Цех разделки туш

Наверняка во времена Кальтонской империи ходило множество рассказов о магах, героях и злодеях, но в Мархарийской империи всё внимание перетягивали на себя Морвена Бент и Люциус Коули. Несмотря на мрачное повествование и кровавый след, эту историю Николас обожал.

Впервые он прочитал её в книге «Тёмные предания, рассказанные ночью» Ричарда Келлера. В основном сборник содержал фольклорные легенды, собранные автором по всей империи, причём классические предания тех или иных мест смешивались с бессовестными страшилками, рассказанными после пары кружек горячительного в трактире.

Так, Николас хорошо запомнил истории о полудницах, недобрых духах полей Аминтарры, одной из провинций империи. Или рассказ о вернувшемся с Ксаландорской войны отряде воинов, в голове каждого красовалась дырка, сквозь которую виднелось небо.

Книга определённо была не детской, поэтому так увлекла маленького Николаса. Рассказ о самых грозных магах, практиковавших запретную магию, тоже изобиловал кровавыми подробностями. Ричард Келлер в красках описал, как императорский лекарь Люциус Коули женился на Морвене Бент, вместе они погрузились в изучение запретных чар и создание собственных. В их руках оказался легендарный «Дахолир», книга Кальтонской империи, содержащая самые тёмные заклинания.

Пока Морвена купалась в крови младенцев, Люциус написал «Запретную магию», и в принципе эти двое подчинили двор, промышляли многочисленными убийствами и чувствовали свою безнаказанность. Главу Круга магов пустили в расход, новый же казался юным и неопытным, но из-за того, что его недооценили, Дэвид Харт вычислил преступников и собрал доказательства. С ними он пришёл к главе императорской гвардии Кеннету Браунингу, тот и организовал арест.

Казнь не состоялась потому, что Люциуса и Морвену нашли мёртвыми в их камерах. Предположили, что они знали чары, позволявшие безболезненно уйти из жизни. Походило на правду, но Николасу нравилась романтичная версия: в «Дахолире» была мрачная магия, что позволяла победить даже смерть — то, чего не могли известные на данный момент запретные чары.

Говорят, что Морвена и Люциус обнялись в последний раз и покинули тела, чтобы вселиться в новые. У Морвены получилось, а Люциус переродился, и теперь она ищет его, каждое перерождение, чтобы воссоединиться.

И снова вернуться к традициям «Дахолира», править запретно и кроваво. Вместе.

Тогда же болезненный принц Стэнхоуп не оставил наследников и умер, а власть захватили Равенскорты. Глава гвардии Кеннет Браунинг основал Управление, и его портрет до сих пор висел над главной лестницей.

У дознавателей Николас узнал чуть иную версию. Они утверждали, что Морвена стала сущностью, занимающей чужое тело, оставаясь в нём до его смерти, а вот Люциус не перерождается, его выкинуло на иные слои бытия, куда доступ был в Кальтонской империи, но нужных формул нет и в «Дахолире». В такую версию Николас не поверил, да и с перерождением звучало поэтичнее, но дознаватели серьёзно рассматривали вероятность того, что человека или его бестелесную сущность можно выкинуть в другую реальность.

На практике Управление сталкивалось с созданием карманов в иных пространствах, чтобы прятать там предметы, но чаще вытаскивать оттуда существ, называемых демонами.

Сейчас Николас не знал, что хуже, неуловимая чума из-за запретной магии или шагающий по улицам демон. Но второго пока не предвиделось, поэтому приходилось справляться с первым.

Или хотя бы найти убийц.

Группы, практикующие запретную магию, создавались куда чаще, чем хотелось дознавателям. Раз в несколько лет в столице объявлялись подобные люди, и дело заканчивалось кровавыми ритуальными убийствами. Но обычно их ловили быстрее, нынешние же явно умны, а магию использовали не из простых.

Не группка, собравшаяся над найденными страницами запретного трактата. Ими управлял кто-то, хорошо понимавший, что он делал. И если это связано с Синдикатом, то ничего удивительного.

В Управлении не было никаких новостей, все работали, и Николаса раздражало, что во многих областях расследование стопорится, упирается в невидимую дверь, и приходит очередной отчёт «никаких результатов».

Да сколько можно?

