Не побочный эффект

Гниль не была побочным эффектом.

Фраза крутилась в голове Айдена и никак не желала укладываться, как поднятая с пола пыль, кружащаяся и кружащаяся на ветру. Ворох листьев. Высохшая кровь, ржавыми хлопьями сыпавшая с неба и оседавшая на коже.

Отогнав от себя навязчивые образы, Айден не смог отмахнуться от главного.

Он сидел в Зале Имперского Совета, представлявшем собой большую гостиную с вытянутым столом. Стены были обшиты дубовыми панелями, высокие окна, обрамлённые портьерами, выходили во внутренний двор. Солнца сегодня не было, Кин-Кардин снова заволокло туманом, поэтому в Зале зажгли магические лампы. Они освещали книжные шкафы с документами, огромную карту империи во всю стену, вокруг висела россыпь гербов регионов.

Однажды комнату переименовали в Зал Победы, а художникам приказали изобразить на стенах фрески. Теперь Айден уже и не помнил, в честь какой победы, но всё быстро вернули обратно, оставив около двери недорисованную фреску с изображением кита. Видимо, решили, сойдёт за украшение, что-то вроде картины.

На столе расстелили карту Кин-Кардина, по углам придавленную пресс-папье. И вот уже не меньше двух часов несколько десятков советников отчаянно спорили о мерах против эпидемии. Никто не понял, как болезнь близ доков успела вырваться в другие кварталы, но город она охватывала настоящим пожаром, а утром пришёл доклад с кладбища Эвехарн, что у них закончилось место.

Айден честно вникал в обсуждения и старался не обращать внимания на раненую руку, где ныло и чесалось. Заживляющие артефакты отлично сработали, а одежда скрывала наложенный шов. Мысли то и дело возвращались к тому, что чума не была побочным эффектом запретной магии. Город утопал в гнили, и её вызвали намеренно.

Об этом доложил с утра Николас. Он ночевал во дворце вместе с Майлзом, сюда пришёл доклад из Управления, и Николас сразу показал его Айдену.

Чаровники дознавателей поработали над следами ритуалов на «Производстве Грейвза» и пришли к выводу, что гниль и была целью. Поэтому болезнь оказалась смертоносной и опасной. Поэтому она могла передаться по связке и утащить обоих. Последние исследования говорили, что не нужно болеть двоим, второй почти наверняка заражался, если поднимал силу или попросту касался больного.

Чуму создали. Чтобы она убивала. Чтобы она цеплялась за магию — хотя дознаватели допускали, что это могло быть случайностью, простых горожан без способностей к чарам болезнь косила не меньше, чем магов.

После доклада Николас с мрачным видом уехал в Управление, они пытались отыскать следы преступников через мясной завод или купальни. Синдикат и их производство эликсира тоже проверяли.

В голове Айдена не укладывалось, что кто-то мог создать гниль специально. Что все эти убийства требовались затем, чтобы люди кашляли кровью и умирали. Мельком Айден глянул на Лидию, она сидела с хмурым видом и больше не слушала споры, а изучала документы в папке. Ей единственной Айден сообщил о докладе дознавателей.

— Это ничего не меняет, — ответила Лидия. — Пусть Николас и Управление ищут того, кто начал чуму. Тогда и разберёмся зачем. Сейчас важнее, что делать с эпидемией.

Она была права, хотя Айден не сомневался, Лидия, как и он, не могла отмахнуться от навязчивых мыслей. Она однозначно заявила, что причастен Торговый синдикат. Может, они кого-то наняли, кто творил ритуалы, или были с ними в сговоре, но слишком вовремя появился их Бентовский эликсир, который пошёл распространяться по всему Кин-Кардину. Зелье не было лекарством, но облегчало симптомы, а в лёгких случаях, как говорили, могло и вылечить. Ни госпиталь, ни Научное сообщество официально этого не подтвердили, слишком мало исследований, но простым горожанам было достаточно и слуха, чтобы скупать эликсиры.

Лорд Персиваль Эванс не входил в Совет империи, но занимал пост мэра Кин-Кардина, поэтому сегодня присутствовал на собрании. Он то и дело промокал платком лысину, таращил глаза и, кажется, уже с утра хлебнул горячительного из фляжки. Его можно было понять, он и доложил о количестве зарегистрированных больных, распространении болезни по кварталам и о том, как эликсиры стали популярнее чар. А ведь шарлатанские амулеты «от всех болезней» во все времена занимали недостижимый пьедестал продаж!

