Представители мафиозных и ультранационалистических кругов продолжали мечтать о более тесной и органической связи с ультраправыми. В том числе Кодама Ёсио. Его деньги, наглость, политические связи на самом высоком уровне и репутация «делателя королей» были идеальными условиями для достижения им этой цели.

Как уже отмечалось, усилия Кодамы начали приносить плоды после создания при правительстве Киси Конференции патриотических групп всей Японии в 1959 году. Эта структура стремилась объединить силы ультраправых и якудза по двум направлениям: возрождение кокутай (национальной сущности) и борьба с коммунизмом. Руководил ей Сагоя Томэо, бывший член «Гэнъёся», причастный, как известно, к попытке покушения на министра Хамагути Осати в ноябре 1930 года. Среди руководящих лиц конференции замечены уже знакомый нам Миура Гиъити, а также такие якудза, как Ватанабэ Кэндзи из «Дай Ниппон Иссэй-кай» и Хагисима Минэгоро из «Маэкава-икка».

Одной из стратегий Кодамы Ёсио, которая продвигалась Конференцией, стало увеличение количества мелких ультранационалистических групп. Один из исследователей насчитывает не менее сорока четырех таких групп. Между собой они были связаны через Ассоциацию исследований молодежной мысли (Сэйнэн сисо кэнкюкай, или Сэйсикай), которая их финансировала. Крупнейшей группой среди них был Молодежный корпус восходящего солнца (Хиномару сэйнэнтай)[222].

Подобная стратегия позволяла охватить широкий спектр течений в идеологическом плане (по большей части антикоммунистического, антикапиталистического, традиционалистского толка) и выстроить личные отношения (приручить связанных обязательствами молодых людей). Созданная сеть объединяла радикально настроенных студентов, военных, бизнесменов, некоторых интеллектуалов и бандитов. «Сэйсикай» под руководством Кодамы, Сагои и Сирая Тамэо организовала Семинар молодежи Японии (Нихон сэйнэн кодза), который поддерживал связи с Либерально-демократической партией.

Однако японские руководители были крайне заинтересованы в том, чтобы запланированные на 1964 год Олимпийские игры в Токио показали страну в правильном свете. Они стремились продемонстрировать, что Япония перевернула страницу войны и вступила на путь современных технологий. Требовалось навести порядок и максимально скрыть все, чем могли быть шокированы гости или иностранные СМИ. Новый премьер-министр Икэда Хаято, который до сих пор воспринимался как надменный бюрократ (тот самый, что финансировал в 1945 году Ассоциацию отдыха и развлечений), после своего назначения в июле 1960 года стремится максимально отличаться от своего предшественника Киси Нобусукэ.

21 февраля 1961 года он объявляет о Программе мер по борьбе с насильственными преступлениями (Борёку хандзай боси тайсаку ёко). Этот план не повлек сколь-либо значительных структурных последствий, но наметил принцип, который был использован позднее в законе 1991 года против организованной преступности: публичное раскрытие названий группировок. Результатом стала серия арестов, посеявшая раздор в преступном мире. Дело чуть было не дошло до самоистребления. У руля этих процессов стоял Кодама Ёсио[223].

11 февраля 1963 года — в символичную дату, когда, согласно мифологии, была основана Японская империя, — Кодаме удалось собрать главных крестных отцов в отеле «Мияко» (что означает «Императорская столица» — еще один символ) в Киото, бывшей столице (третий символ). Среди присутствующих — сын Инагавы Какудзи, чья банда только что получила название «Кинсэй-кай», Фудзита Уитиро из «Мацуба-кай», Матии Хисаюки из «Тосэйкай» и Таока Кадзуо из «Ямагути-гуми». Их целью было создание Ассоциации друзей Восточной Азии (Тоадоюкай), однако идея быстро терпит неудачу: в криминальной среде воцарилось напряжение, в том числе в Хиросиме, Фукуоке и других регионах[224]. Всего месяц спустя, в марте 1963 года, Инагава Какудзи выйдет из «Тоадоюкай» после ссоры в «Гранд Пэлас» в Иокогаме. Через несколько дней его примеру последует Таока Кадзуо.

