Среди советников, которым Макартур дал полную свободу действий, особенно выделялся Чарльз Эндрю Уиллоуби (1892–1972), генерал-майор, руководитель разведывательной службы американской армии в Юго-Западной части Тихого океана, конторы, известной под названием G-2. Эпитет «одиозная фигура», примененный к Киси Нобусукэ, как нельзя лучше подходит и ему.
Уиллоуби появился на свет в Германии, в семье немецкого барона, состоявшего в браке с американкой. В восемнадцать лет он перебрался в Соединенные Штаты, где получил американское гражданство, взяв фамилию матери[167]. В 1923 году он поступил на службу в разведывательные подразделения армии США. В 1920-е годы сблизился с Муссолини, который наградил его орденом Святых Маврикия и Лазаря, в Испании тесно общался с лидерами фалангистов и Франко. С последним, кстати, он вновь начал сотрудничать в качестве советника после выхода на пенсию.
В 1940 году Уиллоуби присоединился к штабу Макартура в Маниле, в 1942 году стал начальником разведки. Он оставался единственным на этой должности вплоть до окончания корейской войны. Макартур называл его «своим фашистским песиком», а сослуживцы — «своим юнкер-генералом»[168]. Уиллоуби представлял собой тип радикального и одержимого антикоммуниста. Впервые он отличился, спасая Исии Сиро (1892–1959), командира «Отряда 731», проводившего чудовищные эксперименты над заключенными в Китае. Он защитил его от обвинений в военных преступлениях в обмен на разведданные. Это выглядело так, словно бы Менгеле отпустили на свободу с возможностью открыть клинику в Берлине, что, собственно, Исии и сделал в Токио несколькими месяцами позже.
В своей антикоммунистической деятельности Уиллоуби опирался на нескольких бывших высокопоставленных японских офицеров[169]. Он сосредоточился на двух направлениях, таких как ведение разведки, в том числе в соседних странах; и подавление японского коммунистического движения всеми средствами, включая внедрение и манипуляции. Поскольку для обоих направлений требовалась подпольная работа, Уиллоуби неизбежно приходилось взаимодействовать с якудза. Особый интерес для него представляли те, кто мастерски сочетал криминальную деятельность со шпионажем. Ярким примером такого двойного агента был Кодама Ёсио.
В Токио он познакомился с Арисуэ Сэёдзо (1895–1992), генерал-лейтенантом, выпускником школы Накано — учебного центра военной разведки императорской армии, «с которым мог разделить свое восхищение дуче»[170].
Уиллоуби и Арисуэ затем создали три агентства (кикан). Агентство Хаттори (Хаттори кикан) получило имя своего руководителя, полковника Хаттори Такусиро (1901–1960), члена генерального штаба (1941–1942) и секретаря Тодзё Хидэки во время войны на Тихом океане. Агентство Като (Като кикан) возглавил сам Арисуэ. Агентство Кэннон, названное по имени американского полковника Дж. Й. Кэннона, специализировалось на «грязных делах».
Для устранения беспорядков, спровоцированных бандой китайцев в Иокогаме, Агентство Кэннон прибегло к помощи якудза[171]. Один из его сотрудников, корейский морской офицер, вышел на связь с Матии Хисаюки, Тигром Гиндзы, чья банда, состоявшая в основном из корейцев, набирала силу. Матии отправил своих людей, вооруженных винтовками и пулеметами, патрулировать улицы Иокогамы, и порядок был восстановлен.
Сотрудничество с G-2 и Уиллоуби принесло Матии и его банде значительные дивиденды. Полученные привилегии выразились в разных формах. Например, банда получила возможность проводить показательные силовые акции против коммунистов, демонстрируя свою мощь. Кроме того, Матии открыл сеть элитных заведений под названием «клубы культурного отдыха», где впервые появились японские модели в стиле Playboy bunnies и Penthouse pets[172].
Сразу после окончания войны Матии занял пост вице-президента токийского отделения корейской ассоциации, вдохновленной националистическими и сепаратистскими идеями, Лиги молодежи за построение Кореи (Тёсэн кэнкоку сэйнэн домэй{28}). «Корейская ориентация» определила всю его дальнейшую жизнь, и после обретения независимости Южной Кореей он принял корейское гражданство, продолжая жить в Токио. Его азиатистские взгляды нашли отражение даже в названии, которое он в 1957 году выбрал для своей банды: «Тосэйкай», или «Голос Востока». Группировка, в частности, ставила перед собой задачу блокировать развитие организации «Тёсэн сорэн», действовавшей в Японии и официально спонсируемой коммунистической Северной Кореей.
Матии также открыл в 1945 году дзинъа, своего рода теневой банк «Тюосёкай», для обналичивания и обмена долларов. На этом деле он сколотил немалое состояние и создал еще одну банду по модели гурэнтай, первоначально названную «Канто-Матии-икка». Тигр Гиндзы избегал соперничества с якудза, а с начала 1960-х он объединился с несколькими крестными отцами.
Сближение между корейской бандой Матии и G-2 Уиллоуби произошло примерно в то же время, когда другие чисто японские банды, такие как «Одзу» или «Мацуда-гуми», теряли свое влияние на черном рынке и в сфере развлечений. Банда Матии установила контроль над торговлей метамфетаминами в Токио. Изначально источником поставок этого наркотика служили запасы американской армии. Импорт эфедрина из США для изготовления метамфетаминов оставался легальным вплоть до 1952 года[173].
Эти факты говорят о том, что американцы применяли классический принцип «разделяй и властвуй» в отношении преступного мира Японии. Такую гипотезу подтверждает и то, что главным внутренним конфликтом среди якудза в регионе Канто на протяжении многих лет было ожесточенное противостояние между корейскими бандами Токио и группировкой «Инагава-гуми» из Иокогамы. Последняя характеризуется ярко выраженным японским национализмом, а также связями с политическими группами ультраправых, как мы увидим далее.