Действуем согласно протоколу

Экипаж ехал сквозь кин-кардинский туман, и обычно он казался Николасу красивым, но сегодня выглядел зловеще. Где ты будешь, когда придёт чёрная гниль? А вот она уже, прячется в тумане, пронизывает улицы и стелется по мостовым. Захватывает квартал за кварталом, как сорвавшийся с цепи дикий зверь, призванный запретной магией, но не приручённый ею. Вгрызающийся в нутро города и выплёвывающий мертвецов в стылую землю.

Город дышал через лёгкие мёртвых. И дыхание несло лишь смерть.

— Какие красивые фонари!

Майлз мрачного настроения Николаса не разделял. Буквально прилипнув к окну экипажа, мальчик пялился на густой туман, скрывший улицы. Николас выглянул и был вынужден согласиться:

— И правда, красиво.

Укутанные туманом газовые фонари светили мягко и призрачно, но выглядело не зловеще, а наоборот, уютно. Тем более экипаж уже ехал по Лунному кварталу, где расположились многочисленные чайные и прочие похожие заведения, и фонари здесь были чуть иными. На цепях покачивались кованые корпуса с замысловатыми узорами. Сквозь стенки, пронизанные мельчайшими отверстиями, медовый свет создавал сказочное ощущение.

Изначально поехать в чайную «Атеней» Николас планировал с Линардом. Но дел в Управлении было много, тем более этим утром нашли подтверждения тому, что на китобойнях Стэнхоупа промышляли контрабандой мандрагоры. Само по себе не Бездна какое преступление, но тут из Научного общества пришёл полный состав Бентовского эликсира, где как раз та самая мандрагора.

Через китобойни Элиаса перевозят мандрагору, в то время как его сестра, второй человек в Торговом синдикате, использует эту мандрагору для эликсира. Выглядело подозрительно, особенно вместе с новостями, что запретная магия была направлена на гниль.

Линард остался составлять доклад для Айдена и руководить, а Николас отправился в чайную, последнее предприятие «Атенея». Он не рассчитывал найти что-то исключительное, но проверить стоило, раз уж и купальни «Атенея» оказались задействованы, и там напали на ведущих расследование. Точно не хотели, чтобы что-то нашли.

Николас ещё думал, ехать или нет, но пришло подтверждение, что эликсиры изготавливают на заводах «Атенея». Кому они принадлежат, выяснить было сложно, и Николас попросил написать об этом в отчёте для Айдена, может, принц спросит у Фелиции, и она даст информацию Синдиката.

Линард предложил взять с собой Майлза, чтобы выглядело так, будто после службы лорд Николас Харгроув и его юный воспитанник просто так зашли в чайную.

— И Майлзу полезно отвлечься, — заметил Линард. — Он ведь наверняка у тебя дома сидит?

Николасу даже сделалось чуточку стыдно. Учёбой Майлза загрузил, а вот на обычную прогулку никак не мог выбраться, невольно заперев мальчика в четырёх стенах с редкими и непродолжительными поездками во дворец на занятия.

Николас взял экипаж Управления, приехал домой и предложил Майлзу прогуляться до чайной, не скрывая, что ему нужно туда как дознавателю. Последнее, кажется, привело Майлза в восторг, его вдохновила мысль, что он тоже будет участником самого настоящего расследования.

Всё-таки чайная — не закрытые купальни. Подвоха Николас не ожидал.

Экипаж остановился, выпуская пассажиров в туман. Фонари выстроились вдоль булыжной дорожки, ведущей через внутренний двор к невысокому зданию с богато украшенными резьбой фронтонами и забавно загнутыми уголками крыш, как в Мильской империи, откуда и привозили самый вкусный чай.

Шагая в мягком свете кованых фонарей, Майлз во все глаза уставился на здание:

— Ого!

— Ты что, не был в чайной? — начал подозревать Николас.

Майлз стушевался и опустил глаза:

— Отец говорил, что пока рано. Вот когда поступлю в лицей и летом приеду…

— Ну, несовершеннолетних в чайные не пускают, но в сопровождении взрослых можно и нужно.

