Японские ультраправые группы активно участвовали в споре вокруг архипелага Сэнкаку. Эта горстка небольших необитаемых островов, расположенных между островной дугой Рюкю и материком, стала предметом территориальных претензий трех стран: оккупирующей их Японии, Китайской Народной Республики и Китайской Демократической Республики (Тайвань). Исторические корни вопроса уходят в проблему суверенитета древнего королевства Рюкю, которое режим Мэйдзи поглотил в 1879 году. Сами острова вошли в состав японской территории в 1895 году, еще до окончания войны с Китаем[301].
С 1972 года интерес нескольких ультраправых групп к Сэнкаку резко возрос. Их деятельность создавала, мягко говоря, двусмысленную ситуацию для официального Токио[302]. Этот год стал ключевым, 15 мая Соединенные Штаты возвратили Японии префектуру Окинава, куда входили и спорные острова. Уже на следующий день японская береговая охрана обнаружила на главном острове архипелага Уоцури-дзима водруженный кем-то японский флаг. Акцию провел член банды «Айкоку сэйнэн рэммэй». Эта группировка исторически входила в состав «Дзэнъай кайги», созданной Кодамой Ёсио в 1959 году. В тот раз инцидент не повлек серьезных последствий для японо-китайских отношений.
В апреле 1978 года ситуация обострилась. Около сотни китайских рыбаков начали регулярно наведываться в район Сэнкаку. В ответ 2 августа японские ультранационалисты установили на Уоцури-дзиме мини-маяк. Операцию провело Общество японской молодежи (Ниппон сэйнэнся), которое откололось в 1961 году от группы «Сэйсикай», основанной тем же Кодамой Ёсио в 1959 году. «Сэйсикай» неоднократно, но безуспешно выдвигала своих кандидатов на выборах (1989 и 1992 годы), в частности в Токио. Официальной регистрации в качестве политической организации она лишилась в феврале 2005 года. Даже если якудза не участвовали в островных операциях напрямую, методы работы националистических отрядов полностью соответствовали их практике.
Пик напряженности наступил в 2012 году. 7 сентября правительство Ноды, опередив неонационалистически настроенного губернатора Токио Исихару, объявившего о планах выкупить острова у владевшей ими с 1896 года семьи, национализировало архипелаг, выплатив семье компенсацию. Преемник Ноды, премьер-министр Абэ Синдзо, в январе 2013 года одобрил создание специальных военных сил для охраны Сэнкаку. В это же время японские ультраправые группы не ослабляли давления.
Маяк продолжал оставаться источником напряженности в отношениях между китайским и японским правительствами, а также, негласно, между самим японским правительством и «Сэйнэнся», поскольку организация продолжала вмешиваться в дипломатическую игру. Национализация Сэнкаку обернулась для ультраправой группы обоюдоострым оружием. С одной стороны, ее борьба, казалось, получила официальное признание, но с другой — она лишилась предлога для посещения островов под видом обслуживания маяков. Примечательная черта истории с Сэнкаку — конкретная, физическая защита японской территории ультраправыми. Они рассматривают ее как священное и неприкосновенное пространство, землю императора. Акцент смещается с имперского пространства на фигуру императора, которая также требует защиты от любой внутренней критики, независимо от того, исходит ли она от японцев или иностранцев.
Это одна из самых чувствительных тем в Японии, где каждый осознает невидимые границы, переступать которые опасно. Яркой иллюстрацией послужили два покушения на режиссера Итами Дзюдзо. Первое спровоцировал образ якудза, второе — образ японского флага, отождествляемого с нацией и, следовательно, с императором. Вновь подтверждается неразрывная связь между двумя антропологическими полюсами японского общества.
Позиция отстранения, которую занимает большинство японцев и японских СМИ, называется дзисюку, или «самоограничение», даже своего рода самоцензура. Ее усиливает почти взаимный характер этого молчания. В отличие от многих других монархий, где королевские семьи известны своими выходками, японская императорская семья демонстрирует впечатляющую скромность. Агентство, управляющее ее делами, прилагает все усилия, чтобы ничто не выходило за установленные рамки.
Эта несколько нелепая смесь дзен-аскетизма, костюмов и иератических синтоистских церемоний составляет разительный контраст с пороками азартных игр, секса и наркотиков, царящими в развлекательных кварталах сакариба в двух шагах от императорского дворца. Словно бы Япония облачается в кимоно двуликого Януса.
Защита фигуры императора остается предметом постоянного внимания, что особенно заметно на примере святилища Ясукуни, где вписаны имена погибших за императора, будь то японцы или иностранцы. В контексте все более отчетливого неонационализма, достигшего верхов власти благодаря знаковым премьер-министрам Коидзуми Дзюнъитиро (2001–2006 годы) и Абэ Синдзо (2006, 2012–2020 годы), эта охранительная позиция лишь ужесточается.