В действительности разворачивалась борьба за расширение территорий, так называемая война Кан, в которой регион Канто (с Токио и Иокогамой) противостоял региону Кансай (где находятся Осака, Кобе и Киото). Таока стремился внедрить свою «Ямагути-гуми», происходившую из Кансая, в Канто. Он открывает свой офис в Иокогаме при поддержке местной группировки «Сугатани-гуми», босс которой родом из Кобе (города Таоки), расположенного на территории, контролируемой Инагавой Какудзи. Также Таока вступил в союз с Матии Хисаюки и его «бандой корейцев» из Гиндзы.

В ответ на это Кодама заявляет на встрече в Атами 21 декабря 1963 года о создании Ассоциации Канто (Кантокай), которая объединяет семь главных группировок региона и состоит из тринадцати тысяч якудза. Кодама опирается на Сэкигами Ёсимицу, крестного отца «Сумиёсикай», Фудзиту Уитиро, крестного отца «Мацуба-кай», и Инагаву Какудзи из «Кинсэй-кай». Он также активизирует старые связи, привлекая Мориту Масадзи (Одноглазого Дракона), возглавлявшего «Кокусуйкай», и Сэкинэ Масару, одного из «ветеранов» первой «Кокусуйкай». Это объединение имеет явную политическую окраску: Фудзита и Инагава серьезно настроены на борьбу с коммунизмом. Сэкигами же не рассматривает его серьезно, видя в нем лишь дружеское сообщество.

Видя, что «Ямагути-гуми» приближается к Токио, Кодама изначально планировал противопоставить ей национальную организацию «Тоадоюкай». После провала этой операции он решил сосредоточить усилия на региональном уровне, решение на котором было не менее значимым, поскольку речь шла о столице. В заключительной главе мы увидим, как в эту историю попал любопытный эпизод борьбы с наркотиками, которую возглавят некоторые якудза.

За этими маневрами ясно просматривалось, что вслед за экономическим ростом страны росли и аппетиты организованной преступности. Однако для их удовлетворения требовалось обеспечить подходящие условия. Именно с этой целью на встречу в Атами пригласили депутата от Либерально-демократической партии — Хираи Гиъити (1913–2007), адвоката из Фукуоки, бывшего депутата-консерватора, избранного по одному из округов Фукуоки в 1947 году и с тех пор многократно переизбиравшегося. Несмотря на то, что он привлекался по делу, связанному с хищениями в угольной промышленности, Хираи занимал пост министра почты в правительстве Ёсиды. В 1960 году выборы он проиграл, но все еще мог пригодиться. Через его посредничество Кодама от имени «Кантокай» передал письмо депутатам Либерально-демократической партии с требованием положить конец борьбе между фракциями внутри партии.

Эти слова были интерпретированы как поддержка Коно Итиро (1898–1965). Ранее изгнанный с государственной службы, а потом вернувшийся на нее, Коно занимал пост министра строительства и министра по подготовке к Олимпийским играм в Токио. Одновременно с этим он возглавлял клан, противостоявший Икэде Хаято. В июле 1963 года дом Коно поджег некий Номура Сюсукэ (1935–1993), который, согласно протоколам полицейского допроса, обвинял Коно в разжигании распрей среди фракций Либерально-демократической партии. Выйдя из тюрьмы в 1977 году, Номура окажется в рядах «Ямагути-гуми».

Из этой многоходовой комбинации можно сделать вывод, что два противостоящих лагеря якудза — Канто и Кансай — мобилизовали свои связи внутри Либерально-демократической партии, чтобы донести до нее важную информацию: если правительство хочет успешно завершить строительство объектов и провести Олимпийские игры без проблем, давление на преступный мир необходимо прекратить. Однако на этот раз Кодама и его сторонники зашли слишком далеко, и часть правящей элиты, состоящей в Либерально-демократической партии, решила отдалиться от них. В марте 1964 года создана новая полицейская штаб-квартира с основной миссией — расследовать деятельность преступного мира.