— Отец и не ходил. Он предпочитал мужские клубы.

Как и многие аристократы, хотя Николас их не понимал. Он как-то посещал вместе с Линардом одно такое заведение и чуть не умер со скуки. Мужчины пили дорогой алкоголь, курили крепкие сигары, но обсуждали в основном политику, цену на шёлк и неурожай пряностей в Арверии. Николас решил, что ему в подобных местах делать нечего, пока он не собирается вкладываться в очередной корабль в Белгассию и торговать муслином.

На пороге стояли две статуи, изображавшие дев в тончайших нарядах. Хотя выглядели они пристойно, Майлз всё равно вытаращился с удивлением, а Николас чинно пояснил:

— Водные духи из керавийской мифологии.

Майлз сдавленно угукнул, и сквозь стеклянные двери вместе с Николасом вошёл в чайную.

Салоны, устраиваемые леди, были центрами искусства, но не единственными точками притяжения. Считалось, что в чайных собираются представители среднего и порой высшего класса, чтобы обсудить не политику, а последние научные открытия, географические данные, пьесы и вышедшие книги. Атмосфера царила свободнее, нежели в ресторанах, хотя и не настолько расслабленная и всецело посвящённая искусству, как на салонах.

Чайных в квартале было не так много, но Николас бывал в других во время обеда, тех, что ближе к Управлению. В «Атеней» Николас раз или два заходил, поэтому не растерялся. В отличие от Майлза, замершего с открытым ртом. И не сразу сообразившего, что слуга на пороге просил верхнюю одежду.

Помещение представляло собой большой зал вытянутой формы, вместо чадящих газовых фонарей тут были магические, ещё и висевшие в воздухе на разном расстоянии от потолка, тоже кованые, с узорами. Они освещали изящные резные арки и колонны, на столиках горели свечи, а у дальней стены расположился фонтан с более фривольной скульптурой водного духа с большим витражным окном над ней. В воздухе стоял лёгкий аромат цветов и выпечки.

Обычно чайные выбирали тот или иной оттенок, он становился их ведущим и буквально визитной карточкой, в «Атенее» это был фиолетовый. Многочисленные драпировки, скатерти и воздушные ткани на окнах, светлые, как дымка на горизонте перед грозой.

— Вы будете вдвоём? — осведомился слуга.

— Да, — ответил Николас. — Если не увидим знакомых.

Слуга понимающе кивнул: столик нужен на двоих, но с возможностью того, что может кто-то подсесть. Это означало, что Николас не прочь принять участие в дискуссиях, которые обычно разворачивались позже вечером, но пришёл не ради них.

Николас повёл к одному из столиков, на ходу протягивая слуге визитку. Это не считалось обязательным, но вошедший таким образом обозначал свою личность.

Столик располагался в углу, чтобы Николас видел всю чайную, а Майлз полюбовался на зал. За их спинами расположилось два окна с воздушным тюлем, стол покрывала тяжёлая скатерть оттенка спелого винограда, а в пузатой вазе стояли ирисы вперемешку с экзотическими орхидеями, чьи соцветия напоминали крылья бабочек и переходили от нежно-сиреневого к пурпурному.

— Лорд Харгроув желает что-то сразу? — спросил слуга, проворно зажигая многочисленные свечи на столе. Магией он не пользовался, обычными спичками.

— Я и мой воспитанник хотим ознакомиться с меню, — сказал Николас, чтобы обозначить статус Майлза.

Тут же перед ними оказались прямоугольные листы бумаги, все позиции были написаны от руки.

— Ты успел пообедать?

— Нет, — ответил Майлз почти вопросительно.

— Отлично! — Николас перешёл на заговорщицкий шёпот. — Потому что я тоже нет, и пришёл сюда не только чинно пить чай и вызнавать всё об этом месте, а ещё и поесть.

Недолго думая Николас взял и сэндвич с огурцом и маслом, и сэндвич с китовым мясом. Он как раз в красках рассказывал Майлзу, что мясо берётся из хвостовой части, нарезается тонкими ломтиками и приправляется соусом с тёртым белгассийским имбирём.

