Объективно связанная с ультранационалистами, которые теперь были преданы остракизму и в принципе подлежали уничтожению, преступная группировка якудза оказалась в крайне уязвимом положении. 4 января 1946 года Верховное командование оккупационных союзных сил (SCAP) под руководством американского генерала Дугласа Макартура, занимающего должность главнокомандующего союзными оккупационными войсками, чьи указы имели силу закона, опубликовало список из «двадцати семи правых групп». Было предписано распустить их за причастность к «милитаризму»[159]. В список вошли три организации, поддерживавшие тесные связи с преступным миром: «Дай Ниппон сэйсанто» (наследница «Кокусуйкай»), «Гэнъёся» и «Кокурюкай», а также менее крупные группировки, такие как «Тайкакай» Иваты Томио и «Тэнкокай» Тоямы Хидэдзо.
В первые месяцы после поражения жизнь японцев погрузилась в хаос. Многочисленные репатрианты возвратились на родину, будучи нищими или наркозависимыми. Так возникли благоприятные условия для быстрого восстановления преступного мира. Продовольственные ограничения, введенные оккупационными властями, способствовали расцвету огромного черного рынка. Якудза немедленно взяли его под свой контроль, торговали всеми видами товаров. Итидзи Эйдзи описывает, как армейские склады грабили за одну ночь — само население или, чаще, хорошо организованные банды.
С послевоенным расцветом черного рынка на сцену возвращаются тэкия, уличные торговцы, которых ранее затмевали их собратья, бакуто. В предшествующие десятилетия традиция уличной торговли тэкия пострадала от современных форм коммерции. Теперь же выходцы с улицы вновь установили над ней контроль среди руин. На черном рынке они чувствовали себя особенно уверенно — ведь это была их исконная сфера деятельности.
Сложившаяся конъюнктура предоставила им возможность отвоевать позиции у якудза-бакуто, которые доминировали в последние годы. Как мы отмечали ранее, эти две группы исторически никогда не смешивались. Бакуто испытывали к тэкия лишь презрение — подобно тому, как самураи в феодальную эпоху свысока смотрели на торговцев тёнин, занимавших низшую ступень социальной иерархии. Группы иногда заключали союзы, но до сих пор они не объединялись.
После капитуляции площади перед крупными вокзалами столицы превратились в новые торговые точки для разросшихся блошиных рынков (ями-ити), а значит, появились и новые территории влияния преступных группировок. Кроме привокзальных территорий, такими точками стали и другие кварталы Токио: Уэно, Синдзюку, Сибуя и Симбаси. Однако тэкия и бакуто — не единственные игроки на площадках черного рынка. Появились новые конкурирующие группы, сменяющие друг друга в зависимости от конъюнктуры, исхода кровавых поединков или позиции японских и американских властей[160].
Быстро освоили территорию молодые иммигранты из Кореи, Тайваня и Китая, прибывшие в Японию во время войны из-за нищеты. Зачастую они были привезены в Японию насильно. 1,7 миллиона корейцев покинули Японию, но 600 000 осталось. Чтобы выжить, они вынуждены были заниматься незаконной деятельностью, в том числе на черном рынке. Иногда они пытались занять те ниши, где можно быстро преуспеть без стартового капитала (ставки, организация шоу). Но якудза, пропитанные шовинизмом и осознанием поражения своей страны, с неодобрением смотрели на конкуренцию со стороны иностранцев, которых пренебрежительно называли сангокудзинами («людьми трех стран» — то есть Кореи, Тайваня, Китая). Они разыграли ксенофобскую карту, чтобы подчинить тех себе и одновременно завоевать расположение народа и властей.
