Возвращение домой

Айден сидел на кресле, вытянув ноги и изучая документы. По крайней мере, пытался их изучить. Мысли у него были не о бумагах, а мельтешащий Байрон мешал.

Они сидели в гостиной Николаса, и Айден то и дело поглядывал на дверь спальни. Сейчас она была прикрыта, но не заперта. Николас завтракал, а Байрон удостоверялся с помощью артефакта, что Айден не заразился гнилью.

Николас был ошарашен и слабо понимал, что происходит. Дэвиан позвал Байрона, и тот подтвердил, что гнили в крови Николаса нет, но это не значит, что он здоров. Байрон взялся за дело, смешивая микстуры, делая уколы, а позже и вовсе притащил раздвижную латунную стойку, на которую подвесил приспособление Нарс-Талана с тонкой длинной трубкой и серебряной иглой. После чего выгнал всех из комнаты.

Все эти снадобья должны были восстановить силы. Айден ощущал усталость, а вот Николасу пришлось хуже, гниль уже достигла последней стадии. Айден не возражал, хотя заявил, что готов выпить зелья и ничего больше.

Поэтому теперь отказываться не стал, выпрямился на кресле и залпом выпил то, что намешал Байрон. Поднял бумаги и многозначительно посмотрел на Дэвиана:

— Думаешь, за всем стоят они?

В гостиной сидели втроём, и Айден понимал, что Байрон необходим им как лекарь, но называть в его присутствии имена не хотелось. Всё-таки государственные тайны.

— Рад, что ты спрашиваешь, — заметил Дэвиан, — а не идёшь сразу карать.

— Я устал. Тем более, можно арестовать.

— Ты не отдал приказ.

— Я пока никакой приказ не отдал. Хочу сначала поговорить с Николасом.

— Он может ещё несколько часов быть не в себе, — вставил Байрон, складывая артефакт, подтвердивший, что следов гнили в крови принца нет. — Это нормально. Дай ему отдохнуть. Ты же… насколько я понял, буквально пропустил тени через его кровь.

— И свою тоже.

Байрон отмахнулся, отходя к столу, где разложил многочисленные склянки:

— Ты привычный.

Если Айден был рад, что у него вышло вылечить Николаса, из-за самого Николаса, то Байрон был в восторге как лекарь. Дэвиан вызвал его, коротко объяснил ситуацию и попросил сделать необходимые тесты, пока Айден пытался прийти в себя и чувствовал, что Николас ощущает всё примерно так же, но на порядок мутнее.

Когда Байрон понял, что они чисты от гнили, он обрадовался и тут же предложил отправить кровь Николаса в Научное общество.

— Там мои коллеги, вместе с учёными они проведут исследования! Это поможет в создании лекарства.

Айден вызвал Лорену, обрисовал ей ситуацию, а когда выслушал её возгласы, поручил самолично доставить кровь в Научное общество.

— Привлеки нарс-таланских лекарей и возьми с собой Кейна как мага. Думаю, одних медицинских знаний будет мало. Держите в тайне!

Давать надежду на лекарство раньше времени Айден не хотел. Дэвиан его предостерёг и от того, чтобы обнародовать исцеление Николаса. По крайней мере, немного подождать. Поэтому рассказал Айден поэтическому обществу, а вот впускать их в комнаты не рекомендовал уже Байрон:

— С вами всё в порядке, ваше высочество… но здесь замешана магия, могут позже проявиться последствия. Или гниль.

Он в это не верил, но допускал возможность, а подвергать опасности других Айден не хотел.

Дэвиан распорядился подать завтрак, но ни он сам, ни Байрон с Айденом к еде почти не притронулись, не до того.

Если Байрон был в восторге от исцеления, то Дэвиан радовался тому, что Николас жив. Юрист вернулся к привычному строгому выражению лица и собранности, но пиджак так и не надел, оставшись в рубашке с засученными рукавами, а когда он думал, что никто не видит — или попросту не мог удержаться, — на его лице появлялись улыбка и необычное выражение, которого Айден раньше не видел.

