Закон 1991 года предлагал три основных типа мер[261]. Первая касалась идентификации «жестоких группировок» (борёкудан), которые для этого обязаны были зарегистрироваться в специальном центре содействия движению по искоренению насилия (борёку цуйхо ундо суйсин сэнта), созданном при каждой префектуре.
Банда якудза должна была предоставить в такой центр свое название, организационную структуру, численность и имена ключевых членов. Объединение признавали «группой злоумышленников», если установленный процент ее «сотрудников» (косэйин) имел судимость (в 1992 году порог был на уровне 4 %). Эти данные становились публичными. Центр пропагандировал три принципа: отсутствие страха перед бандами; отсутствие финансовых отношений с ними; избегание взаимодействия с ними на почве оказания услуг.
Таким образом, закон 1991 года позволил наиболее точно оценить количество банд. Полиция насчитала двадцать две группировки по всей стране, восемь из которых были особенно крупными. Среди них доминировали три, объединявшие около двух третей всех бандитов[262].
Крупнейшая группировка «Ямагути-гуми» базировалась в Кобе. В начале 1990-х годов она насчитывала около тридцати тысяч членов, распределенных по нескольким десяткам групп, представленных в 44 из 47 префектур. Будучи основной мишенью властей, она официально пережила значительное сокращение и несколько расколов, к анализу которых мы вернемся.
«Сумиёсикай», базировавшаяся в Токио, первоначально контролировала районы Кабуки-тё и Гиндза. По оценкам на начало 1990-х годов, она объединяла семь тысяч человек, что составляло сорок процентов от всех якудзa столичного региона. Эта группировка действовала в девятнадцати префектурах. «Инагава-кай», также токийская банда, насчитывала три тысячи членов. Ее исторической базой была Иокогама, а современная штаб-квартира располагается в токийском районе Роппонги.
Остальные банды в порядке убывания влияния действовали в Токио («Кёкутокай», «Мацуба-кай» и др.), Фукуоке («Додзинкай» и «Кудокай»), Киото («Айдзукотэцу-кай»), на Окинаве («Кёкурюкай») и в Хиросиме («Кёсэйкай»). Банды Нагои были поглощены в основном «Ямагути-гуми». Большая концентрация банд на севере Кюсю (пять плюс банда из Симоносэки, что составляло четверть от общего числа группировок) объяснялась историческими причинами, а на Окинаве — присутствием американских военных баз и близостью к Китаю, с которым по-прежнему велась торговля.
Второе направление мер, введенных законом 1991 года, касалось запрета определенных действий, в частности запрета на использование угроз для урегулирования гражданских споров. Главной целью было прекращение рэкета, шантажа и вымогательства. Все эти действия были классифицированы по одиннадцати типам.
Третье направление мер было нацелено на устранение внешних признаков принадлежности к той или иной банде, к которому относился запрет на размещение определенных вывесок на офисных зданиях, на татуировки и ритуал отрезания мизинца. Наличие этих запретов, помимо прочего, способствовало появлению столь востребованного рынка услуг.
Полиция и японские власти констатировали сокращение числа банд и их сторонников в период с 1990 по 2020 год. Общая численность якудза действительно снизилась с 91 000 человек в 1991 году до 28 200 человек в 2019 году, то есть на впечатляющие две трети. Число участников «Ямагути-гуми» (если учесть искусственно отколовшиеся группы) сократилось за тот же период с 17 300 до 5900 членов. «Сумиёсикай» — с 5900 до 2800, «Инагава-кай» — с 4500 до 2100. Таким образом, три основные группировки сократили свою численность с 27 700 до 10 700 участников.
Однако в действительности статистика скрывала новую реальность, которую сложно разглядеть за внутренней логикой новой законодательной системы. Устанавливая правовую норму, она создавала два отличающихся друг от друга мира: легальный, видимый, существующий на поверхности, и нелегальный, скрытый и менее очевидный. Серые зоны между ними лишь усложнялись.
Появление закона усложнило ситуацию: наконец были официально классифицированы явления, до сих пор считавшиеся нелегальными или подпольными. От легализации до легитимации оставался всего один шаг. Эвфемизм «жестокие группировки» признавал само существование якудза. Этот, казалось бы, незначительный факт кардинально менял перспективу. Закон, бесспорно, признает ту реальность, что явлена всем. Однако таким образом он также цинично подтверждает: подобное явление — норма.