Сам мэр Кобе обращается к якудза, точнее к «Ямагути-гуми», с просьбой изгнать группу сангокудзинов, захвативших полицейский участок (кобан). Банда предприняла штурм, используя мечи, ружья и гранаты, в результате чего сангокудзины были выбиты с позиций. Благодаря этому якудза приобретают новую легитимность. Таока Кадзуо, лишь недавно вышедший из тюрьмы, а именно в июле 1943 года (шестью годами ранее его осудили за убийство мечом), пользуясь ситуацией, взял на себя руководство группировкой. Он занял место, оставшееся вакантным после недавней смерти Ямагути Нобору. Звезда «Ямагути-гуми» восходит все выше, в то время как муниципалитет и полиция оказываются перед ней в долгу. Слово «сангокудзины», ставшее синонимом бандитов-иностранцев, превратилось в ксенофобное оскорбление, которое будет регулярно всплывать в риторике правых политиков, враждебно настроенных к чужакам.
Появляется новая группа — гурэнтай, «банда хулиганов» (от гурэн — «бессовестный бездельник»). Они не были исторически связаны с якудза и очень быстро вступили с ними в конкуренцию. Гурэнтай — новое поколение, которое подняло знамя гедонистических, индивидуалистических и потребительских ценностей. Менее верные традиции, более агрессивные, они вводят новые иерархии, далекие от модели «оябун — кобун». Они меняют самурайский меч на револьвер американских гангстеров. Попытавшись идти своим путем, они в итоге вольются в ряды якудза. Появление гурэнтай характеризует краткий переходный период.
Андо Акира (1901–1962) входил в число самых грозных гурэнтай Токио. Будучи сиротой, он вырос в бродячей театральной труппе. В 1920-х годах он создал транспортную компанию, его бизнес расширился до Кореи и Маньчжурии. В 1936 году Андо основал компанию «Дайан-гуми» (строившую в том числе аэродромы), тесно сотрудничающую с Министерством по делам Великой Азии, где сам он занимал пост советника. Когда 30 августа 1945 года генерал Макартур приземлился в Японии на аэродроме Ацуги под Токио, его штаб поручил Андо реконструкцию и восстановление этого объекта, поскольку ряд японских офицеров, отказавшихся признать капитуляцию, попытались его уничтожить и нанесли серьезные повреждения. Также Андо получил крупный контракт от японского Министерства флота.
Используя корейскую рабочую силу, «Дайан-гуми» выполнил работы в Ацуги в рекордные сроки. Состояние Андо росло не по дням, а по часам, так же росли и его аппетиты. Благодаря лицензии, полученной в штаб-квартире оккупационных войск, он открыл в Цукидзи закрытое ночное заведение для американских офицеров, Wakatemba Club. Таким образом он открывает новый рынок, до сих пор находившийся вне сферы влияния якудза: проституцию. Увидев спрос американских офицеров, он открыл еще семнадцать ночных клубов. Он также заключил контракт на использование парка такси.
Ярый поклонник императора, Андо Акира разработал целую стратегию по задабриванию высших американских руководителей, включая и самого Макартура. Он предлагал им приятное времяпрепровождение в Токио. В некоторых источниках его даже называют «спасителем императора» Хирохито, который встречался с Макартуром одиннадцать раз с сентября 1945 по апрель 1951 года. Можно сказать, что Андо вел себя вызывающе[161]. Он позволил себе требовать от генерала Уитни прекращения преследования военных преступников. В июне 1946 года Генеральный штаб союзных оккупационных войск взял его под арест, а затем приговорил к шести месяцам тюрьмы и штрафу за коррупцию.
В течение всего 1946 года насилие продолжалось на территориях, принадлежавших токийскому черному рынку. Уличные ларьки официально курировались Профсоюзом уличной торговли (Ротэнсё догё кумиай), созданным в 1943 году. Управляли им тэкия, полиция же признавала его официально. Эта система сохранилась и после войны. В качестве своей доли представители профсоюза взимали за места на рынке десять процентов с оборота.
Можно сказать, что Мацуда Гиъити (1911–1946) олицетворял собой непомерные аппетиты нового мира преступности. Он обладал всеми характерными чертами гурэнтай[162]. Уроженец токийского района Канда Нисики-тё, он еще в школе слыл драчуном. Повзрослев, Мацуда открыл парикмахерскую в Симбаси. После мобилизации в 1937 году его отправили в Маньчжурию. Вернувшись после поражения, он создал банду хулиганов и занимался сбором дани с уличных торговцев на рынке Симбаси. Его группировка «Канто Мацуда-гуми» была официально зарегистрирована в реестре профсоюзов.
