В завершение обзора закономерно возникают вопросы. Почему в начале XXI века влияние якудза сохраняет такую силу? Почему японский избиратель, при всей очевидности незаконных сделок, злоупотреблений, хищений и подкупов, продолжает поддерживать коррумпированных политиков? И почему правящие круги ведут, судя по всему, столь неэффективную борьбу с этой укоренившейся системой?

В действительности ситуация не содержит ничего неожиданного. Другие общества также сталкиваются со схожими проблемами. На Западе избиратели зачастую без колебаний голосуют за политиков, известных своей коррумпированностью или даже преследуемых по закону. Многие страны признают значительное присутствие организованной преступности. Возможно, правильнее поставить вопрос иначе: не выступает ли, например, строгая Скандинавия мировым исключением на фоне стран, где у власти фактически находятся мафиозные структуры? Эта мысль порождает следующий вопрос: что же собой представляет Япония, эта вершина технологического развития, со своими якудза? Частный случай или одно из проявлений общей структурной закономерности?

Первая гипотеза поднимает проблему обособленности и таит в себе ловушку экзотизма. Вторая отсылает к сфере политики, что провоцирует общее размышление об эффективности государства, о его природе и уязвимости перед вызовом со стороны своей противоположности — антигосударства, или анархии. Самое простое объяснение терпимости современного японского общества к феномену якудза кроется в очевидном факте: множество людей до сих пор извлекают из этого личную выгоду.