Фелиция Стэнхоуп сидела рядом с лордом Персивалем, действуя как представитель Торгового синдиката. Сегодня она была удивительно молчалива, едва ли бросила несколько фраз. Она хмурилась и беспокоилась. Хотел бы Айден знать из-за чего! Гнили, эпидемии в городе или того, что всем становится очевидна причастность Синдиката.

На собрание пришёл её брат Элиас. Он тоже не был членом Совета, но представлял промышленников, не понимавших, что делать: закрытие заводов поставит под удар их деятельность, но в рабочие часы они представляли собой скопление людей в замкнутом пространстве. Не избежать касаний и заражений, если хоть кто-то придёт с гнилью.

Впрочем, вопрос решили быстро. Постановили закрыть на карантин заводы, стоявшие в заражённых кварталах, а в близких к ним оставить на усмотрение руководителей, но обязательно усилить меры против болезней, и на каждый завод отправить по чумному доктору, чтобы следил и выявил первые признаки гнили, если таковые появятся.

Элиаса решение удовлетворило, он боялся, что заводы прикажут закрыть, а это будет грозить и потерей денег, и долгосрочными проблемами для всего города.

Смотря на Элиаса, Айден не мог не вспомнить разговоры, будто Фелиция заняла место в Торговом синдикате, чтобы её брата посадили на трон, и у них в руках сосредоточилась власть. Пока Айдену не часто удавалось проверить свою интуицию, но ему казалось, Элиас не человек, жаждавший получить корону.

Его беспокоила сложившаяся в городе ситуация, но вместо участия в обсуждениях, манипулирования или ненавязчивого продвижения своей точки зрения, он выяснял насчёт производств. Айден не знал, волновала ли Элиаса прибыль или, может, люди, но он занимался своим делом, не лез в высокую политику. В ней больше участвовала его сестра. Намного больше.

Элиас походил на Фелицию лишь отчасти. Те же светлые волосы, голубые глаза и утончённые черты лица, но подбородок мощнее, как и плечи. Фелиция была хрупкой, а Элиас высоким и поджарым. В губе у него красовалось тонкое металлическое колечко. В упрямстве он от сестры не отличался, продолжая гнуть своё и возвращая обсуждение к заводам, пока вопрос не решили.

Расслабившись, Элиас откинулся на стуле, но его пальцы по-прежнему то барабанили по столешнице, то теребили сигарету. Курить в Зале запрещалось, но Элиасу хотелось, и он вертел сигарету в руках, уже сильно смяв, и она стала ни на что не годна.

Помимо других министров и лордов, назначенных в Совет, как и Лидия, на встречу пришла императрица, но представляла не корону, а больше говорила о госпитале и отчаянно спорила с канцлером, официально считавшимся главой Совета. Дуглас Уорд был высоким мужчиной средних лет. Он носил густую бороду, скрывавшую выражение лица, что крайне раздражало Айдена. Но его всё раздражало в Уорде, напыщенном хлыще, назначенным на пост канцлера за заслуги семьи. Его отец был другом императора, а когда ушёл на покой, предложил на свою должность сына. В знак уважения Александр согласился. Дуглас Уорд с отличием закончил Юнтанскую академию, блестяще знал законы и обладал хладнокровием, полезным при управлении и в критических ситуациях.

На взгляд Айдена хладнокровие Уорда порой обращалось не в собранность, а в обычную бесчувственность. Вот и сейчас он отстаивал сокращение поддержки короны.

— Вы предлагаете перестать оказывать помощь людям в заражённых кварталах? — ровно спросил Айден.

Все за столом резко стихли. Айден так давно молчал, что наверняка решили, принц вовсе не слушает. Но за лекарскую поддержку отвечала мать, и Айден полностью доверял ей, поэтому не считал нужным влезать. А решение о заводах поддерживал без вопросов.

Николас как-то сказал, что эта манера Айдена ценна в политике: долгое суровое молчание, из-за которого чужое внимание соскальзывало с Айдена. Его считали не вникающим в дела, а потом жёстко расплачивались, когда оказывалось, что Айден молчит не потому, что не слушает, а потому, что говорит, когда считает нужным.

Как сейчас.

Канцлер Уорд тут же нацепил непроницаемое выражение лица, частично спрятавшееся за бородой, и заявил:

— Ваше высочество, конечно же, нет. Я предлагаю разумно использовать ресурсы.

— И куда же вы хотите их перенаправить?

— В госпиталь.