Когда Байрон выгонял их из комнаты Николаса, устанавливая оборудование, Айден заметил, как Дэвиан совершенно нехарактерным для него жестом взъерошил волосы Николаса, а тот слабо улыбнулся в ответ.

Произошедшее пока не укладывалось в голове Айдена, он вроде как и понимал, что всё получилось, но в то же время воспринимал отстранённо. Байрон заявил, это нормально после того, что они с Николасом сделали, оба в состоянии шока.

Айден не оценил бы как шок, но в данном случае доверял Байрону и был не против, что Дэвиан взял ситуацию в свои руки. Байрон вот несколько раз сказал, что Николасу необходимо поесть, но Айден так и не сообразил распорядиться о завтраке, пока этого не сделал Дэвиан.

Он же дал Айдену документы, собранные фельдмаршалом Харгроувом. Айден подумал, что надо бы, наверное, сообщить отцу Николаса, что тот жив? Ему же наверняка доложили о крови? Хотя он мог и не знать, его тут не было.

Потерев переносицу, Айден с раздражением подумал, что мысли растекаются в разные стороны, может, Байрон и прав. Но Айден попытался ещё раз сосредоточиться.

Выходило, что Николас был в Управлении дознавателей большую часть дня, и Линард подробно рассказал, чем они занимались, никаких контактов, они в кабинете просидели. А вот потом, Линард подтвердил, Николас вместе с Майлзом отправился в чайную «Атеней». Фельдмаршал Харгроув выяснил, что формально она принадлежала Мюррею, но руководила делом Кассандра Лоусон. Нашлись свидетели, утверждавшие, что видели Николаса вечером в чайной. И Кассандра, и её сестра Аделин были там. И ещё Гордон Келли. Его подняли среди ночи, допросили, и он рассказал, что да, перекинулся парой слов с Николасом, подошла Аделин, и всё.

Никто не касался Николаса, и было совершенно непонятно, как он мог заразиться. Но с учётом того, что вечер накануне Николас провёл в замке, Айден не сомневался, заразился он вчера. Помимо чайной, вариантов не было.

— Байрон, скажи, можно ли подсыпать гниль как отраву?

Тот аж остановился от неожиданности и с удивлением посмотрел на принца:

— Я бы сказал, что нет, но не буду утверждать однозначно. Обычные люди, конечно, не смогут. Но те, кто творил запретную магию, могли сконцентрировать её во что-то вроде зелья. Такое легко подсыпать.

— В чай, например, — мрачно сказал Айден.

Он почти не сомневался, как Николас подцепил чуму. И после разговора с ним стоит взять под арест обеих сестёр. Айден не был уверен, что сможет допросить их так же, как Капелла, сейчас он ощущал такую усталость, что думать сил не осталось, но для допросов есть специальные люди. Или они с Николасом пойдут связкой. Но Айден с трудом представлял, чтобы Николас пытал людей. С другой стороны, тот умел быть жёстким, когда угрожали близким.

Хорошо, что Майлз не заразился в чайной. С ним у Айдена идеальной связки не было, помочь бы не сумел.

В раздражении от попыток сосредоточиться Айден опустил бумаги на колени и перехватил взгляд Дэвиана. Тот заметил:

— Думаю, тебе стоит проверить Николаса.

Айден не знал, почему тянул так долго. То ли сказывалось общее отупение от шока, если верить Байрону, то ли попросту было страшно. Вдруг исцеление лишь померещилось, и сейчас Айден зайдёт и вновь увидит Николаса в пятнах гнили? Пусть устойчиво протянувшаяся между ними связка говорила о том, что Николас оглушён, тоже не понимает, что происходит, но болезненной гнили нет.

Поднявшись, Айден подошёл к двери, замер на мгновение и шагнул внутрь, закрыв за собой.

Гроза стихла, но дождь по-прежнему шёл сильный, и в тихой спальне звук отчётливо шелестел по окну. Зачарованную лампу кто-то выключил, но сумрачного света зарождавшегося утра вполне хватало. В нём сидящий на кровати Николас выглядел особенно бледным, а с его светлыми волосами буквально терялся в постели, обесцвеченный мотылёк среди болезни.

— Нужно поменять постельное бельё, — невпопад ляпнул Айден.