Появление плана строительства крупного магазина у западного выхода с вокзала Симбаси существенно осложнило ситуацию. Каждая сторона решила защищать свою территорию. «Канто Мацуда-гуми» раздобыли пулемет с истребителя, установили его на крыше школы и открыли огонь по банде сангокудзинов (тайваньцев). Те под обстрелом побросали свой товар и бежали со своего места[163]. Прозванный «дьявольским якудза» (кидзин якудза), Мацуда Гиъити погиб 10 июня 1946 года от руки собственного брата. Его жена Ёсико (1917–1956) взяла на себя управление бизнесом тэкия, случай уникальный в преступной среде. После убийства последовала серия уличных драк, а за ними и репрессий. Среди тайваньцев было несколько погибших.
19 июля 1946 года перед полицейским участком Сибуя в Токио две группировки столкнулись в жестокой схватке. Одну сторону представляли три группы: банда «Отиай-икка» под началом Такахаси Иватаро (1912–2002) — жестокого убийцы, бакуто и бывшего активиста «Кокусуйкай», контролирующего черный рынок района; банда «Такэда-гуми»; банда гурэнтай под руководством Маннэна Тоити (1908–1985), бывшего военного, который до 1945 года специализировался на рэкете и шантаже. Им противостояла группировка тайваньцев, призвавшая на помощь демобилизованных тайваньских солдат из японской армии. После серии провокаций началась перестрелка. К полуночи насчитывается восемь погибших: один полицейский и семь тайваньцев. Полиция, расследуя инцидент, пыталась вести переговоры с Такаси, заставляя его взять на себя часть ответственности, но в конечном итоге закрыла дело.
Для урегулирования проблем в ситуацию вмешались оябуны, что сильно обрадовало депутатов всех уровней, которые и до этого обращались к ним за помощью, следуя примеру своих коллег из Кобе, сотрудничавших с «Ямагути-гуми». В частности, инцидент в Кобе, в котором участвовали сангокудзины, позволил якудза предстать в облике добрых патриотов, защищающих японских граждан от иностранцев.
Киносукэ Одзу (1897–1977) олицетворяет собой еще одну фигуру послевоенного преступного мира. Он тэкия, живущий в Синдзюку, одном из районов Токио. На площади перед восточным выходом из одноименного вокзала, превратившейся в пустырь, сразу после капитуляции он открыл рынок, который стали называть Одзу макэтто (рынок Одзу). Он взял под свое покровительство тысячи торговцев, не забывая делиться с чиновниками. Его банда, «Канто-Одзу-гуми», наследующая «Иидзима-икка», контролировала территорию Симбаси после смерти Мацуды Гиъити. Бизнес Одзу процветал благодаря близости отеля «Номура», где проживали американские военные. Они охотно продавали японским посредникам все подряд: продовольственные пайки, алкоголь, одежду, украшения.
Сохраняя контроль над сотнями уличных торговцев, Киносукэ Одзу начинает заниматься бизнесом, связанным с проституцией, и отдает под него часть Синдзюку, где планировали разместить театр кабуки. Театр так и не построили, но название сохранилось: Кабуки-тё, ныне это район развлечений и ночной жизни японской столицы. Став членом Торговой городской палаты, Одзу развернул политическую деятельность. Хотя ему и не удалось избраться депутатом, он все же собрал двенадцать тысяч голосов в своем округе Синдзюку. Отвергнув вступление в Социалистическую партию, в итоге он баллотировался от Либеральной партии. Предисловие к автобиографии Одзу, опубликованной в 1953 году, напишет Исибаси Тандзан (1884–1973) — видная фигура партии и будущий премьер-министр, который займет этот пост через несколько лет.