Никто не решался встревать, когда говорил Айден, поэтому он повернулся к матери, и императрица заявила:

— Госпитали переполнены, но там хватает персонала. Помощь нарс-таланских лекарей оказалась как нельзя кстати. Жрецы тоже содействуют.

Она кивнула Верховному жрецу Хорасу Монтгомери. Он предпочитал сидеть молча, но Айден слышал, жрецы Безликого и вправду помогали Императорскому госпиталю.

— Заражённых кварталов всё больше, — стоял на своём канцлер. — Если мы продолжим так же нянчиться с первыми кварталами, не хватит поддержки на новые. Ресурсы ограничены, всё больше людей болеет. Нам нужно обеспечить равные условия для всех.

Айден растерялся, надеясь, что это не слишком бросалось в глаза. Слова канцлера звучали разумно, но согласиться с ними Айден не мог. Раненая рука ныла и тянула. Ужасно захотелось потереть висок, попросить отсрочку минут на десять. Стало так душно, что Айден думал лишь о том, как сбежать к окну, или вежливо ли будет расстегнуть верхнюю пуговицу строгой рубашки. Он не знал, что ответить.

Неожиданно на помощь пришёл Роуэн:

— О каких ресурсах идёт речь, лорд Уорд?

Дуглас Уорд глянул на Роуэна, и на миг в его глазах мелькнуло отчётливое пренебрежение. После он придал лицу приличествующее для разговора с принцем выражение, но Айден успел заметить.

— О временных и человеческих, ваше высочество.

Роуэн не растерялся. Он давно входил в Совет, но в основном формально, его присутствие не требовалось на большинстве встреч, да они его и не интересовали. Он изучал проекты новых садов и финансировал театры, причём и в Кин-Кардине, и по всей империи, знал всё о поисках легендарной Карвальской библиотеки и также хорошо был в курсе социальных программ, как Айден — экономических.

Но подобные вопросы не так часто обсуждали на Совете, поэтому Роуэн предпочитал не приходить. Кроме таких встреч, как сегодня, когда собрались полным составом.

— Я всё равно не понимаю, — благодушно сказал Роуэн. — Мой брат и моя мать говорят, что людей пока хватает. Да, рынки временно не работают, но на складах достаточно запасов, ситуация далека от критической.

— Она может таковой стать. Заражённых областей всё больше. Если люди начнут работать в две смены, чтобы доставлять в закрытые кварталы припасы, мы быстро лишимся этих людей.

— Я могу решить вопрос, — неожиданно подал голос Харгроув.

Фельдмаршал, то есть командующий сухопутными войсками империи. Вместе с военным министром и собственно императором они и составляли верхушку военной силы.

— Имперский мархарийский полк базируется в Кин-Кардине. Эти люди поступят в распоряжение её величества для помощи со снабжением.

Императрица с благодарностью кивнула, и канцлер не высказал возражений.

Айден не любил Лоуренса Харгроува за то, что он отец Николаса, который не ценил сына, не любил его и не желал. Айден находил это несправедливым по отношению к Николасу, а жестокость Харгроува — заслуживающей наказания. К сожалению, применять силу к детям считалось нормой, хотя Айден и мечтал протолкнуть Совету закон, запрещающий подобное. Роуэн его всецело поддерживал, как и отец, но находились более срочные вопросы.

Когда-то Айден подарил Николасу тонкий томик генеалогии нескольких аристократических родов, среди них были и Харгроувы. Как напоминание о том, что пусть Николас и сын своего отца, но ещё и потомок всех предыдущих поколений. Николас цеплялся за мысль, ему нравилось считать себя наследником многих поколений.

Но нелюбовь Айдена к фельдмаршалу не отменяла того, что Лоуренс Харгроув был великолепным тактиком и стратегом, занимавшим пост не из-за положения семьи, а благодаря собственным заслугам.

— Круг магов справляется? — спросил Айден. — Вы окажете помощь?

Оливия и Кедрик Алдены синхронно кивнули. Они возглавляли и Имперский корпус магов на службе короны, и Круг магов, избранных зачарователей, и, как ни странно, у них не было вопросов, и они выполняли свою работу. Хотя под глазами Оливии залегли тени, Кедрик выглядел усталым, а их сына Кейна Айден давно не видел. Кажется, он вовсю занимался лечебными артефактами, их требовалось много. Докладывали, что потоки магии в городе стали хаотичнее, это было нормальным следствием эпидемии. Пока ничего опасного. Но Айден подумал, что они с Николасом давно не зачаровывали, а надо бы — и связка крепче, и можно ощутить, что там за хаотичность потоков. Айден не уверен, что разобрался бы, всё-таки он не маг.