Николас устроился среди подушек, его руки лежали поверх одеяла. Из одной торчала игла, длинная трубка тянулась к устройству Байрона. Тот успел сказать, чтобы Айден вытащил иглу, раствор уже пролился.

Тарелка с завтраком стояла нетронутой, и Айден сказал:

— Тебе надо поесть.

Но по связи чувствовал, что аппетита у Николаса нет. Неудивительно, у самого Айдена тоже не было.

В большой постели Николас выглядел хрупким и уязвимым, каким редко бывал в жизни. Каким редко позволял кому-то видеть себя. Его лицо было осунувшимся, когда он посмотрел на Айдена, под глазами залегли тёмные тени, в уголках губ запеклась корка крови. Но больше всего пугало, что он молчал.

Айден не знал, как вернуть его. Как снова вернуть того Николаса, который улыбался, и чьи глаза походили не на тёмные провалы, а на тёплое предгрозовое небо. Но в то же время по связке он ощущал, что Николас не совсем здесь. Тени ещё клубились внутри него, они были непривычными, требовалось время, прежде чем они окончательно рассеются.

Так надеялся Айден. Потому что потухший Николас — это выше его сил. Но никто не выжигал гниль тенями, было не с кем сравнить.

Связь мерцала и не требовала слов, поэтому Айден подошёл молча, вытащил иглу и оставил её болтаться. Рассеянно потерев место, где та входила в вену, Николас даже глаза не поднял.

Поколебавшись, Айден устроился на софе. Тут были и одеяло, и подушка, похоже, от Дэвиана. Уходить Айден не хотел, но усталость заставляла хоть немного вздремнуть.

Неожиданно шелест дождя прорезал тихий голос Николаса, хрупкий и ломкий:

— Айдз, можно попросить?

— Разумеется.

Что угодно.

— Не пускай сюда никого. Немного.

— Я… мне уйти?

— Нет!

Прозвучало отчаянно, по связи ещё резануло, и Айден перестал сомневаться. Николас не был готов кого-то видеть или с кем-то разговаривать. Но присутствие Айдена его успокаивало.

С самого детства мир был небезопасным местом для Николаса. Он воспринимал окружение настороженно, готовый к тому, что оно может ударить. Но Айден давал ощущение безопасности.

— Тебе надо поспать, — мягко сказал Айден. — После станет легче. А я останусь тут.

Помедлив пару мгновений, Николас улёгся в постель, накрывшись одеялом до подбородка, завернувшись в него. Айден пристроился на софе. Он как раз пытался улечься поудобнее на подушке, когда отчасти услышал, отчасти почувствовал по связи просьбу Николаса:

— Подними тени. Пожалуйста.

Это удивляло. Айден допускал, что после подобного вмешательства теней в саму кровь Николаса, тот больше не захочет иметь с ними дел. Но он просил, он доверял Айдену, а тени были частью и продолжением принца. Он тихонько поднял тени, отвечавшие так же легко, как и раньше. Они окутали Николаса, укрыли, и по связи передались его умиротворённость и благодарность.

Айден прикрыл глаза, почти мгновенно проваливаясь в сон, но и так слышал, ощущал, как Николас с удовольствием закутывался в тени и шептал:

— Это как возвращение домой.

Проснулся Айден от шума.

Понять, что происходит, вышло не сразу, и Айден сел, пытаясь осознать, где он, кто он, и что творится. Посмотрел на кровать Николаса и, когда не увидел его там, резко проснулся. Напредставлять ужасов Айден не успел, краем глаза Николас сразу обнаружился.

Он стоял по ту сторону кровати и пытался приладить стойку с артефактом Байрона, которую, очевидно, свалил. Выходило у Николаса откровенно плохо, возможно, из-за того, что делал он всё одной рукой, а во второй сжимал хлеб с сыром и выпускать добычу не собирался.

Почувствовав взгляд Айдена, Николас оставил в покое покосившуюся, но стоявшую стойку и спросил:

— Завтракать будешь?

Переодеться Николас не успел, он был в светлой льняной рубахе и штанах для сна, правда, они были мятыми, наверняка пропитанными потом, а разводы на рукавах и груди точно были кровью.