— Сырым едят? — ужаснулся Майлз.

Николас заверил, что это вкусно, но когда подали сэндвичи, Майлз с опаской попробовал их только после того, как огромный кусок откусил Николас. Им принесли также свежие сконы со взбитыми сливками и два чайничка из тонкого фарфора. Поклонившись, слуга пояснил, что один был с фруктовым чаем, для Майлза, а второй не с простым чаем, как хотел Николас, а с элитным сортом «золотая улитка», подававшийся особым гостям.

— Распоряжение леди Лоусон.

Слуга кивнул в дальний конец зала, и, приглядевшись, Николас заметил маленький столик в углу, рядом с фонтаном. Его наполовину скрывала расшитая цветами ширма, но там сидела Кассандра Лоусон с кем-то, возможно, с сестрой, судя по мелькнувшим платью и голове, но Николас не был уверен. В отличие от собственного салона, Кассандра выглядела не так экстравагантно, по крайней мере, без змеи вокруг шеи. Её платье казалось обычным, зато шляпа была настоящим произведением искусства с широкими полями, цветами, лентами и даже небольшой гипсовой фигуркой, но Николас не мог разглядеть, что она изображала.

Кассандра улыбнулась ему и вернулась к разговору с собеседником. Николас кивнул:

— Поблагодари леди за щедрость.

Слуга испарился, а Николас открыл чайник, сунув нос, и поморщился: ну что за срань, аромат был горьковатым, заваривать ещё крепче Николас не стал, сразу налив.

— Хочешь попробовать? — предложил он Майлзу.

Тот скривился:

— Твоё выражение лица не впечатляет. И я люблю фруктовый.

Настаивать Николас не стал, щипцами кинул сахара и щедро залил молоком.

— А почему она угощает чаем? — спросил Майлз.

— Чего-то хочет от меня. Через день-другой придёт приглашение на её салон, где мне всенепременно надо прочитать стихи. Или просьба поговорить с леди как дознавателю. Не забывай, мы ещё и делами аристократов занимаемся.

— Вряд ли вам сейчас до того.

Николас хмыкнул:

— Дворяне полагают, что мы так и ждём, когда они угостят нас чаем, ненавязчиво подарят билеты в оперу и повесят на нас свои проблемы.

— И вы соглашаетесь?

— Нам всё равно решать их проблемы. А так хоть чай вкусный попью или в оперу на премьеру попаду. Зачем отказываться?

Чего хочет Кассандра Лоусон, Николасу было интересно, но он предполагал, это связано с очередным салоном. Все знали, что искусство было в центре внимания Кассандры. Порой Николас полагал, что это всего лишь удобная сфера, где Кассандре нравилось привлекать внимание нарядами или выходками.

— У неё, кстати, дочь твоего возраста, — заметил Николас. — Нет, вроде младше… не помню. Кажется, её никто толком не видел. Но возможно, леди Лоусон не будет против твоего присутствия на одном из её салонов.

Майлз опустил глаза, и Николас подумал, что мальчик попросту не готов к такой бурной светской жизни, можно понять… но Майлз тихо сказал:

— Странно устраивать салон, когда в городе чума.

— Ты прав, — серьёзно ответил Николас. — Но пока дворян не касаются проблемы чумы, они предпочитают их не замечать. А ты откуда о гнили знаешь?

— Читаю газеты. Их каждое утро приносят и на крыльце оставляют.

— Правда? Вельма распорядилась?

— Ты.

— Какой я молодец!

Николас об этом совершенно не помнил, но да, наверное, распорядился, всем же приходили газеты по утрам, но чаще он читал их в Управлении, куда кто-то из дознавателей обязательно приносил свежий номер.

Чай оказался горьким и с привкусом травы, Николас понадеялся, название «золотая улитка» не означает, что вместе с растениями засушили настоящих улиток. Но Майлз прав, что не стал пить эту гадость. Жест вполне в духе леди Кассандры: вроде как распорядиться о подаче элитного напитка, но сам по себе он отвратительный. Ещё и услугу попросит!

