Очевидно, банды проходили регистрацию в префектурах не как преступные сообщества, а как ассоциации или предприятия, занятые в той или иной законной сфере. Их незаконная деятельность при этом могла оставаться в рамках этой же области (например, в сфере недвижимости). Но также виды деятельности могли не совпадать, что свойственно компаниям, служащим прикрытием.
«По иронии судьбы новое законодательство вместо искоренения якудза лишь подтолкнуло их к освоению новых бизнес-направлений»[272]. Чтобы обойти новые правовые нормы и продолжить прежнюю деятельность, банды шли на различные ухищрения. Поборы за «защиту» и рэкет приобрели завуалированные формы. Якудза предлагают приобрести по заоблачным ценам календари, комнатные растения или, для такой разновидности борделей, как soap lands, наборы косметики и банные полотенца. Очевидно, это была скрытая форма поборов с предприятий. Другой применяемый метод — издание журналов или буклетов, заполненных рекламой. Нетрудно догадаться, что несчастные компании вынуждены были разместить эту рекламу за большие деньги. Преступники навязывали также платные подписки на рассылки.
В ход шли и новые средства связи. Например, якудза прибегали к телефонному мошенничеству, в ходе которого выдавали себя за родственника, оказавшегося в ситуации, срочно требовавшей денег (метод «алло, это я», оре-оре дэнва). Кроме того, преступники использовали схему аппо-дэн (аппо от английского appointment — «встреча», дэн от дэнва — «телефон»). В этом случае звонящий представлялся сотрудником компании, которой требовалось провести работы в районе и которой был нужен адрес электронной почты и другие личные данные, что открывало путь для различных махинаций с ними[273].
Банды проявляли большую скрытность в своей деятельности, как легальной, вроде практик сокайя, так и нелегальной, связанной с азартными играми или проституцией. Число сокайя сократилось с 290 до 200 с 2010 по 2020 год, то есть на треть за десятилетие, однако они все еще остаются активными[274].
В 1992 году трех руководителей гиганта розничной торговли «Ито Ёкадо», известного своими магазинами 7-Eleven, арестовали за попытку откупиться от сокайя. Они предложили 26 миллионов иен в обмен на невмешательство, точные причины этого шага остались неясными[275]. Президент компании Ито Масатоси подал в отставку. Летом 1993 года разразился скандал вокруг корпорации «Кирин»: стало известно, что пивоваренный концерн переводил сокайя крупные суммы, около 30 миллионов иен, в обмен на молчание. Один из руководителей был арестован, трое других покинули свои посты[276].
С приходом Такаги Ясуо, нового босса «Горё-кай» (бывшая группировка «Мио-гуми», сменившая название в 2002 году), ростовщический бизнес саракин достиг невиданных ранее масштабов[277]. Члены «Горё-кай» отказались от традиционного образа якудза и появлялись перед клиентами как обычные служащие в костюмах и галстуках. Работая через сеть из двадцати подгрупп, изначально они специализировались на выдаче кредитов работникам секс-индустрии, женщинам и сутенерам. Но вскоре вышли на новый уровень, увеличив размеры ссуд и создав базу данных должников, которая передавалась от одного саракин к другому. По меньшей мере десять заемщиков, оказавшись в огромных долгах, покончили с собой.
Организатора этой схемы Кадзияму Сусуму арестовали в августе 2003 года. Его деньги находились на счетах в отделении швейцарского банка в Гонконге. В конечном счете Кадзияму приговорили к семи годам тюрьмы и штрафу в 30 миллионов иен. Однако никакого механизма для возврата средств жертвам так и не появилось.
Другой пример эволюции традиционной для якудза деятельности касается подпольных ставок в мире сумо. О связях профессиональных борцов с преступным миром знали давно. Эти связи видны либо на социологическом уровне (будущих участников состязаний находили в неблагополучных семьях), либо на идеологическом (сумо считали национальным, едва ли не самым японским видом спорта, в отличие от других единоборств, распространившихся за пределы архипелага). Власти подозревали, что якудза организуют нелегальные ставки на соревнованиях, проходящих за стенами школ сумо (хэя), но более масштабные махинации казались немыслимыми.