— Я хотел поесть, а после принять ванную, — извиняясь, сказал Николас.

Выдохнув, Айден позволил облегчению затопить себя и по связи передаться Николасу, отчего тот смутился. Но сдерживаться Айден не хотел. Он радовался, что всё в порядке, пятна гнили не вернулись, а Николас хоть и выглядел болезненно-бледным, а тёмные круги под глазами не исчезли, явно стал прежним.

— Выспаться пошло на пользу, — пояснил Николас.

Потерев глаза, Айден покосился на часы, и оказалось, что время всего лишь около полудня. Что происходило во дворце в течение утра?

— Сюда кто-нибудь заходил? — спросил Айден. — Я не помню.

— Нет. Думаю, никто не хотел беспокоить, пока ты здесь.

О болезни Николаса знал весь дворец, особенно после того, как людей пошли проверять лекари. Но о том, как он умирал, и как пошла кровь, в известность никого не ставили, кроме ближайшего круга.

Забавно, что дворец, не говоря уж об аристократах в Кин-Кардине или той же Кассандре Лоусон, не имели ни малейшего представления о произошедшем ночью в этих комнатах.

Хотя Николасу и хотелось куда-то бежать и что-то делать, он по-прежнему ощущал дикую слабость. Вздохнув, взял тарелку, обошёл кровать и оставил её на столике у софы, где по-прежнему сидел Айден. При этом успел откусить от хлеба с сыром в руке.

— Ты слишком много думаешь, Айдз. Поешь.

— А ты нет? — спросил Айден. — Не думаешь?

Молча Николас присел на краешек кровати, оказавшись напротив Айдена. И в полдень свет из окна оставался сумрачным из-за плотных облаков, по-прежнему шёл дождь. Голос Николаса шелестел так же тихо, как дождевые капли по стеклу:

— Это было глупо, Айдз. Ты мог заразиться.

— А ты мог бы сказать спасибо, — проворчал Айден.

— Ты знаешь, что слова не передадут всех эмоций.

Знал. И ощущал. Всю безграничную радость и благодарность, больше оттого, что Айден счёл его жизнь настолько ценной, что рискнул собственной. Хотя это Николас считал безрассудным и одобрить не мог.

— Моя смерть не стала бы концом мира, Айдз, а вот смерть наследного принца да ещё в разгар эпидемии могла стать катастрофой.

— Твоя тоже стала бы. Для моего конкретного мира.

Дождь шебуршал, а Николас молчал, поражённый и признательный. Когда он не знал, что сказать, ему на помощь приходила поэзия:

— Где бы я ни был, меня всегда вернёт твоё имя.

Кажется, это было что-то из Раттер-Кристи, а может, Келлера, но, скорее всего, что-то, что сочинил сам Николас, может, никому и не показав. И Айден понимал, о чём эти слова, понимал образы и то, что за ними скрыто.

Настал его черёд смущаться. Накинув на плечи плед, Айден взял тарелку, где остались кусочек хлеба и несколько варёных яиц. Весь сыр Николас уже съел.

— Я понимаю, что ты сделал, но в общих чертах, — сказал Николас, переводя тему к более практичным вещам. — Ты выжег гниль тенями?

— Сначала объединил силу в идеальную связку, иначе ничего не вышло бы. А потом направил её и тени, да.

— Откуда ты знал, что получится?

— Я не знал.

Не мог не попытаться. Айден вроде бы не произнёс вслух, но казалось, что сказал, настолько крепкой мерцала связка после произошедшего. Со временем она ослабнет, но в этот раз колдовство было слишком сильным, чтобы опасть быстро.

— Мне нужно помыться и переодеться, — заявил Николас поднимаясь. — И я бы покурил!

— Это вряд ли. У тебя была лёгочная болезнь, она может вернуться после гнили, так Байрон сказал, стоит подождать.

Проворчав что-то вполголоса, всерьёз спорить Николас не стал. Он обошёл кровать и хотел уже скрыться за маленькой дверкой ванной, но остановился около окна, долго всматривался:

— Тени мелькают в грозе. Что я пропустил?