Николас взял дознавательский экипаж и решил проехать по всем оставшимся открытыми кварталам близ порта, пытаясь отыскать здание, мельком замеченное в видениях Чарли Стоукса. Центр, где творили запретные чары. Часть улья, куда вели пчёлки-заклинания с мест жертвоприношений.

Пришлось потратить парочку бодрящих зелий, но они нормально сочетались с микстурами от кашля.

И уже к вечеру Николас был вознаграждён: сгущались сумерки, но он не сомневался, что нашёл нужное здание. Оставалось пойти домой поспать и завтра вернуться сюда с Айденом и отрядом дознавателей.

— Завод по переработке мяса?

— «Производство Грейвза»!

Айден посмотрел на Николаса недоверчиво и, как тому показалось, с оттенком типичной айденовской мрачности, но Николас внимания не обращал. Его так и распирало от энтузиазма то ли благодаря бодрящему зелью, то ли из-за того, что он нашёл это здание. Скорее всего, и то и другое в равных пропорциях.

Принц и дознаватель стояли во дворе того, что именовалось «Производством Грейвза», а ныне представляло собой заброшенный завод в типично промышленном районе. Серый кирпич потемнел от времени и местами начал крошиться, вывеску загадили птицы, часть стёкол в окнах отсутствовала. Двор был захламлён мусором, непонятными ржавыми деталями и останками телег.

Вокруг копошились люди, весь узкий переулок заполнили экипажи. Тут были и дознаватели, как хотел Николас, и отряд императорских гвардейцев, на которых настоял Айден. Сначала Николас не понимал, а теперь радовался, что гвардейцы оцепили территорию, осталось обыскать здание. Обычно для таких дел привлекали полицейских, но они не блистали организованностью.

— Думаешь, там затаились убийцы? — спросил Айден.

Он так не считал. Да и Николас тоже:

— Будь они идиотами, мы бы их давно поймали. Нет, я надеюсь, наши чаровники что-то найдут. Такая сильная магия не могла не оставить следы.

— Кому принадлежит здание? — спросил Айден.

— Виктории Грейвз. Её отец, Себастьян Грейвз, закрыл завод три года назад, когда предприятие стало убыточным. С тех пор здесь никто не бывал, а продавать леди Грейвз не хотела. Она сейчас подыскивает выгодную партию, это часть её приданого.

— Запретная магия?

— Стены, их можно восстановить. «Производство Грейвза» слишком маленькое, не выдержало конкуренцию с большой мясной фабрикой Стерлинга, но Кин-Кардин растёт, потребление мяса тоже, через пару лет Стерлинга перестанет хватать, и это место снова станет приносить прибыль.

Пока Николас бегал по Управлению и собирал отряд, с Викторией Грейвз побеседовал Линард, немного её знавший. Девушка заверяла, что на заводе вот уже несколько лет никто не бывал, но спокойно дала разрешение на обыск. Дознаватели в любом случае проверят все её связи, но Николас полагал, что убийцы вряд ли бы стали так подставляться. Скорее всего, они узнали о заброшенном месте и обосновались без ведома хозяев.

Поведя плечами, Николас размял шею. Тело вибрировало от обновлённых чар, вшитых в позвонки мундира. Николас успел забежать и в Серпентарий, где дознаватели держали змей. Заправлял там старик Хьюберт Джонс, и он искренне любил питомцев. После смерти змеи отправлялись на вываривание, их косточки поступали к зачарователям и оказывались на мундирах, заменяясь по мере необходимости.

Николас Серпентарий обожал и перед каждым важным делом считал своим долгом зайти «на удачу». Тем более Хьюберт Джонс с восторгом послушал о видении кита в небе, а Николас второпях даже набросал несколько строк. Заявил, что закончит, когда вернётся, и Хьюберт Джонс строго сказал:

— Не говори такое, когда идёшь на серьёзное дело!

В ответ Николас закатил глаза, но замолчал. Считалось дурным предзнаменованием говорить о планах, тогда у Безликого есть соблазн забрать тебя пораньше. Николас считал, это мелочно для бога, но зачем искушать судьбу.

Теперь «Производство Грейвза» высилось перед ними, гвардейцы оцепили территорию, Айден рядом вздыхал, а в затылке угнездилась боль, но Николас решил, что день прекрасен. С другой стороны подошёл Линард и протянул дознавательские респираторы с травами и чарами в фильтрах.