Член «жестокой группировки» или сама группировка обладали теми же правами, что и любой гражданин или предприятие. Более того, множество банд подавали в суд, ссылаясь на дискриминационный и антиконституционный характер закона относительно группы граждан, которую заранее считали потенциально преступной. Неужели мир перевернулся с ног на голову? И «плющ» обрел силу — и следует признать легитимность мафиозного покровительства, а значит, и его легальность?
Главным автором текста закона 1991 года выступал бывший прокурор Игари Тосиро (1949–2010), который позже погиб в Маниле при неясных обстоятельствах[263]. В своей книге, опубликованной посмертно под названием «Столкновение» (Гэкитоцу), он описал результаты собственного расследования, проведенного в среде преступных группировок, сохранив подлинные имена фигурантов. По словам американского журналиста-расследователя Джейка Адельштейна, наставником которого был сам Игари, он сильно разозлил якудза, связанных со сферами сумо и бейсбола.
После принятия закона 1991 года количество арестов в преступном мире возросло. За тридцать лет их число почти удвоилось, однако эта динамика мало о чем говорила: якудза часто отпускали на свободу, а по устоявшейся традиции, арест одного члена банды немедленно освобождал другого, пребывающего в заключении. В долгосрочной перспективе такая политика могла бы доказать эффективность лишь при условии, что иссякнет сам источник пополнения банд, что вызывает сомнения.
Параллельно увеличилось и количество судебных исков. Так, в январе 2015 года владелец ресторана из Нагои подал в суд на крестного отца из «Ямагути-гуми» Синоду Кэнъити, также известного как Цукаса Синобу, с требованием вернуть деньги, выплаченные ему за покровительство в течение семи лет. В сентябре того же года несколько владельцев залов патинко поступили аналогично, обратившись с иском против трех членов группировки «Кудокай»[264]. Дело в том, что с 2008 года, после внесения поправки в закон, жертвы якудза получили право подавать в суд непосредственно на боссов преступных группировок. Так, из-за этой поправки Синода Кэнъити и Гото Тадамаса предстали перед судом по обвинению в организации убийства агента по недвижимости Нодзаки Кадзуо в 2006 году. В октябре 2012 года суд приговорил их к выплате компенсаций и принесению извинений семье погибшего[265]. Это лишь самые громкие из подобных случаев.
Однако акты насилия не прекратились. Ярким примером стали разборки, ознаменовавшие десятилетие после спада финансового пузыря. Последующие двадцать лет отметились другими, «внешними» инцидентами. Через шантаж, обещания познакомить с «нужным человеком» и другие методы якудза внедряются все глубже в повседневную жизнь японцев и вмешиваются в гражданские тяжбы, например при дорожно-транспортных происшествиях.
Этой теме посвящен полнометражный фильм «Минбо, или Тонкое искусство вымогательства» («Минбо-но онна», 1992) режиссера Итами Дзюдзо (1933–1997). Картина стала одной из первых в Японии, если не самой первой, в которой была сделана попытка отойти от рыцарского образа якудза и обнажить другие стороны преступности. Картина была тепло встречена публикой, однако вызвала ярость якудза, которые усмотрели в ней клевету[266]. Спустя неделю после премьеры на режиссера напали пятеро членов группировки «Гото-гуми» из Фудзиномии, входившей в состав «Ямагути-гуми». Нападавшие избили Итами и несколько раз ударили ножом по лицу. Впоследствии их приговорили к тюремному заключению сроком от четырех до шести лет.
Год спустя, во время показа следующего фильма Итами, «Последний танец» («Дайбёнин», 1993), член националистической организации разрезал экран — под предлогом того, что в одной из сцен было проявлено неуважение к японскому флагу. Смерть Итами Дзюдзо, тело которого обнаружили 20 декабря 1997 года, официально сочли самоубийством, поскольку на его столе нашли предсмертную записку. Незадолго до случившегося один из еженедельников готовился опубликовать статью о предполагаемой внебрачной связи режиссера. Тем не менее через десять лет бывший якудза из «Гото-гуми» заявит, что именно его структура заставила Итами спрыгнуть с крыши[267]. Также велика вероятность, что преступный мир причастен и к шантажу с угрозой разоблачения в прессе.