Невольно Айден хмыкнул. Николаса интересовало не что произошло, а что он пропустил. Он уже развернулся и внимательно смотрел на Айдена, и тот ответил честно:

— Я потерял контроль.

— Не над тенями, — прищурился Николас.

— Над собой.

Они молчали несколько секунд. Николас не решался спросить, Айден не знал, с чего начать. Наконец, Николас вздохнул:

— От меня воняет, нужно помыться. А потом подробно расскажешь, что за срань тут творится.

Ванная комната в его покоях была небольшой, но напичканной артефактами. Скрывшись в ней, Николас включил воду, и трубы вздохнули, начиная работу. Воспользовавшись моментом, Айден доел завтрак и тоже подошёл к окну. До этого он не обращал внимания ни на грозу, ни на дождь, но теперь видел потоки воды во внутреннем саду, куда выходили окна комнаты. Дорожки развезло, ручьи несли грязь и ветки, дальше всё терялось в пелене дождя. Садовники занимались развороченным кустом, и сначала Айден не понял, с чего его так перекосило, но быстро догадался, что попала молния.

Сейчас не было грозы, но дождь шёл бесконечным потоком, и в нём то и дело проскакивало… что-то. Сгустки материи. Как пыль. Взвесь. Тёмный туман.

Айден понял, что простоял у окна слишком долго, когда ему на плечо мягко легла рука Николаса:

— Мне жаль.

— Что? — Айден не понял сначала.

— Мне жаль, что тебе пришлось это испытать. А теперь расскажи обо всём, что произошло с момента, как меня заперли в спальне.

Николас переоделся в чистую льняную одежду, от него приятно пахло мятой, а вот высушить волосы он не удосужился, слегка вытерев полотенцем. В основном потому, что снова залез под одеяло, перебравшись на чистую сторону. Как бы ни хорохорился, он был ещё слаб после болезни, на ванну ушла последняя энергия, сейчас и сидеть среди подушек Николасу было нелегко.

Устроившись на диване, Айден завернулся в плед и рассказал и о Капелле, и о Мюррее, и о том, как после этого разразилась гроза. Как Кристиан пришёл поговорить с Айденом, и возникла мысль, что идеальная связка с тенями выжжет болезнь. О том, как кровь Николаса отправили на изучение, и это поможет с противочумным лекарством.

Слушал Николас задумчиво, полуприкрыв глаза, если бы Айден не ощущал по связи, то решил бы, что Николас задремал. Но он не спал, и в голове у него совершенно точно раскладывалась картина из составных частей. Такое не показывала даже связь, но Айден хорошо знал Николаса. Наверняка, если бы не слабость, он бы уже надевал мундир и шёл вникать в произошедшее прямо на месте. Но пока возможности не было, работал головой.

Когда Айден замолчал, Николас перевёл дыхание, поднялся и налил себе чай. Пусть тот и был ужасно холодным, но всё равно приятно промочить горло.

Старательно устроив себе гнездо из подушек, Николас уселся и обхватил руками колени. Он молчал, и Айден первым нарушил тишину, шум дождя его раздражал:

— Я не отдал приказ арестовать Кассандру, но отдам, конечно. И эту Аделин. Мюррей говорил о женщине, точно одна из них. Жаль, Мюррей не рассказал, но уже неважно.

— Хорошо, что не рассказал, — проворчал Николас. — Ты успел разнести его дом и устроить над столицей грозу со своей магией. Если бы пошёл к Кассандре, кто знает, выстоял бы город. И ты сам.

Айден хотел поддержать шутку или ответить чем-то забавным, но вовремя прикусил язык, когда понял, что Николас не шутил. Действительно неизвестно, что бы произошло, если бы Айден полностью потерял контроль над собой.

— А если в этом и была цель? — спросил Николас.

Не понимая, что он имеет в виду, Айден вернулся на софу и приготовился слушать, а Николас аж привстал среди подушек:

— Так, смотри. Изначально Кассандра или Аделин пришли к Мюррею. Им требовались жертвы и информация о тебе. Думаю, второе было решающим, всё-таки глава Синдиката в силах узнать детали. И я подозреваю, он выдал дамам гораздо больше, нежели Капелл с его россказнями о поэтическом обществе. Бездна! Да про нашу с тобой связку или про то, что тебе дорог Роуэн, Кассандра и сама знала.

