Удивительно, но даже самые прижимистые и жадные люди могут стать выдающимися филантропами. Солодовников запомнился прекрасными душевными порывами.
В 23 года он вместе с предпринимателем и благотворителем Алексеем Ивановичем Лобковым основал на Шаболовке Варваринский сиротский приют для девочек и был многие годы его попечителем и инвестором. Во время Крымской войны в 1853 году он отдал немалые деньги на организацию военных госпиталей. Не чуждый музыкальному искусству, Солодовников внес солидную сумму на строительство Московской консерватории: существующие до сих пор высокие мраморные лестницы были построены благодаря его щедрому пожертвованию. Кстати, за этот вклад он получил орден.
На Большой Дмитровке Солодовников на свои средства построил — правда, не без скандалов — театр, который потом арендовал Савва Мамонтов для своей Частной русской оперы с 1896-го до — с небольшими перерывами — начала 1904 года. В этом же театре проходил первый в Москве показ фильмов братьев Люмьер. Сегодня мы знаем это замечательное, уютное место, хотя и основательно перестроенное, как Московский театр оперетты.
Желая получить дворянский титул, Гаврила Гаврилович выразил готовность построить для Москвы любое требуемое общественное заведение. Именно таким образом многие купцы получали — а точнее покупали — и чин действительного статского советника, и потомственного дворянина. Городу в то время остро требовалось заведение для лечения кожных и венерических болезней.
Солодовников не сразу согласился на этот проект — уж больно его смущала специфика будущего медицинского учреждения. Но в конце концов он дал деньги на строительство и обустройство больницы самым современным по тем временам оборудованием. Дворянский титул был получен. Городские власти, учитывая его огромную спонсорскую роль, готовы были еще и назвать новую клинику именем Гаврилы Солодовникова, но он отказался. Не от скромности, а в силу неприглядности заболеваний. Больница на Большой Пироговской улице действует и сейчас как Клиника кожных и венерических болезней им. В. А. Рахманова. Имя профессора Рахманова, крупного специалиста по кожным болезням, было присвоено клинике уже в советское время.
Несмотря на широкие благотворительные проекты, состояние Солодовникова росло и преумножалось. И в преклонном возрасте он по-прежнему был практичен, расчетлив и скуп. Но время брало свое, и в 1901 году 75-летний Гаврила Гаврилович тяжело заболел. Современники отмечали, что незадолго до смерти он таинственно заявлял: «Вот умру — Москва узнает, кто такой был Гаврила Гаврилович Солодовников. Вся империя обо мне заговорит».
Научиться управлять своими психологическими деструкторами непросто, трудно их побороть. Но однажды можно совершить поступок, который искупит все грехи и ошибки. Именно такой поступок и совершил Солодовников. Он завещал «36 <своих. — Прим. ред.> миллионов разделить на три равные части и отдать на нужды народа»[27]. Такой суммы никто и никогда не отдавал на благотворительность. Все мировые издания прокомментировали это событие. Эти миллионы по завещанию Солодовникова должны были пойти, во-первых, на строительство домов для малоимущих в Москве, во-вторых, на устройство земских женских училищ в Тверской, Архангельской, Вологодской, Вятской губерниях, и в-третьих, на открытие родильного дома и профессиональных школ на малой родине Солодовникова, в Серпуховском уезде. Гаврила Гаврилович и в завещании проявил дальновидную расчетливость. Он предписал, что «делать все следует не спеша… в течение пятнадцати лет, чтобы недвижимость, капиталы в акциях, процентные бумаги и прочее продать по выгодной цене».
Оставшиеся деньги он завещал родственникам и многочисленным знакомым. Бо́льшая часть этих денег досталась Петру Гавриловичу, старшему сыну и его душеприказчику, то есть ответственному за исполнение завещания.
В 1909 году в Мещанской слободе (сейчас это улица Гиляровского) по завещанию Гаврилы Гавриловича были построены дома для малоимущих: «Красный ромб» — для семейных жителей, «Свободный гражданин» — для холостых. Москвичи, конечно же, прозвали их «солодовками». Стоимость аренды квартир в этих домах была очень низкой, при этом дома были современные: с магазинами и столовой, баней и прачечной, яслями и детским садом и даже медицинским кабинетом. Не говоря уж о мебели, электричестве, лифтах и других удобствах. «Большинство этой бедноты составляет рабочий класс, живущий честным трудом и имеющий неотъемлемое право на ограждение от несправедливости судьбы», — писал в завещании Солодовников[28].
Однако в эти прекрасные дома заселились чиновники, артистическая и музыкальная богема, а рабочие оказались в меньшинстве. Сегодня эти здания занимают офисы компаний и представительства общественных организаций. Говорят, собирались построить целый квартал таких домов. Так хотел Солодовников, и денег на это строительство точно бы хватило, тем более что его сын Петр Гаврилович к 1917 году путем выгодных инвестиций увеличил сумму завещания вдвое — до баснословных 40 000 000 рублей! Но время и другие всем известные события внесли свои коррективы. Банковские счета были национализированы, деньги деноминированы, все купеческие завещания и наставления утратили силу.
В нескольких провинциальных городах по завещанию Гаврилы Гавриловича успели построить гимназии. Писатель Иван Шмелёв вспоминает в своем эссе «Душа Москвы»: «Помню, в Глазове, Вятской губернии, среди лесов и болот, встретил… дворец-гимназию. „На капиталы Солодовникова“. На пустыре, в глуши, во тьме, чудеснейший „дворец света“, воистину — свет из тьмы»[29]. Также был открыт Родильный приют им. Г. Г. Солодовникова в Серпухове. Сегодня это Серпуховская городская больница им. Н. А. Семашко. К огромному сожалению, далеко не все пожелания Гаврилы Гавриловича были исполнены.
После революции старший сын Солодовникова Петр уехал во Францию. Младший сын Андрей, далекий от большого бизнеса, до 1930-х годов работал в Москве в системе путей сообщения.
В каждом человеке парадоксально сочетаются свет и тьма, высокие помыслы и дурные намерения, душевное благородство и приземленные интересы, готовность к подвигу и порой готовность к подлости. Темные стороны таятся в глубинах каждого из нас. И в каждом идет подспудная, не всегда видимая и ощутимая, но постоянная борьба добра со злом. Однако человек не определяется своими недостатками. Тот же, кто совершал серьезные ошибки, может в другой момент проявить самые лучшие качества. Признание деструкторов позволяет устремиться к росту, переменам, совершенствованию и искуплению.
И только через самопознание мы можем создавать тот замечательный и гармоничный мир, в котором сострадание затмевает жестокость и бессердечие, а сочувствие побеждает равнодушие и обман.