— Не знаю, с чем мы столкнёмся, — сухо сказал Линард, — но будем в полной боевой готовности.

Что значило мундиры, сабли, кинжалы, подготовленные артефакты и дознавателей. Айден первым натянул респиратор, следом за ним и Николас. Перчатки стали последним штрихом, и отряд направился внутрь.

Завод был небольшим, в приёмной зоне раньше разгружали пришедшие туши, сейчас помещение освещалось светом из выбитых окон и было завалено прогнившими ящиками, грязной бумагой и ветошью, тканью для упаковки мяса. Похоже, весь мусор свалили в этой комнате.

— Ну не могли убраться, а! — возмутился Николас.

Слова звучали приглушённо из-за респиратора, дышать тоже приходилось тяжело, и попытка повысить голос отозвалась саднящим горлом и желанием закашляться. Линард резонно заметил:

— Кто бы говорил о порядке.

Он ещё что-то сказал про рабочий стол, но Николас уже отвлёкся, чувствуя, как дёрнула связь, но эмоции не распознал. Замерев рядом, Айден стоял, вытаращив глаза, и Николас осторожно коснулся его плеча:

— Айдз? Что такое?

Тот что-то пробормотал, но респиратор скрадывал слова. Поморгав, Айден тряхнул головой и твёрдо посмотрел на Николаса, голос зазвучал глухо, но уверенно:

— Аура смерти.

— Здесь? Ты её чувствуешь?

— Очень сильно.

В Академии Айден ощущал её постоянно, многие студенты таскали за собой своих мертвецов, но позже, без храма Безликого, способность утихла. В Кин-Кардине Айден редко страдал от чужих аур, чувствовал их, когда специально сосредотачивался. Если здесь они яркие, значит, место смердело отнятыми жизнями.

Неудивительно, раз тут сердце творимой запретной магии.

Несколько гвардейцев проверили боковое помещение и доложили, что там котельная, давно заброшенная и тоже заполненная мусором.

— Вперёд, — коротко приказал Айден.

Первыми шли гвардейцы, за ними дознаватели, и после них принц. Николасу не терпелось броситься вперёд, но он старался соблюдать принятые протоколы, словить какие-нибудь запретные чары себе в грудь не хотел.

Дознаватели проверяли всё специальными артефактами. Когда они крикнули «чисто!», Айден, Николас и Линард вошли в зал.

Цех разделки туш. Мясо давно убрали, стояли длинные деревянные столы, с потолка свисали крюки для разделывания. Мусор тоже присутствовал, наваленной грудой инструментов и ящиков по углам. В этом помещении туши разрезали на части, рабочие отделяли мясо от костей, жира и внутренностей. Наверное, до сих пор воняло, но в респираторе Николас чувствовал горьковатый травяной аромат.

Но ощущалось что-то ещё. Гнетущее чувство, заставлявшее бежать как можно быстрее или упасть на колени и выть от страха. Линард упёрся в деревянный стол, но Айден стоял, расправив плечи.

Тёмное пятно на полу красовалось точно посередине Цеха, и его уже изучали дознаватели. Формально расследованием руководили Николас и Линард, но в операции участвовало едва ли не всё Управление.

— Место ритуала запретной магии, — деловито доложила Нэнси Хаггард.

Николас подошёл ближе, присел на корточки, потёр пальцами и рассмотрел оставшийся на перчатках след. Безусловно, высохшая кровь, причём размер пятна такой, что внутри можно распять человека. Крюк как раз висел наверху, тёмный и наверняка не от ржавчины. Но трупов или плоти видно не было.

По периметру пятна были начертаны символы, старательно потёртые, но артефактологи копошились вокруг них, а художник Управления громко просил не затаптывать следы, пытаясь зарисовать видимые куски формул. Кто-то зажигал светильники, чтобы ему было удобнее. Тут же расположились многочисленные оплывшие свечи, остатки сухоцветов, бережно собираемые в пакеты.

Почти не удивившись, Николас заметил нишу в стене, рядом с выходом, с покрывшимся пылью позвонком кита, посеревшими оплывшими свечами и рассыпанными яркими бусами. Китовое святилище. Людям близ порта проще возносить молитвы не Безликому, а понятным морским исполинам.