— А что мог раскопать Мюррей? — удивился Айден.

— Например, о том, почему ты оказался в храме и воспитывался там десять лет. О том, что в подростковом возрасте твоя магия была нестабильна. Мы думали, из храма кости брали, но что, если сообщник изначально именно о тебе рассказал?

Вспоминать о том, как не владел собственной магией, Айден не любил. Тем более это в прошлом, сейчас магия отлично ему подчинялась. Но пока Николас выстраивал цепочку и излагал факты, не озвучивая выводов, зревших у него в голове:

— Мюррей выдал информацию о тебе, а заодно подсунул неугодных ему жертв и подсказал, какие здания заброшены, какие тоннели где есть. Кассандра захотела чайную, наверняка там и встречались те, кто творил запрещёнку. Мюррей решил заработать на эликсире, вот и согласился. Но гниль пошла сильнее. Тут бы Мюррею спохватиться и ненавязчиво сдать сообщников, но он оказался долбаным психом, который хотел конца света. Но чего хотят Кассандра с Аделин? Им-то гниль зачем? Они ничего с этого не имеют.

— Кроме хаоса.

Они посмотрели друг на друга одновременно. Когда Айден произносил эту фразу, у него ещё не было чётких мыслей, но стоило озвучить, как вывод выкристаллизировался. Николас чётко его уловил.

— Разбудить хаос, — прошептал Айден. — Мюррей сказал, разбудить хаос.

Медленно Николас кивнул.

— Хаос. Кассандра и Аделин хотели хаоса, Айден, всегда только хаоса.

Айден вспомнил, как повторяли, что общее полотно магии в городе волнуется. Один Равенскорт, каким бы сильным он ни был, не смог бы разболтать общую магию.

А вот гниль — легко.

— А когда был достигнут нужный уровень хаоса, — тихо продолжил Николас, — понадобились твои силы как остриё их запрещёнки. Чтобы направить всё это на разрыв в пространстве.

Ошарашенно Айден смотрел в окно, где шелестел дождь. В каком-то смысле он был рад, что не вся ответственность за непогоду лежит на нём.

Николас продолжал:

— Заражать меня было опасно, но я вышел на чайную, да и ты кинулся проверять меня при одном подозрении на болезнь. Они хотели убить меня, пошли на риск, что ты заразишься… потому что у нас идеальная связка. Моя смерть повлияла бы на тебя больше всего.

Наверняка в доме леди Лоусон её уже давно нет, как и Аделин. Они понимали, что Айден придёт, и он бы всё там разнёс. Кто знает, что бы при этом осталось от него самого, но и сейчас идёт дождь, бушует гроза, полотно магии нестабильно.

— Но они вряд ли верят в левиафана, — заметил Айден.

Николас помотал головой:

— Древние семьи способны открывать двери в другие пространства.

— Но не умеем.

— Вот! Так записано в древних трактатах, так творили страшную магию в Кальтоне. И ты точно в силах открыть карман в пространстве или даже дверь в потустороннее. Ты сделал это в Академии!

— Не совсем…

— Поэтому они хотели хаоса. Задержали императора, чтобы ты остался один на один с гнилью и ответственностью. Уверен, Мюррей выяснил, как ты переживаешь за свои обязанности! Во дворце это не такой уж секрет. Всё, чтобы расшатать твою магию, ведь раньше она была неустойчива! Значит, и в этот раз ты мог сорваться, а вместе с тобой все тени. Хаос. Чтобы открыть дверь. Наверняка у них наготове запретные чары, чтобы направить разбушевавшуюся силу и разорвать ткань пространства.

По спине Айдена невольно пробежала дрожь. И он подумал о Роуэне, как в последнее время ему было плохо. Возможно, до него тоже смогли как-то добраться. Во дворце всё проверялось. Может, у Кристиана? Хотя он внимателен.

— Айдз, — изменившимся голосом сказал Николас, то ли подумав о том же самом, то ли уловив эхо в мыслях Айдена. — Склеп. Ты говорил, Роуэн часто ходит в семейный склеп. Пошли магов проверить. Нет, пошли самих Алденов! Кладбище формально не входит в юрисдикцию гвардии, они его не охраняют, как дворец. А есть запрещёнка, которую можно повесить на стены.