1 апреля 1996 года свет увидела книга, разоблачавшая темные стороны мира сумо[278]. Ее автор — Онаруто Ояката, бывший борец, взявший в качестве псевдонима название своей прежней школы. Под псевдонимом скрывался Суга Коносин (1942–1996), также известный как Котэцуяма Тоёя. Он заявил, что этот вид спорта «насквозь пропитан ставками на поединки, уклонениями от налогов, связями с преступностью, наркотиками и оргиями»[279]. По его словам, более половины чемпионов регулярно участвовали в договорных матчах (яотё, буквально «хозяин восьми сотен» — от названия старого магазина), а якудза поставляли им проституток, помогавших отмывать наличные. Книга мгновенно стала бестселлером.
Суга Коносин и Хасимото Сэйъитиро (1940–1996), глава ассоциации болельщиков в Нагое, провели совместную пресс-конференцию, чтобы публично рассказать о сложившейся ситуации. Вскоре после этого они внезапно скончались от загадочной пневмонии в один день, 14 апреля, в клинике Фудзита в городе Тоёакэ (префектура Аити). Полицейское расследование не дало результатов. Таблоид «Сюкан гэндай» решил продолжить расследования, касающиеся мира сумо. Однако после выхода в 2007 году материала о том, что ёкодзуна Асахорю участвовал в договорных поединках, редакция журнала вместе со всем издательским домом «Коданся» оказалась в суде по иску Японской ассоциации сумо (Нихон сумо кёкай). Как можно предположить, они его проиграли и вынуждены были выплатить ассоциации 44 миллиона иен.
В мае 2010 года раскрылось, что борец Хиго-но-уми Наоя, пятого ранга (маэгасира) в высшем дивизионе макуути, распределил билеты на турнир по сумо среди пятидесяти членов группировки «Кодокай», связанной с «Ямагути-гуми». Такая щедрость вызвала подозрения, особенно с учетом высоких цен на билеты. В конце того же месяца японская пресса раскрыла: борец высшего ранга (одзэки) Котомицуки Кэйдзи оказался замешан в деле о нелегальных ставках на бейсбол, организованных якудза. Вместе с другими восемнадцатью борцами его исключили из федерации сумо.
Расследуя это дело, полиция обнаружила новые доказательства фактов договорных матчей, которые проходили с марта по июнь 2010 года. Разразился скандал, и впервые с 1946 года мартовский турнир 2011 года, который должен был пройти в Осаке, отменили. К делу оказались причастны двадцать три человека — борцы и владельцы школ, трое из которых признали свою вину. Стало также известно, что один из борцов, завершивший карьеру в 2000 году, участвовал в договорных поединках в период с 1978 по 1991 год, но его признания тогда не имели последствий[280].
Деятельность «для прикрытия» (хёбо-горо, от хёбо — «фасад, лицо» и горо — «бандит») получает все большее распространение в преступном мире. Она делится на три типа: экономическая, социальная и политическая. Якудза демонстрируют большую изобретательность. Одни занимаются проведением техновечеринок или открывают частные детективные агентства, другие консультируют по развитию полей для гольфа или переработке отходов. Таким образом за последние двадцать лет появилось множество несанкционированных свалок. Эти формально законные операции приносили выгоду и заказчику, и исполнителю, но нанесли ущерб окружающей среде. Последнее десятилетие преступный мир также инвестировал в сферу нелегальной иммиграции, наладив продажу поддельных документов. Этот рынок растет из-за ужесточения японских законов о пребывании иностранцев на территории страны. Торговля документами нередко сочеталась с «экспортом» женщин для занятия проституцией.
Подставные фирмы (фуронто кигё), которые также называли компаниями-сестрами (сятэй кигё), плодились с невероятной скоростью. Дополнения, внесенные в закон в 1999 году, были призваны противостоять этому явлению, запрещая бывшим якудза создавать предприятия или поступать на службу в компанию в течение пяти лет после выхода из банды, но эти меры были малоэффективными.
Более того, они произвели скорее обратный эффект. Если число официально зарегистрированных якудза сократилось после закона 1991 года, то и арестов стало меньше, а значит, меньше судебных разбирательств и приговоров. При умелом подходе сложившаяся ситуация давала больше возможностей для начала легального бизнеса, поскольку количество лиц с судимостью автоматически уменьшалось. Якудза пользовались этим, умело расставляли приоритеты, принося в жертву «пешек», чтобы спасти «фигуры».
Что касается так называемой социальной деятельности «для прикрытия» (сякай-ундо-то хёбо-горо), банды расширили применение практики, которая уже существовала ранее: создание ассоциаций, призванных бороться с дискриминацией буракумин. Это позволяло им убить двух зайцев: они получали предназначенные для этого государственные субсидии и шантажировали предприятия, находя малейший повод обвинить их в дискриминации. Такие операции получили название эсэдова, или «фальшивая гармония равноправия», где термин дова («гармония равноправия») отсылает к официальной политике борьбы с дискриминацией.
