После того как экономический пузырь сдулся, на передний план вышли невероятные персонажи, это был период кровавых разборок, самоубийств и подозрительных смертей. Большая часть этих событий оказалась связана с преступным миром. История Оноуэ Нуй (1930–2014), которая взбудоражила японскую прессу, но осталась почти неизвестной за границей, стала показательным примером той спекулятивной лихорадки, что поразила даже простых обывателей.

Оноуэ Нуй вышла замуж в девятнадцать лет, в двадцать пять развелась. Она работала в ресторанном бизнесе и в какой-то момент открыла собственные заведения в Осаке — по слухам, на выигранные на скачках деньги. Согласно прессе, она связана с группировкой «Такуми-гуми», бандой из Осаки, входившей в состав «Ямагути-гуми», члены которой часто посещали ее рестораны. Финансирование могло поступать и из этого источника.

В 1970 году ее посвятили в буддийские монахини (готоку), церемонию провел Хираока Тохо (1896–1994), верховный священник (содзё) храма Конгобудзи секты Сингон, который находится на горе Коя, расположенной к югу от Осаки и Нары. Во время паломничества по буддийским храмам в Индии Оноуэ Нуй познакомилась с далай-ламой. Она приобрела репутацию искусной гадалки и принимала клиентов в своем кабинете, где призывала духов с помощью статуи каменной жабы. Входя в состояние транса, она успешно предсказывает биржевые котировки. Спекулянты стекаются к ней толпами. Вероятно, знания, полученные в молодости от свекра-брокера, вдохновили ее куда больше, чем почтенное земноводное.

В период экономического пузыря Оноуэ Нуй активно брала кредиты в банках для покупки акций. К 1988 году сумма ее банковских займов достигла 227 миллиардов иен при депозите в 40 миллиардов. Она получила 4,8 миллиарда прибыли на своих операциях на бирже. Ее портфель облигаций в Промышленном банке Японии («Нихон когё гинко», или «Когин») составлял 28,8 миллиарда иен, проценты по которым принесли ей 5,5 миллиарда. В условиях финансовой эйфории банки соперничали за каждого клиента, «Когин» сам подтолкнул ее к созданию компании по торговле недвижимостью. Согласно некоторым источникам, за этой операцией могла стоять «Ямагути-гуми»[252].

Когда лопнул пузырь, прекратились и доходы. Проценты по займам продолжали накапливаться, и Оноуэ довольно быстро оказалась в серьезных долгах. Тогда она уговорила ответственного сотрудника одного из отделений кредитного банка «Тоё» (Тоё синъё кинко) изготовить поддельные сертификаты о депозитах, которые она представила в дюжине других банков в качестве залога. В общей сложности она заняла колоссальную сумму в 2,306 триллиона иен и в 1991 году объявила о банкротстве. Японские власти арестовывают Оноуэ — весьма довольные тем, что нашли конкретного человека, а не юридическое лицо, что могло бы указать на системный характер спекуляций. Адвокат на процессе настаивает на невменяемости своей подзащитной, но в марте 1998 года Императрицу Пузыря (Бабуру-но дзётэй, как прозвала ее пресса) приговаривают к двенадцати годам тюрьмы.

5 августа 1993 года вице-президента банка «Ханва» Кояма Томосабуро застрелили в его собственной машине. Чтобы узнать предысторию этого дела, необходимо вернуться на два года назад[253]. В 1991 году журнал «Сэкай» обвинил руководителей банка «Ханва» в финансовых махинациях. Недовольный этим, сын президента банка, Фукуда Хидэо, подал в суд. Кояма Томосабуро связался с неким Маэдой Такаси, который был знаком с издателем, чтобы урегулировать спор. В обмен он предоставил сыну Маэды, владельцу компании по торговле недвижимостью, заём в 500 миллионов иен. Кояма заверил, что Фукуда Хидэо отзовет иск, если «Сэкай» прекратит публикации, но Фукуда этого не сделал.

Таким образом, Кояма не выполнил свою часть обязательств, в то время как журнал прекратил соответствующие публикации. Кроме того, начальство возложило на Кояму задачу по взысканию безнадежных долгов. Вероятно, он был устранен как не удавшийся посредник. Его убийца так и не был арестован. Примечательно, что в штате компании сына Маэды, получившей деньги, состоял крестный отец одной из местных банд. В 1996 году стало известно, что банк «Ханва» выдал множество кредитов политикам и якудза[254].

Другое дело связано с Хатанакой Кадзуфуми, управляющим филиалом банка «Сумитомо» в Нагое, которого 14 сентября 1994 года убили в собственном доме выстрелом в голову[255]. Чтобы заставить якудза вернуть взятые ими кредиты, он нанял других якудза…

К этому привела сложная цепь событий. Выкупив банк «Хэйва сого», «Сумитомо» получил и его невозвратные кредиты, выданные компании по торговле недвижимостью «Итоман фудосан», дочерней фирме одноименного торгового объединения. Та решила заняться спекуляциями на недвижимости и обратилась к «Сумитомо». Исода Итиро, председатель правления «Сумитомо», направил к ней своих трейдеров. Но кроме того, «Итоман фудосан» стала торговым подразделением «Ямагути-гуми» для покупки земельных участков, в том числе в Токио.

Как результат: долг «Итоман фудосан» достиг суммы в 533 миллиарда иен, ее генеральный директор покончил с собой, а Хатанаку устранили. После этого дела Министерство финансов разрешило банку «Сумитомо» списать со своих счетов миллионы иен кредитов, взятых представителями криминального мира[256].

Волна смертей, связанных с лопнувшим финансовым пузырем, на этом не закончилась. Хомму Тадао, бывшего управляющего Банком Японии, назначенного главой одного из кредитных банков, нашли мертвым в гостиничном номере. Судзуки Дзюнтаро, директор по общим вопросам Fuji, был зарезан 28 февраля 1994 года перед своим домом. Он не поддался шантажу. Его убийцу, члена банды из Осаки Окино Сюнъити, приговорили к четырнадцати годам тюрьмы в декабре 1995 года. Всего в период с 1993 по 1995 год зафиксировали около двадцати покушений на руководителей банков и других представителей финансовой сферы.

В 1998 году, благодаря более масштабному плану, чем предыдущие, правительство урегулировало выплату долгов двумя способами: прямым вливанием бюджетных средств, которое не понравилось ни налогоплательщикам, ни избирателям; и «экспортом пузыря» через укрепление курса доллара, о чем было объявлено в ходе саммита G7 в июне 1995 года и что впоследствии привело к укреплению иены.