Оказавшись вдвоём в чайной, без необходимости куда-то бежать вот прямо сейчас, Николас думал не о том, что надо выяснять, успеется, а поглядывал на Майлза. Дела в городе и с расследованием шли плохо, но всё равно было немного стыдно, что Николас не интересовался делами мальчика так, как стоило бы.

Майлз сидел чинно, откусывал тост аккуратно, стараясь не проронить ни крошки. А стоило маленькому кусочку упасть на скатерть, торопливо подхватил его и отправил в тарелку.

— Ты сейчас напоминаешь Айдена.

Ожидаемо Майлз замер и уставился почти испуганно:

— Вряд ли я похож на его высочество.

— Когда мы с ним познакомились, он был скованным, не делал лишних движений. Он и сейчас на публике сдержан.

— И вы стали друзьями?

— Нет, я обозвал его храмовым мальчиком и при первом же зачаровании снёс его щиты, и он чуть не снёс меня тенями.

Майлз вытаращился, недоеденный тост так и остался в руке:

— И что сделал его высочество?

— Поведал мне свои тайны.

Майлз скорее старался быть сдержанным, не зная, что ему можно, а что нельзя. Айден не был напуган, но тоже был растерян.

— Я хотел поблагодарить, — тихо сказал Майлз. — За то, что взял меня к себе.

— Рад, что ты хотя бы перестал говорить со мной официально, — проворчал Николас.

— Я постараюсь себя вести достойно и не опозорить…

— Бездна, нет!

Уставившись на Николаса во все глаза, Майлз удивился, а Николас вздохнул. Ему казалось, мальчик уже должен был понять некоторые вещи, и вроде бы всё шло хорошо, но стоило выйти в люди, и он снова стал похож на испуганного зверька.

— Нет, — спокойнее сказал Николас. — Не надо вести себя достойно. Будь собой. Будь настоящим. Не нужно оправдывать ничьё доверие или соответствовать чьему-то представлению о том, каким ты должен быть.

Сначала Майлз стушевался, а потом хитро улыбнулся, и сквозь шкурку прежнего испуганного зверька выглянул лисёнок, порой то и дело показывающий любопытную мордочку. Как казалось Николасу, всё чаще и чаще, хотя он не мог не думать, в какую же клетку Майлза посадили дома, требуя от него соответствовать титулу будущего лорда.

— А если я разрушу репутацию?

— Твои проблемы, — пожал плечами Николас. — Получишь наследство и отдувайся с репутацией, когда станешь лордом Дотлером. А я свою и без тебя угроблю, если захочу. Соблюдай правила, но не подстраивайся под общество.

— Я хочу, чтобы вы… ты мной гордился.

— Буду, если ты будешь счастлив.

Прозвучало уж слишком высокопарно, Николас внутренне поморщился, но поправлять себя не стал. Он сказал ровно то, что думал, и надеялся, Майлз его понял. По крайней мере, улыбнулся мальчик тепло и по-лисьи.

Тосты с китовым мясом как раз подошли к концу, и настала очередь сконов, выпечки, хрустящей снаружи и нежной внутри, с шапками взбитых сливок, когда рядом со столом возникла знакомая фигура:

— Николас! Дружище!

Гордон Келли только вошёл, и слуга вился вокруг, пытаясь забрать пальто, а раскрасневшийся Гордон отмахивался, но верхнюю одежду отдал.

— Гордон! — обрадовался Николас.

В последний раз они виделись на салоне леди Кассандры, хотя Гордон был так пьян, что вряд ли вспомнит.

— Гордон Келли, — чопорно представил Николас Майлзу. — Он пишет чудесные пьесы. А это Майлз Дотлер, мой воспитанник.

— Серьёзно? — восхитился Гордон. — Даже не знаю, сочувствовать тебе, парень, или радоваться. Николас будет большую часть времени пропадать на работе, зато когда всё-таки появится дома, расскажет такое, о чём не напишут в газетах.

— Брат Гордона работает в «Вестнике», — пояснил Николас.

Майлз вежливо поздоровался, а Николас подумал, что встреча с Гордоном — несомненная удача. Он общался со многими людьми и знал всех, а благодаря брату зачастую обладал потрясающей информацией. Возможно, он в курсе, кто владеет этим местом.

