Распад советской империи, начавшийся в 1989 году, вызвал идеологическую переориентацию. Антикоммунизм, остававшийся доминирующей ценностью у якудза и ультранационалистов, утратил теоретическую основу и сосредоточился на конкретных противниках. Их олицетворяли соседние коммунистические государства, исторически связанные с Японией: Китай и Северная Корея.
Отношение японской мафии и ультраправых к Северной Корее казалось очевидным, если иметь в виду идеологическую антикоммунистическую ориентацию. К этому добавлялась напряженность, вызванная двумя сериями недавних событий: похищением молодых японок и японцев режимом Северной Кореи в период с 1977 по 1983 год для подготовки их в качестве шпионов и шестью запусками северокорейских ракет в направлении Америки, а значит, и Японии, предпринятыми с 1993 по 2017 год.
Осложняло ситуацию то, о чем мы уже упоминали: присутствие в японской мафии преступников корейского происхождения. Эти люди поддерживали разнообразные связи (семейные, личные и даже экономические) с Кореей, как Южной, так и Северной, а иногда и с обеими сторонами одновременно. Тем не менее атаки ультраправых на «Чхонрён» (Тёсэн-сорэн), ассоциацию корейцев, проживающих в Японии, но сохраняющих верность режиму Северной Кореи, не приобрели массового характера. Они случались, но не в таких масштабах, как можно было ожидать.
23 февраля 2018 года вооруженная группа обстреляла здание, где в Токио располагалась штаб-квартира «Чхонрён». Среди двух задержанных оказались якудза, чье имя не сохранилось, и некий Кацурада Масатоси. Это ультраправый активист, который состоял в «Дзайтокукай» (сокращение от Дзайнити гайкокудзин токкэн-о юрусанай симмин но кай — Гражданская ассоциация против привилегий для иностранцев дзайнити).
Основанная в 2006 году бывшим налоговым инспектором, действовавшим под псевдонимом Сакураи Макото, «Дзайтокукай» намеревалась протестовать против того, что она считала предоставлением льгот корейцам, проживающим в Японии. Ее появление связано с более ранним делом. В июле 2003 года губернатор Токио Исихара заявил о желании отменить налоговую льготу на землю, предоставленную «Чхонрён» в 1972 году тогдашним губернатором-социалистом Минобэ Рёкити.
Его идея могла бы показаться в логике закона (другие ассоциации не пользуются такой льготой), если бы несколькими годами ранее Исихара не позволил себе оскорбительные высказывания в адрес «Чхонрён». В 2000 году он назвал корейское меньшинство, живущее в Японии, источником беспорядков, используя термин «сангокудзин», который, как мы помним, был в ходу у якудза во время бандитских войн после поражения 1945 года. В Японии значение этого выражения понятно всем. Что касается иностранных наблюдателей, большинство из них не уловило политико-мафиозный подтекст, увидев в нем лишь неясное замечание («Люди трех стран»: вроде ничего оскорбительного или расистского).
Намерение Исихары спровоцировало мобилизацию не только «Чхонрён», но и всей корейской общины, которая почувствовала себя мишенью в условиях растущей ксенофобии, разжигаемой и другими политиками. Протестная акция 3 марта 2007 года собрала по меньшей мере три тысячи человек в парке Хибия, на исторической площади первомайских праздников в Токио.
Ассоциация «Дзайтокукай» отличалась от привычных групп ультраправых своим социальным составом (более молодым) и активным использованием интернета. Тем не менее она пропагандировала характерный для японских правых и ультраправых исторический ревизионизм, особенно в вопросах, касающихся «женщин для утешения» и отношения к войне[296]. Она ставила под сомнение статус «особого постоянного резидента», введенный в 1989 году для дзайнити, и использование переделанной на японский манер фамилии, хотя ни то ни другое не давало никаких привилегий.
Совершив несколько нападений на корейские кварталы и начальную школу «Чхонрён», ассоциация в октябре 2013 года попала под суд в Киото, который вынес обвинительный приговор, а в апреле 2016 года апелляционный суд Такамацу принял подобное решение за виртуальное и реальное преследование членов профсоюза учителей, которые поддерживали корейскую школу в Мацуяме.
Несколько членов «Дзайтокукай» участвовали в финансировании избирательных кампаний близкой им по духу Инады Томоми, избранной депутатом от Либерально-демократической партии в 2005 году, которая стала впоследствии министром обороны (2016–2017), членом неонационалистической организации «Нихон Kaйги» и неоднократно занимала неприглядные позиции в отношении Кореи и резни в Нанкине.
Ультраправые также развернули активную пропагандистскую кампанию, используя тему похищений японских граждан. Эта проблема сохраняла актуальность, поскольку таила множество нераскрытых вопросов. Власти Северной Кореи официально признали факт семнадцати похищений. Однако, по информации правозащитных организаций, общее число таких случаев могло достигать 879. Реальная цифра, вероятно, была ниже, поскольку расследования показали, что некоторые исчезновения на деле оказались побегами.