— Полотно магии хаотично, — повторила Оливия Алден и сейчас. — Ситуация под контролем, но гниль, безусловно, плохо влияет на общую картину. И то, что болезнь распространяется.

— Меня беспокоит, что труп в Серебрянке подбросили, — сказал Харгроув.

— Меня тоже, — неожиданно согласилась императрица. — Этот случай и ещё несколько… намеренное распространение болезни.

Айден хотел рассказать, что гниль не была случайностью. Но заявление вызовет новые витки обсуждений, они в данный момент ни к чему не приведут. Совет начнёт больше давить на Управление дознавателей и требовать с них отчёты о каждом шаге. А это ничуть не приблизит к поимке тех, кто всё устроил, и никак не поможет с нынешней ситуацией.

Пусть дознаватели делают свою работу, а Совет выполняет свою.

Девочка-посыльная юркнула в комнату, беззвучно оставила под правой рукой Айдена записку и также быстро исчезла. Послания приходили всем членам Совета, ничего необычного в этом не было, и Айден понадеялся, записка от Николаса. Либо он что-то выяснил, либо очередное дурацкое стихотворение. И второго Айден слабовольно желал больше первого, слишком устал от собрания.

Но письмо оказалось не от Николаса.

— Сделаем перерыв, — сказал Айден.

Меньше всего на свете Айден предполагал, что будет сидеть в одном экипаже с Фелицией Стэнхоуп. Но вот они вместе, к окнам кареты льнёт городской туман, а они оба направляются в Научное сообщество Кин-Кардина.

Он и сам не понял, как Фелиция оказалась вместе с ним. Он лишь обмолвился, куда направляется, а она уже шагала рядом.

Возражать Айден не стал, решив, что если Фелиция будет слишком навязчива, он попросту высадит её где-нибудь посреди города. Неразумные действия для рассудительного принца, но ему плевать.

Устроившись напротив Айдена, Фелиция заняла место Николаса, но в отличие от него не восторгалась теплокамнем и не пыталась его использовать. Сомкнув губы в плотную линию, она, как и Айден, смотрела в окно, хотя из-за густого тумана мало что было видно.

Зато никаких китов в небе.

Невольно подумалось, что это почти как гниль. Её тоже не видно, но от этого она не становится менее неизбежной.

Вздохнув, Айден потёр висок. Голова ощущалась тяжёлой, а мысли неповоротливыми. Лорена написала, что хочет поговорить о Бентовском эликсире.

— Я знаю, что ты думаешь о Синдикате, — неожиданно сказала Фелиция.

Айден приподнял бровь, но отвечать не стал. Он не помнил, чтобы они с Фелицией переходили на неофициальный тон.

— Я сама так думаю, — тихо закончила Фелиция. — Но это не Синдикат, это лорд Мюррей.

— Он глава организации.

— Синдикат — это множество людей! — с раздражением ответила Фелиция. — Торговцы объединились, чтобы разделять риски и получать больше прибыли. Лорда Мюррея выбрали главой, но не значит, что он говорит за весь Синдикат! Для меня появление эликсира стало сюрпризом. Но я вижу, на чьём производстве его делают. На одном, завод принадлежит лично лорду Мюррею. Он прикрывается Синдикатом, но думаю, он заключил сделку с магами запрещёнки.

— Какую сделку?

Верить Фелиции или нет, Айден пока не решил. Хотя со встречи с лордом Мюрреем не мог отделаться от воспоминаний о заспиртованных органах на каминной полке. Принцу приходилось видеть людей, которые ради возвращения близких соглашались на любые запретные чары и сомнительные дела. Воскрешать мёртвых не умел никто, даже Безликий, но согласно легендам, такое под силу запретной магии.

Хотя и обычные деньги могли стать весомым аргументом. А денег за так вовремя появившийся эликсир лорд Мюррей выручил прилично.

— Какую сделку? — повторил Айден.

— Я не уверена… но думаю, лорд Мюррей договорился с преступниками. Вряд ли он стал бы заниматься запретной магией, он правда не выходит из дома… но мог нанять их. Или договориться. Он указывал, кого убивать, наверняка снабжал компонентами для ритуалов со складов Синдиката. А те заранее показали, что за гниль, чтобы подготовить эликсир. Думаю, так к Мюррею и пришли, посулили прибыль. А он помогал им скрывать следы, наверняка подкупил кого-то в Управлении дознавателей.