— Какими судьбами здесь? — спросил Николас.

— О, сегодня будут обсуждать книгу новомодного доктора из Фельдвиса. Представляешь, он утверждает, что все наши проблемы происходят из детства!

— Как любопытно. Присоединишься к нам, пока не начались дискуссии?

— Нет, — с видимой досадой ответил Гордон, разрушая прекрасный план Николаса о расспросах. — Меня пригласили леди Лоусон и леди Хэмптон посидеть с ними за чаем. Кассандра заинтересовалась моей новой пьесой.

Уходить Гордону не хотелось, но если он обещал дамам, то обещания не нарушит. Да и для карьеры полезно. Он уже собрался, когда, к удивлению Николаса, из глубины зала к ним подошла ещё одна гостья, Аделин Хэмптон, сестра Кассандры.

Она была в платье цвета предгрозового неба, как и на салоне, тёмные волосы косой лежали вокруг головы, небрежные пряди подчёркивали длинную шею. Аделин улыбалась, но это была улыбка аристократки, привычная маска, не затрагивающая холодные серые глаза.

Собственной семьи у леди Аделин не было, она порой писала мрачные рассказы, где героини страдали от тоски по чудовищам, а после умирали от их когтей. Она походила на ядовитый цветок: бледные ключицы в обрамлении тяжёлого серого платья, всполохи живых ирисов в причёске, холодные глаза и чуть вздёрнутый нос.

Кассандра была диким, неистовым цветком, в лепестках которого ползали змеи, Аделин же — плющом, раскинувшим зелень вокруг сестры.

Она взяла Гордона под руку, и тот покраснел. Николасу стало понятно, что пригласила его Аделин, а разговор с Кассандрой о пьесе скорее предлог.

— Добрый день, лорд Харгроув, — поздоровалась Аделин. — Рада вас здесь видеть.

Она скользнула взглядом по почти пустому чайнику и глянула на Майлза. Он совсем стушевался и уставился на скатерть.

— Леди Аделин Хэмптон, — представил Николас. — А это Майлз Дотлер, мой воспитанник.

Если Гордону имя Майлза ни о чём не сказало, то на лице леди Аделин отразилось узнавание:

— Дотлер? Чья семья погибла недавно? Эти ужасные убийства…

— К счастью, Майлз выжил.

— И правда. К счастью. Слышала, вас не было в доме в тот момент, лорд Дотлер?

Майлз не ответил и так и не поднял головы, что, вообще-то, было невежливо, но, видимо, с него хватило светских мероприятий на сегодня.

— Его не было, — подтвердил Николас.

Больше Аделин ничего не спрашивала, но ещё несколько мгновений смотрела внимательно, а потом отвела от мальчика взгляд:

— Останетесь на дискуссию, лорд Харгроув? Было бы любопытно узнать ваше мнение.

— Нет, увы, дела. Спасибо за приглашение и поблагодарите леди Кассандру за чай. Я редко бываю в этой чайной, и она меня приятно удивила. Возможно, вы знаете, кому принадлежит заведение? Мне бы хотелось при возможности и хозяину выразить восхищение.

— Почти всё в городе принадлежит Торговому синдикату, — усмехнулась Аделин. — Этим местом владеет лорд Мюррей, но некоторое время назад он передал его в управление моей сестре, чтобы она обустроила здесь всё и устраивала дискуссии. Предыдущие владельцы почти разорили чайную. И мне показалось, лорд Мюррей старался побыстрее избавиться от заведения. Но у Кассандры талант, как видите!

— Да, — пробормотал Николас.

Он рассы́пался в благодарностях, хотел поцеловать руку леди Аделин, но она рассмеялась, что в чайной не нужны формальности.

Когда Аделин с Гордоном наконец-то ушли, Николас залпом допил чай в чашке, перевёл дыхание и покосился на Майлза:

— Ты чего?

Майлз сидел бледный, губы его дрожали, как будто он сейчас заплачет.

— Майлз? — насторожился Николас. — Что с тобой?