Линард руководил дознавателями и кинул Николасу:

— Проверишь смежные цеха?

Кивнув, Николас отдал приказ, и в соседние двери ринулись гвардейцы. Айден присел на шаткий стул.

— Если захочешь блевать, то на улице, — заметил Николас. — Иначе ребята не посмотрят, что ты принц. Они ненавидят, когда портят места преступлений.

Айден не выглядел как человек, которому плохо, но Николасу хотелось разрядить обстановку. Айден оставался отстранённым, и по связи Николас мог понять, что друг чует то, что не доступно ему самому.

— Здесь всё пропитано смертью, — сказал Айден.

И в этот момент выглядел как пророк Безликого, вещавший истины. Он поднялся и подошёл к пятну крови.

— Это здесь? — голос Айдена звучал глухо. — Здесь творили запретные чары?

Дознаватели не решались ответить принцу, кроме всё той же бойкой Нэнси Хаггард.

— Да, — подтвердила она, держа в руках артефакт, напоминавший сложенные крестом бедренные кости, испещрённые золотыми символами, часть из них светилась. — Маганализ ещё предстоит, но, судя по всему, на местах преступлений творили обряды ради боли и отдельных элементов, а тут уже сложили всё в общий.

— И оставили?

— Думаю… думаю, они закончили.

— Если бы они закончили, мы бы узнали.

Николас не сомневался, всё действительно так: здесь творили ритуал, но либо место не было единственным, либо — скорее всего — тут прошёл один из этапов, а позже группа магов переместилась. Обычная практика.

Айден заворожённо смотрел на засохшую кровь, поднял голову и уставился на крюк. Намеренно позволяя ауре мёртвых обволакивать себя, Айден надеялся узнать что-то ещё. Николас считал это бессмысленным, но если Айден хотел попытаться, почему бы и нет.

Медленно сняв перчатку, Айден протянул руку, чтобы коснуться крюка, и Николас перехватил его запястье:

— Э, нет. Может быть опасно.

Артефакты не показывали ловушек, но сами следы запретной магии представляли угрозу. Дознаватели-то ничего не трогали, а уж наследному принцу тем более не стоило.

Айден опустил руку и кивнул, рассеянно натягивая перчатку обратно.

— К тому же, — заметил Николас, — следы запрещёнки сотрёшь.

— Ваше высочество! Лорд Харгроув!

Один из гвардейцев подошёл к ним, и видимая часть лица над респиратором была бледной.

— Вам… вам лучше взглянуть на соседние помещения.

Ничего хорошего Николас найти не рассчитывал и на всякий случай держался поближе к Айдену, а то вдруг тот вздумает ещё что потрогать. Хотя опасения оказались напрасными, ни к чему в комнате прикасаться решительно не хотелось.

Цех производства колбас. Мясо пропускали через мясорубки, набивали колбасные и сосисочные оболочки. Массивные деревянные столы, покрытые глубокими царапинами, были такими же, как в предыдущем помещении, и крюки на стенах имелись, но гораздо меньшего размера, на них вешали колбасы. Сейчас там застыли тёмные ленты высохших кишок.

У «Производства Грейвза» было немного ресурсов, поэтому механическая мясорубка стояла всего одна в углу комнаты массивным монстром со слоем пыли, а вот ручных, дешёвых, было полно. Они рядами крепились к столам, чугунные корпусы вычищены, деревянные ручки местами рассохлись, но выглядели прилично. На выходном отверстии торчали решётки с мелкими дырочками, и на многих виднелись тёмные следы.

Ими недавно пользовались и проворачивали точно не бычьи туши.

Столы были заляпаны, в нескольких брошенных ящиках виднелись полупрозрачные сморщенные трубки кишок, служивших колбасными оболочками. Но главное место в центре зала занимали огромные бочки. Николас знал, что в них, ещё до того, как приблизился, по характерному запаху жидкости, пробивавшемуся через травы респиратора. И по тому, как начали слезиться незащищённые глаза.

Раньше в бочках были специи, но теперь их заполнял раствор, внутри в мутном свете из окон плавали органы жертв. Где-то здесь и сердце бедной Нэлл. И печень лорда Дотлера, и желудки его дочерей.