Почему-то последнее рассердило Айдена больше всего. То есть пока Николас пытался отыскать убийц, кто-то в Управлении путал следы, получая деньги лорда Мюррея? Пока маленький Майлз боялся уснуть, вспоминая кровавую бойню в доме, лорд Мюррей налаживал производство эликсира на своём заводе, чтобы получить больше денег.

— Почему ты так думаешь?

В голосе Айдена ярость мог различить тот, кто его хорошо знал. Для остальных он звучал ровно, хоть и ещё холоднее, чем обычно. Фелиция ничего не заметила. Она сцепила руки на коленях и посмотрела в окно. Мутный дневной свет, рассеянный туманом, очерчивал её профиль.

— Навела справки о том, где производят эликсир и когда начали. Выходит, что почти с появлением гнили. И это завод лорда Мюррея. А ещё… киты.

— Киты? — с недоумением переспросил Айден. — Они здесь при чём?

Фелиция замерла, не решаясь сказать, но всё-таки выдохнула:

— Китобойня моего брата… он честно работает, но не отказывается припрятать в тушах китов немного корня мандрагоры из Арверии. Они прячут их на китобойных суднах, а в цехе вытаскивают и передают Синдикату.

О контрабанде мандрагоры Айден знал. Но не был в курсе, что и Элиас Стэнхоуп задействован.

— В эликсире мандрагора, — пояснила Фелиция. — Официальных поставок не так много, точно контрабанда используется… а ею занимался мой брат. Думаю, для запретной магии было всё равно, кого убивать, и лорд Мюррей указал на китобоев, чтобы никто из них не проговорился.

— И зачем ты это рассказываешь?

— Не хочу, чтобы Синдикат оказался опорочен из-за лорда Мюррея. И он подставил моего брата и его китобойни. Элиас занимался контрабандой, но не причастен ни к убийствам, ни к эликсиру.

— Я проверю.

Айден отдаст приказ императорской гвардии провести расследование и поручит это Дэвиану. Не совсем его компетенция, но Дэвиану Айден доверял. Если Элиас и Синдикат непричастны, поплатится один лорд Мюррей. Хотя действовать стоит аккуратно, он далеко не последний человек в империи. Если не найдётся достаточно доказательств, Совет ополчится, испугавшись, что следующими станут они или кто-то ещё из аристократов. Дворян нужно обвинять внимательно.

Как бы Айдену ни хотелось прямо сейчас выволочь лорда Мюррея из его особняка, разбить к Бездне склянки на его каминной полке и выпытать признание раскалённым железом и тенями.

Глубоко вздохнув, Айден приказал себе успокоиться. Если Фелиция права, он это быстро выяснит. Есть ли сообщники лорда Мюррея со своими целями или за всем изначально стоял он.

Она же выпрямилась и посмотрела на Айдена:

— Я заверяю, что Торговый синдикат готов содействовать всеми силами.

— Если ты сама не хочешь сместить Мюррея.

Фелиция фыркнула:

— Сдалось мне его место! Лорд Мюррей зашёл слишком далеко. Эта гниль… она ужасна.

Почти с любопытством Айден глянул на Фелицию, гадая, действительно ли она считает болезнь страшной, а не считает прибыль?

— Ты же знаешь моего кузена Дерека, — сказала Фелиция.

Гениальный музыкант, слепой калека, он с трудом общался с людьми и не мог обучаться. Конечно, Айден знал его. Не лично, но видел. Он кивнул.

— В последнее время Дерек оставил пианино и играет на скрипке. И его мелодии… он утверждает, сама смерть поглощает город вязким чёрным потоком. И он играет для Безликого. Эти мелодии ужасны. Сводят с ума его самого.

Говорят, рождение Дерека было сложным, его коснулся Безликий, поэтому мальчик остался слепым и во многом неразвитым. Когда гниль касалась затылка, Айден мог поверить, что Дерек что-то такое чувствовал.

— Ты привязана к брату? — спросил Айден напрямую.

— Я люблю обоих братьев. Одного сводит с ума гниль, а второго подставил лорд Мюррей. Я же прекрасно понимаю, что контрабанда мандрагоры для эликсира бросит тень на него самого, а вы бы это скоро выяснили. Как и тень на весь Синдикат. А это дело моей жизни.

— Я всё проверю. Что за завод Мюррея, где делают эликсир?

