К скандалу вокруг «Сагава кюбин» в 1988 году прибавился новый — дело компании Recruit-Cosmos («Рикуруто-Косумосу»). Эта фирма предоставила нескольким политикам, включая таких видных деятелей, как Накасонэ и Такэсита, возможность извлечь выгоду, владея инсайдерской информацией до вывода своих акций на биржу. Шокирующим обстоятельством выглядело то, что коррумпированные с помощью компании, занимающейся трудоустройством, политики входили в правительство, которое параллельно стремилось изменить систему пожизненного найма и поощряло гибкость на рынке труда. Фактически власть проводила политику, выгодную компаниям по трудоустройству. Общественное негодование росло. Под его давлением Такэсита вынужден был уйти в отставку. 25 апреля 1989 года, в день его отставки, его личный секретарь Аоки Ихэй покончил с собой.

Выборы 23 июля 1989 года стали для Либерально-демократической партии тяжелым ударом. Впервые в истории партии она не получила большинства. Это стало серьезным сигналом, который призвал ее руководителей к действию. Народное осуждение вызвали как повсеместная коррупция, почти систематически связанная с преступным миром (исключением стало лишь дело Recruit-Cosmos), так и введение НДС. Для Либерально-демократической партии было жизненно важным предотвратить поражение на предстоящих всеобщих выборах.

Наступила краткая эпоха Уно Сосукэ (1922–1998), члена фракции Накасонэ. Его выбрали потому, что он входил в число немногих видных деятелей Либерально-демократической партии, не замешанных в скандале, связанном с «Сагава кюбин». Однако два месяца спустя он вынужден был покинуть пост из-за скандала с гейшей, обвинившей его в аморальном поведении.

В августе 1989 года пост премьер-министра занимает Кайфу Тосики. Он не принадлежит ни к одной политической династии и обладает репутацией «Мистера Пропера» — то есть относится к той горстке японских политиков, чей идеализм сочетается с изрядной долей наивности.

Кайфу обошел двух конкурентов, относящихся к радикально-националистическому крылу: Исихару Синтаро, будущего губернатора Токио, и Хаяси Ёсиро из фракции Танака — Накасонэ. В этот же период правительство США активно настаивает на том, чтобы Япония включилась в международную борьбу с наркотиками. «Под растущим давлением президента Буша и государственного секретаря Джеймса Бейкера премьер-министр Кайфу Тосики заявил, что выступает за то, чтобы Япония обеспечила экономическую поддержку странам — экспортерам наркотиков, особенно в Азии и Юго-Восточной Азии»[260]. Таким образом, внешнее давление со стороны США усиливало внутренние требования по борьбе с организованной преступностью.

Наиболее здравомыслящие японские экономические и политические лидеры с растущей тревогой наблюдали за проникновением в большой бизнес якудза, использующих приемы, характерные для экономики типа казино. Их пугает не столько спекулятивная составляющая этих методов, с помощью чего они также успели подзаработать, и не моральная сторона вопроса (за исключением отношения избирателей), сколько риск реального ослабления японской экономики, окрепнуть которой могли бы помочь иностранные, в первую очередь американские, капиталы.

Одной из ключевых особенностей японского капитализма вплоть до наших дней остается его систематическое дистанцирование от иностранного капитала, или, если точнее, стремление установить наиболее жесткий контроль над ним. Конечно, спад экономического пузыря в 1990 году изменил правила игры и открыл путь к новым стратегиям, однако их выработка происходила в условиях неопределенности.

Если учесть комплекс этих факторов, становится понятным, почему в период премьерства Кайфу Тосики разработали и развернули новую политику по отношению к организованной преступности. Закон о предотвращении неправомерных действий членов организованных преступных группировок (Борёкуданъин-ниёру футонакои-но босито-никансуру хорицу, сокращенный до «Ботайхо») принят 15 мая 1991 года, вступил в силу же 1 марта 1992 года.

Исследователи могут ссылаться на обе эти даты, но наиболее корректной будет дата принятия закона — 1991 год, так как на законодательном уровне он принят непосредственно при правительстве Кайфу. Кроме того, нет гарантий, что его преемник Миядзава Киити (1919–2007), пришедший к власти в ноябре 1991 года, добился бы его утверждения. Миядзава, ветеран той же Либерально-демократической партии, позднее оказался вовлечен в скандал вокруг Recruit-Cosmos. Что же касается Кайфу, он покинул Либерально-демократическую партию в 1994 году, чтобы основать новую партию «Синсин-то» (Партия нового продвижения), и вернулся обратно в ЛДП лишь в 2003 году.

Через двадцать лет закон 1991 года дополнится Декретами об исключении жестоких группировок (Борёкудан хайдзё дзёрэй), которые будут действовать сначала на территории префектуры Фукуока (апрель 2010 года), а через полтора года — во всей стране. Формулировки актов 1991 и 2010 годов написаны с учетом всех законотворческих уловок. В них сознательно избегается прямое упоминание якудза или организованных преступных групп, взамен используется более общий термин: «члены жестоких группировок» (борёкуданъин), что на самом деле не одно и то же.

Фактически эвфемизм «жестокие группировки» позволил умолчать об истинном характере преступности. Безусловно, в Японии его однозначно воспринимают как указание на якудза, но в теории он может быть применен к любому объединению, создающему угрозу общественному порядку. Более того, закон нацелен не на ликвидацию самих группировок, а на пресечение их конкретных «деяний» (кои). Причем эти деяния определяются не как «незаконные» (хигохо), а как «несправедливые» или «неподобающие» (футона), что подчеркивает использование намеренно размытой терминологии.