— Я могу уйти в экипаж? Пожалуйста…

Подозвав слугу, Николас быстро расплатился, и они оделись. Движения Майлза были деревянными, и Николас положил руку в перчатке ему на плечо, ненавязчиво подталкивая к экипажу. Усевшись напротив, Николас тихо спросил:

— Что случилось?

Майлз поднял белое лицо с огромными глазами и выдохнул:

— Женщина… она похожа на ту, что была дома… в ту ночь…

В ночь убийства его семьи.

— Это она? — всполошился Николас. — Она была среди тех, кто творил ритуал?

— Я не уверен… волосы не такие, но голос, голос тот же.

Майлз снова опустил взгляд на сцепленные на коленях руки, и Николас подумал, может, стоит обнять мальчика, успокоить или что-то вроде того? Растерявшись, сказал:

— Всё в порядке, Майлз. Сейчас ты в безопасности. Мы поедем во дворец, хорошо?

Майлз кивнул, а Николас откинулся на спинку сиденья, и его мысли бились внутри головы, как слетевшиеся на свет мотыльки.

Леди Аделин внешне была типичной мархарийкой с манерами потомственной аристократки и самым обычным голосом. Лучше многих Николас понимал, что Аделин могла быть лишь похожа на ту женщину, но Майлзу этого хватило, чтобы вызвать воспоминания прошлого, напугать, отправить в ту ночь.

Экипаж двинулся по улочкам Кин-Кардина, а Николас думал, что гадать, безусловно, бессмысленно. Нужно, чтобы Майлз успокоился, расслабился, а после можно будет показать ему и портрет леди Аделин, и портрет Кассандры. У Лидии вроде были зачарованные амулеты, позволявшие менять цвет волос на изображении. Женщины пользовались им, прежде чем примерить подобные штуки на собственные причёски. Сложные чары, но не запретные.

Как бы Николасу ни хотелось заняться делом как можно быстрее, он видел, насколько напуган Майлз. Давить на него слишком жестоко. Пусть почувствует себя в безопасности.

Если Аделин заподозрила, что Майлз был в доме в ночь убийства Дотлеров, и леди связана с убийцами, то они сейчас могли решить, что остался живой свидетель. И его стоит убрать как можно быстрее.

Особенно если Аделин поняла, что Майлз узнал её.

Николас решил ехать не домой, а во дворец, где Майлз будет под охраной императорской гвардии. Сейчас там Лидия, а никого лучше, кто бы мог обращаться с младшими, Николас не знал. Он же хотел как можно быстрее поговорить с Айденом.

Планы осуществились наполовину.

Лидия оказалась занята, и Николас отчасти порадовался, Майлз выглядел таким несчастным и потерянным, что оставлять его Николас не хотел. Они просидели в гостиной покоев Николаса ещё несколько часов за разговорами, пока не пришла Лидия.

— Я получила записку, — сказала она. — Ты не представляешь, что сегодня творилось в Совете! Айден сорвался в Научное общество, но я с ним после этого не виделась. Сейчас он занят с твоим отцом и императрицей.

С досадой Николас подумал, что разговор придётся отложить до позднего вечера. Зато они с Айденом обменяются всеми новостями. Хотя, если он побывал в Научном обществе, уже знает и о составе эликсира, и о контрабанде мандрагоры.

— Айден приказал арестовать Роджера Капелла, — сказала Лидия.

— Бывшего мужа Лорены? За что?

— Не знаю, но его приказано доставить во дворец.

— Вот и чудненько! Я как дознаватель смогу его допросить. Когда пойму, о чём именно.

Решив не терять времени, Николас отправил записку Линарду, но раз тот не присылал ничего сам, значит, новостей не было. Сообщив ему о владельцах чайной «Атеней», Николас попросил проверить Кассандру и её сестру, при необходимости проследить за ними.

Оставив Майлза с Лидией, Николас решил, пока Айден занят, стоит поговорить с Дэвианом. Он точно в курсе всех новостей. В коридоре опять скрутил кашель, и Николас с раздражением подумал, что его простуде давно пора пройти, ну сколько можно, у него ещё дела!