Фелиция назвала то же место, о котором Айден уже слышал, но сейчас у него буквально щёлкнуло в голове, сошлись разрозненные кусочки.

— Подожди, «Атеней»? — уточнил Айден. — Раньше он принадлежал лорду Дотлеру.

— И нескольким другим лордам. Они всё продали Синдикату, «Атенеем» владеет лично лорд Мюррей.

Купальни, куда пришли по подземному ходу с «Производства Грейвза», тоже принадлежали «Атенею». В них провёл последний день лорд Дотлер. Может, он что-то увидел там или догадался. Или подумали, что догадался, ведь раньше это было его предприятие. Поэтому на него и указали убийцам, а те провели ритуалы.

Айден понимал, что Николас тоже сложил факты и проверкой «Атенея» он так или иначе занимался сегодня днём. Лишь бы не натворил глупостей.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, Айден сказал:

— Ты знаешь, что некоторые в Совете хотят нас с тобой поженить?

Кажется, вопрос выбил Фелицию из колеи, она уставилась с недоумением, но самообладание к ней вернулось быстро:

— Не думаю, что ты или я хотим этого.

— Уж точно не я.

— И не я.

Продолжить разговор они не успели, как и Айден погрузиться в свои мысли. Экипаж замер, остановившись, и Айден первым вылез в вязкий туман. Подал руку Фелиции, и они вместе двинулись к массивному каменному дому.

Научное общество Кин-Кардина занимало старинное здание, а первый этаж представлял собой огромный зал, полный шкафов и витрин, причудливых чучел и скелетов. Тут же под стеклом хранились манускрипты и чертежи. Сюда часто ходили как в музей.

Под потолком висел огромный скелет кита на полупрозрачных зачарованных тросах.

Широкая лестница с алым ковром вела на второй этаж, закрытый для публики, где заседали учёные и проводились настоящие исследования. Наверху стояла Лорена тут же спустившаяся, когда заметила Айдена. На Фелицию она бросила короткий взгляд, но, видимо, сочла, что её информация полезна для всех:

— Ты сам приехал, и так быстро! Я хотела позже отправиться во дворец. Айден, мы разложили эликсир на компоненты, все легко достать у аптекарей, кроме мандрагоры. В столичных магазинах она не продаётся в таком количестве.

Кивнув, Айден искоса бросил взгляд на Фелицию. Понятно, почему она решилась рассказать обо всём в тот момент, когда Айден поехал в Научное общество. Уже к вечеру принц бы выяснил, кто замешан в контрабанде, и брат Фелиции мог схлопотать обвинение.

— Ещё кое-что, — продолжила Лорена. — Эликсир против гнили, но более лёгкой формы. Словно его создавали, не рассчитывая на такую смертоносность, как у чумы сейчас.

Айден понятия не имел, что это значит, и почему должно быть важно. А вот Фелиция суть ухватила быстро:

— Сообщники Мюррея наверняка обещали ему лёгкое течение болезни. Но им нужна была убивающая гниль.

Что отчасти подтверждало, не один лорд Мюррей за всем стоял. Он бы лучше создал болезнь, с которой его эликсир справлялся. Вот был бы триумф!

Но Айден и без того не сомневался, что лорд Мюррей, если это действительно был он, действовал не один. Затворник, сидевший безвылазно в особняке, руководил Синдикатом, мог знать, какой завод заброшен, но точно не сам творил запрещёнку такого уровня на «Производстве Грейвза». Кто-то другой окунал руки в разорванные грудные клетки, вынимал сердца и вычерчивал вокруг них формулы на мясном заводе.

Оставалось выяснить, кто истинный кукловод, лорд Мюррей, нанявший магов, или сами маги, использовавшие ресурсы Мюррея.

Нужно поговорить с Николасом и арестовать лорда. Пусть тот хоть трижды будет аристократом, но сдаёт сообщников!

— Айден, — не унималась Лорена. Она была бледной, рыжеватые волосы растрепались по плечам. — Сегодня ко мне заходил Роджер.

Бывший муж. Нахмурившись, Айден уже собрался узнать, чего он хотел, но Лорена опередила:

— Он приносил документы по разводу, последние… но Айден, важно не это! У него печатка с пчелой.

Сначала Айден не понял. А потом вспомнил письма, полученные их поэтическим сообществом. Те письма, что обеспокоили Айдена. Уж конечно, будучи бывшим мужем Лорены, Роджер Капелл знал поимённо всех из их кружка!

— Я прикажу его арестовать.