кассандра не планировала сложные чары. Всего лишь ветерок с помощью артефакта. И уж точно у неё есть защита! Пока гвардейцы её схватят или маги сообразят, как обезвредить такую простую магию, она уже запустит артефакт, и весь зал будет покрыт пылью и гнилью.

Привели жертвенного быка, и Верховный жрец вежливо спросил:

— Не желает ли его высочество принести великую жертву во славу Безликого?

Несколько раз Айден проводил церемонии, имел право по рангу. Уйдя из храма, он остался посвящённым. На Празднике смерти он не мог делать ничего, кроме последней жертвы, обычно отказывался, но тут внезапно сказал:

— С превеликим удовольствием свершу эту честь.

Верховный жрец удивился, но спокойно кивнул. Айден же надеялся, ему сейчас придёт в голову какая-нибудь потрясающая идея. Он медленно поднялся и обошёл пруд. Служки привели быка, холёное животное с крутыми рогами. На один рог алую ленточку повязал Верховный жрец, другим занялся настоятель Альберт Мур. Последнюю на шею надел Айден.

Он вознёс нужные для момента молитвы, но отказался от кожаного балахона. Он не хотел скрывать мундир. И полагал, что помнит, как пускать кровь не запачкавшись.

Идея по-прежнему не приходила. Айден попросту не видел выхода. Они предусмотрели все варианты… кроме того, что был связан с гнилью. Никто не предполагал, что Кассандра сумеет смешать чуму с пылью. Хотя были у неё союзники в храме! И она же творила запретную магию.

— И пусть кровь окрасит этот день. Кровь знаменует собой конец тёмных ночей и переход к свету.

Слова Айден произносил, почти не задумываясь. Взяв поднесённый ему кинжал с костяной рукоятью, малодушно прикинул, не вонзить ли его в самого себя. Не будет Айдена, не будет никакой возможности воспользоваться его силой! Но кто знает, как его смерть повлияет на Роуэна, может, он тут же выпустит собственные тени, и план Кассандры увенчается успехом. Да и чан по-прежнему оставался угрозой.

Если Айден выпустит силу, есть шанс её урезонить. Понять, в какое же пространство Кассандра хочет проделать дверь. Закрыть, в конце концов! Это шанс.

Айден не мог рисковать людьми. Семьёй, что сейчас в зале, всеми горожанами. Они вверили ему свои жизни. И он попробует оттянуть момент, который точно приведёт к их смерти.

Рука Айдена не дрогнула, когда он вознёс молитву и перерезал горло жертвенному быку. Кровь окропила руки принца и хлынула в пруд.

Глубоко вздохнув, Айден выпустил тени.