Дэвиана в покоях не оказалось, и Николас разжёг камин поярче, завернулся в плед и сел около огня, но всё равно подмерзал.

Прошло всего полчаса, и Дэвиан явился вместе со слугой, накрывшим чай. По-прежнему покашливая, Николас с благодарностью взял чашку.

— Что здесь происходит? — спросил он. — Что обсуждают Айден с моим отцом и императрицей? Почему Капелла арестовали? Где он сейчас?

— Эй-эй, помедленнее, — усмехнулся Дэвиан. — Капелла привезли во дворец, позже вместе с Айденом поговорите с ним.

Прежде чем задавать вопросу Капеллу, Николас хотел выслушать, в чём его обвиняют, и Дэвиан быстро и чётко обрисовал картину. Николас собирался разозлиться на урода, наверняка причастного к письмам, но чувствовал себя таким слабым и уставшим, что задумался, стоит ли ему идти на допрос. Для этого же надо встать с кресла.

— Николас? — насторожился Дэвиан. — Ты в порядке?

Отстранённо Николас подумал, что ещё недавно задавал похожие вопросы Майлзу, но вместо ответа снова закашлялся. Он хотел кивнуть и заверить, что, видимо, городской туман не пошёл ему на пользу, но Дэвиан уже оказался рядом и коснулся лба:

— Ты горишь. Я вызову лекаря.

Айден малодушно опустил голову на стол, спрятав лицо в руках. Свет в кабинете приглушил, сидел в темноте и тишине. Последние несколько часов он решал вопросы снабжения закрытых кварталов с матерью и фельдмаршалом Харгроувом. Когда пришла записка от Николаса, Айден сначала решил, что это отличный повод сбежать, но взял себя в руки. Он принц, прежде всего важные дела, а после можно поужинать с Николасом и Дэвианом. Если бы у Николаса было что-то срочное дознавательское, он бы так и сообщил.

Поэтому Айден выбрал работу, а теперь переводил дыхание и собирал себя воедино, уныло думая о том, что сейчас либо снова откладывать посиделки у камина и идти допрашивать Капелла, либо оставлять мужа Лорены на утро, а это значит, отдалять разгадку… и наверняка обрекать себя на бессонную ночь.

Вздохнув, Айден выпрямился. Поднялся из-за стола и вышел из кабинета, направившись к комнатам Дэвиана, где тот ждал с Николасом. Возможно, Айден успеет выпить чаю, и они вместе займутся Капеллом.

Айден уже подходил, когда двери покоев внезапно распахнулись и из них буквально вывалился Дэвиан, тащивший Николаса. Связь истончилась, Айден смутно ощущал что-то не то. Взгляд Николаса остекленел, волосы слиплись от пота, он тяжело дышал, то и дело кашляя.

Заметив Айдена, Дэвиан резко остановился, а глаза Николаса расширились, и он вскинул руку:

— Не подходи, Айдз! Не смей подходить!

В голосе билась ярость, и Айден замер. С удивлением перевёл взгляд на Дэвиана и понял, что обычно собранный юрист сейчас… испуган? Растерян? Айден никогда не видел у него подобного выражения лица.

— Дай нам пройти, Айден. Не приближайся.

Айден отошёл в сторону, мало что понимая, но когда Дэвиан и Николас двинулись вперёд, в дверях покоев показался доктор Линдгрен, нижнюю часть его лица скрывал респиратор:

— Ваше высочество, это гниль. Пожалуйста, не подходите и не прикасайтесь к лорду Харгроуву.

— Что? — недоумённо переспросил Айден. — Вы о чём? Какая гниль?

— Прости, Айдз, — пробормотал Николас. — Присмотри за Майлзом. Убийцы могут решить, он что-то видел.

Он закашлялся, и Дэвиан сжал губы, коротко бросил:

— Действуем согласно протоколу.

Чёткие инструкции при обнаружении гнили: изоляция, облегчение симптомов, ожидание выздоровления. Или смерти.

С недоумением Айден стоял, смотря им вслед и пытаясь понять, что происходит. Вместо надрывного кашля ему казалось, он слышит бесконечно повторяющееся «прости, Айдз».