Айден издал сдавленный звук и согнулся, Николас подхватил его и выволок из Цеха. Тащить Айдена на свежий воздух не стал, усадил на прежний стул в разделочном цехе, чтобы принц перевёл дыхание.

Зажмурившись, Айден глубоко дышал, но респиратор не снимал, поэтому звучало глухо. Он выдохнул, когда смог говорить:

— Так много… смерти!..

Его придавило аурой настолько сильной, что Николас ощущал её на плечах. Как он подозревал, из-за связи с Айденом. Не мог и вообразить, как должен чувствовать её принц.

— Органов мало, — негромко сказал Николас. — Значит, основную часть использовали для ритуалов. Их проводили тут, а потом ушли.

— Почему… почему органы оставили?

Николас не умел успокаивать, справедливо решив, что Айдену это не нужно, зато умел перенаправлять мысли принца в полезное русло.

Оглядевшись, Николас подхватил со стола ржавый нож и начал рисовать прямо на пыльном полу со сводившим зубы скрежетом, тоже прекрасно отвлекавшим. Видно было плохо, но достаточно, чтобы проиллюстрировать мысль.

Николас нарисовал пяток кружочков в одну линию.

— Убийства в домах и ритуалы, которые проводили там же. Как можно больше боли. Как в Китобойнях.

Как у Дотлеров.

Выше Николас нарисовал два кружочка, к ним вели линии предыдущих пяти.

— А это здешний ритуал. Использовали часть органов, складывали слоями чары. Такая магия не творится за раз, она составляется, выписывается по сложным формулам. Выплетается, как полотно. Что-то из… материалов не понадобилось. За чем-то наверняка хотели вернуться позже.

Айден протянул руку, и Николас передал ему нож. Наклонившись, Айден начертил ещё один круг, к нему вели линии двух предыдущих:

— Вот к чему они идут. И нам надо понять, что это, и прервать.

— Мы накрыли это место, у них больше нет склада органов, уже хорошо.

— Или они начнут новые убийства, чтобы восполнить запасы.

Николас предполагал, что преступники могли и подготовить всё, поэтому важно понять, кто они и чего хотят. Но кинкардинцы знали о смертях из газет, видели китов в небе, теперь они предупреждены и не станут открывать дверь незнакомцам. Да и дальше следовало выплетание чар, а не убийства.

То, что дознаватели нашли это место, ненадолго, но смешает карты убийцам.

Айден тем временем продолжал задумчиво водить в пыли ножом, и с двух сторон от верхнего кружочка появилось что-то вроде крыльев. Пчела. Как на полученных письмах. «Где ты будешь, когда придёт чёрная гниль?»

— Наши люди всё здесь осмотрят, — сказал Николас. — Тут не обрывки чар, а полноценные следы. Мы узнаем, какие заклинания творили, чего хотели, что за запретная магия.

Айден кивнул:

— Глаза. В этих бочках были глаза?

— Вроде нет. Их бы хранили отдельно.

— Где последний цех?

Им оказалась коптильня, самое маленькое помещение из всех. Кирпичные стены покрывала сажа, окошки были совсем крохотными, а коптильные камеры выстроились в ряд, как гробы. Один из дознавателей присел на корточки и открыл дверцу, посветив зачарованным браслетом. Николас, конечно, тут же сунулся глянуть, но не увидел ничего, кроме золы и пустых крюков для колбас.

— Здесь.

Голос Айдена звучал холодно и отстранённо, Николас невольно поёжился и первым делом неосознанно потянулся по связи, а потом уж выпрямился и обернулся. Айден стоял перед пустым столом, и его ладонь лежала на поверхности, но, слава Безликому, хотя бы в перчатке.

— Айдз? — негромко позвал Николас.

Тот не услышал и повторил:

— Здесь. Здесь они хранили все глаза. В банке. И творили с ними… что-то мрачное. Поглощали.

В запретной магии кости перемалывали и заваривали, как чай, чтобы поглотить их силу. Но глаза — глаза совсем другое дело. Их нужно съесть с определёнными чарами, чтобы увидеть то, что видел их обладатель.

Это было мрачно, но ещё мрачнее Николасу представлялся Айден, сейчас увязающий в обволакивающей ауре смерти.