Преступный мир нашел еще одно прикрытие, воспользовавшись ослаблением контроля над некоммерческими организациями. Согласно Специальному закону о содействии некоммерческой деятельности (Токутэй хиэйри кацудо сокусинхо), принятому в 1998 году, административный надзор значительно сократили. Якудза используют это окно возможностей и создают ассоциации дова[281]. Одна из преследуемых целей состояла в заключении контрактов со строительными компаниями, управляемыми буракуминами.
Здесь речь идет о необыкновенной хитрости и изобретательности. Как уже отмечалось, якудза частично вербовали своих членов из сообщества буракуминов. Исторически и социологически эти два мира были тесно взаимосвязаны. Разыгрывая роль защитников неприкасаемых, якудза могли получить взамен долю признания, особенно если они делились прибылью со сделок. Таким образом перед лицом общественного мнения и властей они занимали выгодную позицию. Все понимали, что тема взаимоотношений этих двух групп крайне чувствительна, и те, кто осмеливался на разоблачение истинных мотивов якудза, могли пострадать от синдрома «гонца»: участь осужденного ожидала именно того, кто принес дурную весть.
Однако существующее равновесие имело свои пределы. Оно пошатнулось в мае 2006 года, когда полиция Осаки арестовала некоего Кониси Кунихико за хищение[282]. Кониси состоял в «Канэда-гуми», банде, возникшей из «Янагава-гуми» (ее основали два корейца, а закончила свое существование она в 1969 году) и на тот момент близкой к «Ямагути-гуми». Ее территория охватывала северные районы Осаки на правом берегу реки Ёдогава, где проживало много буракуминов[283].
С 1955 года напряженность внутри движения за освобождение буракуминов нарастала, коммунистическое крыло покинуло Лигу освобождения бураку (Бураку кайхо домэй) из-за разногласий с социалистическим лагерем. Уэда Такуми (1938–2005), активист Лиги в Осаке, особенно резко выступил против коммунистов. Оставаясь просоветским, тем не менее он покинул партию в 1964 году, когда та стала сближаться с Китаем. В 1979 году бывший офицер КГБ Станислав Левченко, перебежавший на Запад, признался, что Уэда был агентом КГБ под кодовым именем Уран.
Уэда стал секретарем отделения Лиги освобождения бураку в префектуре Осака, вступил в Социалистическую партию и начал участвовать в электоральной гонке. Сначала безуспешно, потому что проиграл выборы в Палату советников в 1974 году, но затем все же добился успеха, получив место в Палате представителей от четвертого избирательного округа Осаки в 1976 году. Его регулярно переизбирали вплоть до 1993 года, несмотря на причастность к делу Recruit-Cosmos. Он стал председателем центрального комитета Лиги освобождения бураку в 1996 году и занимал этот пост до 1998 года.
Чтобы противостоять коммунистам в период с 1969 по 1973 год, когда столкновения между фракциями участились, он призвал на помощь Кониси Кунихико, который в тот момент занимал пост секретаря филиала Лиги в северных районах Осаки. Уэда прекрасно знал, что Кониси возглавлял банду «Канэда-гуми». В 2006 году полиция обнаружила, что Кониси в течение нескольких лет присваивал себе средства Лиги, поступавшие из государственных субсидий, в частности от города Осаки. Он проводил их через основанное им общество «Асукакай». Пресса сообщала о миллионах иен.
К тому моменту, когда разразился скандал, Уэда уже скончался. Кониси же был исключен из Лиги. Коммунистические депутаты Осаки обвинили их в сговоре. Реакция оказалась цепной: в свое время общество «Асукакай» выдало много кредитов, а теперь, после спада финансового пузыря, пыталось вернуть их всеми способами — криминальные инциденты следовали один за другим. Один из банкиров покончил с собой[284]. В 1997 году фасад здания «Асукакай» обстреляли из автоматов, после чего Кониси нанял членов «Тэнно-гуми» в качестве телохранителей. Полиция подозревает их в участии в убийстве Такуми Масару, второго человека в «Ямагути-гуми». Однако на допросе Ким Чон Ки, босс «Тэнно-гуми», отрицает любую причастность своей банды[285]. В январе 2007 года Кониси приговаривают к шести годам тюремного заключения.