С 1990-х годов несколько факторов изменили положение якудза. После спада финансового пузыря страна погрузилась в самую тяжелую со времен послевоенного периода рецессию. Правящая Либерально-демократическая партия столкнулась с недоверием японского народа. Распад советского блока положил конец холодной войне, в ходе которой Япония занимала ключевое место в американской стратегии.

Ультраправые и вся правая оппозиция в Японии больше не могли выдвигать антикоммунизм на первый план в своей борьбе или позиционировании. Важное исключение, с учетом географической близости и исторического наследия, представляет коммунистическая Северная Корея. Ее режим, как мы видели, также служит наглядным устрашением и по-прежнему способствует поддержанию гонки вооружений во всех странах региона. Кроме того, этот режим поддерживает особые отношения с японским преступным миром, о чем будет сказано далее.

Так или иначе, ультраправое японское движение больше не может действовать, опираясь на идеологические или геополитические схемы послевоенного времени, сформированные Кодамой. Оно вынуждено переосмыслить себя, в частности принять во внимание антикапиталистическую позицию, пусть и поверхностно, которую демонстрируют отдельные движения и которая входила в противоречие с той частью преступного мира, что участвовала в создании экономической системы по типу казино. Если в 1920–30-х годах ультранационалисты, заручившись поддержкой якудза, могли надавить на банкиров под предлогом борьбы с плутократией, теперь ситуация в корне изменилась. Они даже не помышляют об этом, за исключением нескольких радикалов, сокрушавшихся, что Мисима переворачивается в гробу, и тех, кто сводит счеты не за спекуляции, а из-за серьезных долгов.

Глобализация капитализма на рубеже XX века также характеризовалась колоссальным ростом оборота наркотиков, их производства, потребления и международной торговли. Правительство США искало соратников в борьбе с этим бедствием. Японский союзник не мог остаться в стороне. «Давление на Японию с целью более активного участия в „войне с наркотиками“ усилилось при администрации Буша»[257]. Американских лидеров беспокоило растущее международное влияние якудза, достигавшее в том числе берегов Америки.

Японские власти вынуждены были отреагировать в ответ на озабоченность США. Первая совместная встреча японской и американской полиции прошла на Гавайях в 1987 году[258]. Настойчивость американцев укладывалась в общую схему международных отношений, называемую гайацу («внешнее давление»), в тот период оно проявлялось непосредственно в отношении Японии. Оно приводит к тому, что японское правительство подписывает серию международных соглашений против наркоторговли в 1989–1991 годах.

Но неразрешимая дилемма была все также актуальной: плющ мафии рос в том же темпе, что и древо японского государства. Их идеологические основы (национализм, шовинизм, консерватизм) и социокультурные (традиции, ритуалы, безопасность) составляющие были структурно переплетены. Якудза начали представлять проблему, поскольку стали активной частью экономики типа казино и влияли на политику, но в то же время по-прежнему обеспечивали социальный, политический и идеологический контроль на фоне национального возрождения. Властям нужно было навести порядок, но на поверхностном уровне. Начались внутренние чистки в Либерально-демократической партии, и первый предупредительный выстрел был сделан в адрес Хамады Коити (1928–2012) в феврале 1988 года.