Однако японское правительство, которое не оставляло это дело и испытывало давление со стороны общественного мнения и СМИ, не одобряло действия группировок, которые могли бы нарушить хрупкий дипломатический баланс между Японией и Северной Кореей. Фактически, но неофициально «Чхонрён» играла роль посольства Северной Кореи в Японии (а значит, и на Западе в целом). Пять членов ее исполнительного комитета, включая председателя, даже заседали в Верховном народном собрании Северной Кореи.
Ситуацию усложняло то, что финансовый канал, поддерживающий экономику Северной Кореи из Японии, можно назвать легальным лишь условно, потому что он содержал значительную криминальную составляющую. Речь идет об индустрии патинко. Примерно треть этого бизнеса, по разным оценкам, контролировали дзайнити — этнические корейцы, лояльные к Северной Корее[297]. Доходы от патинко-залов шли на финансирование ассоциации «Чхонрён», которая, несмотря на поддержку со стороны Трудовой партии КНДР, сильно зависела от этих средств. Ежегодные переводы в Северную Корею колебались от 100 до 300 миллионов долларов. Однако называть этот бизнес полностью легальным нельзя. Существовала широко известная схема: выигрыши игроков конвертировались в наличные деньги. Этот процесс полностью контролировался якудза, а возможно, был организован ими с самого начала.
Проблема выходила за рамки дипломатии. После победы на выборах в 1989 году японские социалисты оказались в крайне затруднительном положении. Журналистское расследование показало, что их партия получала финансирование от «Чхонрён». Скандал приобрел огромный размах. Социалисты нарушили закон, запрещавший иностранные пожертвования, потеряли репутацию честных политиков, поскольку залы патинко имели связи с якудза, и, наконец, предстали в невыгодном свете из-за своих исторических отношений с диктатурой Кимов. Социалистическая партия Японии регулярно отправляла делегации на съезды правящей северокорейской партии. Последовавшее расследование также выявило, что взносы от Национального альянса азартных игр «Дзэнъюкё», организации, связанной и с северокорейской «Чхонрён», и с южнокорейской «Миндан», получали не только социалисты, но и Либерально-демократическая партия.
Очевидно, якудза без особой радости восприняли требование, которое в июне 2016 года выдвинул Сакураи Макото. Политик, покинувший «Дзайтоку-кай» в 2014 году, баллотировался тогда на пост губернатора Токио. Как председатель партии «Япония превыше всего» (Ниппон дайитито), он потребовал полного запрета патинко. Похоже, он успел получить на этот счет несколько веских советов от влиятельных персон. Но уже во время следующей избирательной кампании в 2020 году Сакураи смягчил свое требование. Вместо запрета он стал говорить о необходимости регулирования патинко (патинко кисэй).
В сентябре 2016 года Сакураи публично возмутился отказом принимать детей якудза в детские сады. Он призвал сторонников корейцев выразить протест против подобной «дискриминации». В этом жесте многие усмотрели маневр, рассчитанный на завоевание расположения мафии.
Еще один канал поддержки Северной Кореи, вне всякого сомнения, нелегальный — торговля амфетаминами[298]. В порту Хосодзима префектуры Миядзаки полиция обнаружила метамфетамин, спрятанный на борту северокорейского грузового судна. Эта находка позволила правоохранителям выйти на корейцев, проживавших в Осаке и подозревавшихся в связях с бандой якудза. В марте 2007 года по этому делу в Японии арестовали четырех человек. Их главарь, Фукусима Ацунори, получивший пожизненный срок, входил в «Мацуба-кай»[299]. Еще один якудза, арестованный в июне 2008 года по тому же обвинению, был членом с «Кёкутокай». Обе банды имели исторические связи как с корейской общиной, так и с ультраправыми движениями.
В ходе своей дипломатической акции, а именно первого визита в Пхеньян в сентябре 2002 года для встречи с северокорейским лидером Ким Чен Иром, премьер-министр Коидзуми и его переговорщики, главным из которых был Танака Хитоси, действовали в обход «Чхонрён». Вопрос о похищенных японцах требовал особого подхода. Для конфиденциальных переговоров сторона предпочла секретные каналы и связи Красного Креста[300].
Таким образом, сохранялось хрупкое равновесие, которое большинство участников не желало нарушать. Японское правительство, очевидно, не планировало использовать площадку залов патинко для ослабления северокорейского режима. Подобный шаг вызвал бы недовольство слишком многих влиятельных кругов внутри самой Японии и означал бы настоящее объявление войны мафии. Часть успеха этой политики зависела от реакции японской общественности и избирателей на ксенофобные высказывания или меры в отношении корейцев. На двух последних выборах губернатора Токио в 2016 и 2020 годах Сакураи Макото сумел удвоить свой результат, набрав около 180 000 голосов, но так и не преодолел трехпроцентный барьер.
Ситуацию дополнительно осложняли разногласия между двумя основными организациями дзайнити по вопросу политических прав корейцев в Японии. «Миндан», поддерживавшая Южную Корею, выступала за предоставление иностранцам права голоса на местных выборах, что уже практиковали некоторые муниципалитеты. Однако «Чхонрён» занимала противоположную позицию, рассматривая такие уступки как путь к «японизации» корейского меньшинства и, следовательно, отказу от исторической родины, то есть от режима Кимов.