Зря Николас согласился идти сюда с Айденом. Это дело дознавателей, а принцу надо было доложить о результате и всё.

— Айдз.

— Не знаю, что они хотели увидеть… китов? Услышать их песни?

— Айдз!

Больше Николас не спрашивал. У него возникло желание подойти к Айдену и хорошенько встряхнуть, чтобы тот пришёл в себя. Вместо этого Николас яростно дёрнул связь, обрушившись на неё всем своим негодованием.

Айден обернулся, его глаза над респиратором хмурились:

— Ты что творишь?

— А ты?

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, но связь металась туда-сюда, передавая эмоции обоих, нечёткие, но яркие.

— Ты прав, — вздохнул Айден.

Хотя Николас ничего не говорил и даже по связи не передавал. Проведя рукой по волосам, Айден сказал:

— Но глаза были здесь. Их либо забрали, либо…

— Поглотили. Да.

По лицу Айдена прошла тень, но он не дал ауре смерти захватить себя. Решительно повернулся к гвардейцам:

— Что ещё нашли?

— Проход вниз. Хотим проверить.

Поднявшийся от коптильной камеры дознаватель тут же влез:

— Мы сами проверим, вдруг там что опасное. А вы займитесь обыском в помещении.

Гвардейцы глянули на Айдена, ожидая подтверждения, и тот кивнул. С трудом Николас удержался, чтобы не закатить глаза. Всё-таки операция дознавателей прошла бы проще, а тут гвардейцы подчинялись принцу, и порой выходила неразбериха. А отчёты Николасу писать! Может, сказаться не до конца выздоровевшим и скинуть всё на Линарда? В обмен на парочку свободных вечеров? Николас готов поработать, лишь бы не над проклятыми бумажками!

Тем временем гвардейцы открыли люк в полу, оставшись на страже, а дознаватель поводил артефактом, спрыгнул вниз, исчез так надолго, что Николас начал волноваться и отстукивать дробь на столе, где когда-то были глаза, но наконец-то голова дознавателя показалась из деревянного отверстия. Подтянувшись, он ловко вылез и доложил:

— Запретной магии или ловушек нет, но там обалдеть какая система тоннелей!

— Система? — переспросил Айден. — Под этим заводом?

— Под всем районом! Может, уходит дальше. Узкие, вдвоём едва пройти. Настоящий лабиринт.

— Тоннели Уильямсона! — обрадовался Николас.

Дознаватель кивнул, а вот Айден не знал, что это, и хотел объяснений.

— Ты не в курсе? — удивился Николас. — Городская легенда. То есть тоннели правда существуют, их вырыл один промышленник давным-давно. Но большинство проходов завалены.

— Есть карта? Куда ведёт тоннель?

— Карты не существует, — подал голос дознаватель. — И там лабиринт. Если преступники ушли через них, нам их не отыскать.

— Я могу, — спокойно сказал Айден и глянул на Николаса. — Идём.

— Куда идём? — опешил Николас.

— По следу.

— Ты рехнулся? Там не пройти с охраной!

— Пойдём вдвоём.

— Айден, мы же не знаем, куда они ведут… поверить не могу, что голос разума тут я.

Айден пожал плечами:

— Я смогу проследить по ауре смерти, куда они ушли. А у тебя в мундире столько артефактов… будешь следить за обстановкой. Посмотрим, куда они ушли, и всё.

В Николасе бились противоречивые желания. С одной стороны, он не меньше Айдена хотел отыскать убийц. Из-за того, что они творили, из-за угроз их поэтическому обществу. А с другой, лезть под землю вдвоём было глупостью. Рисковать наследным принцем!

— А если там ловушка? — предпринял последнюю попытку Николас.

— Убийцы не думали, что кто-то сможет отыскать их в лабиринте. Они же не знали, что я чую их ауру смерти. Они погрязли в ней.

Подойдя к люку, Николас обратил внимание, что он выглядел новым. Похоже, его сделали не Грейвзы для завода, а сами убийцы. Пытаться искать карты или выяснять у владельцев здания значит напрасно терять время. Последние возможные возражения покинули Николаса, как и здравый смысл — он был вынужден с прискорбием признать.

— Твоя мать меня убьёт, если мы во что-то вляпаемся, — вздохнул Николас. — Я пойду первым.