Если это так, то каждый раз, когда Роуэн ходил к Конраду, на него действовали запретные чары. Маги постоянно проверяли дворец, покои принцев, их самих, но никому не приходило в голову проверить склеп. А если Мюррей собирал информацию с помощью шпионов, не так сложно выяснить, что Роуэн часто бывал на кладбище.

— Я их убью, — ровно сказал Айден.

Вдалеке снова загрохотало, и Николас глянул с тревогой. Почти защекотала связка, это было странное ощущение, Айден опешил и с недоумением уставился на Николаса. Тот хитро улыбался:

— Нет. Раз уж я не помираю, то творить дичь не позволю.

— Это правосудие.

— Это? — Николас не глядя ткнул пальцем в окно. Дождь превратился в ливень. — Это хаос. За хаос тут отвечаю я, а ты у нас сдержанный принц. Не давай им то, чего они хотят.

Последнюю фразу Николас произнёс серьёзным тоном, и Айден подумал, что он прав. Айден сейчас неустойчив, если он позволит взять верх гневу, кто знает, какие последствия будут иметь тени. Вполне возможно, план Кассандры и Аделин увенчается успехом, они используют его бесконтрольную хаотичную силу и откроют дверь в иное пространство, чего бы они ни пытались этим добиться.

— Скоро Праздник смерти, — сказал Николас. — Люди соберутся в храме, императорская семья обязана присутствовать.

— В Совете предлагали отменить из-за эпидемии. Другие не согласны, говорят, это поддержит моральный дух людей, надо всего лишь всех проверять на гниль, увеличить меры… но я был против.

— Нет, проведите праздник, — уверенно сказал Николас. — А до этого никому не сообщай о том, что произошло ночью.

— В смысле?

— Пусть думают, что я мёртв, а ты раздавлен. Ты не будешь появляться на людях, это нормально после смерти одного из связки. Но на праздник пойдёшь. Кассандра решит надавить на тебя, чтобы ты выпустил силу до конца, и она использовала её запрещёнкой. Тут-то мы и схватим.

— К чему сложности? — нахмурился Айден. — Арестуем Кассандру и Аделин.

— Готов поставить все позвонки своего мундира на то, что их дом пуст. Они не глупы. Оставили Мюррея на растерзание, но сами затаились, чтобы не попасть под раздачу теней.

— Объявим в розыск.

— Ты настроишь против себя Совет. У нас слишком мало доказательств.

Айден понял. Он пытал Капелла, убил Мюррея, разрушил его дом. Против Кассандры нет улик, аристократы решат, что Айден срывает злость, а Совет заявит, что он принц, не умеющий держать под контролем эмоции, либо тиран, которому они совершенно точно не рады.

Особенно с учётом того, что Кассандра и добивалась сорвавшихся теней Айдена.

— Пусть барышни покажут себя, — сказал Николас. — Пусть угрожают тебе, думая, что ты беззащитен. Пусть угрожают безопасности империи. И тогда ты их накажешь.

И положишь на стол Совета артефакт с запретными чарами, который должен был направить энергию Равенскорта. Это будет выглядеть как прозорливость и победа принца в глазах Совета. Да и наказанию Кассандры с Аделин никто противиться не станет.

Николас хитро улыбнулся:

— И неужели тебе неинтересно узнать, зачем они всё провернули? Что у них там в ином пространстве?

Хуже всего, Айдену и правда было любопытно. Наверняка сёстры надёжно подчистили следы, если судить их сейчас, можно ничего и не найти, а бушевать Айдену больше не хотелось, это опасно. Прежде всего Николас сейчас оберегал его самого. Не давал Айдену пойти и спустить силу с поводка, раствориться в тенях и гневе.

Николас защищал его даже от самого себя.

И любопытство, Бездной клятое любопытство! Айден горестно вздохнул:

— Ежовая ты жопка, знаешь, как надавить.

— Только поддержать, Айден, только поддержать, — рассмеялся Николас.