Именно в Маньчжурии на почве наркоторговли Киси Нобусукэ устанавливает связи с якудза. Его главным партнером был Кодама Ёсио (1911–1984) — крупнейшая фигура японских ультраправых, тесно связанная с якудза. По оценкам Дэвида Каплана и Алека Дубро, этот человек «входил в число самых влиятельных людей Японии вплоть до своей смерти» и «главным образом отвечал за возрождение якудза после войны»[145].
Сын разорившегося бизнесмена, Кодама в девятилетнем возрасте оказался у тетки, жившей в Корее. В двенадцать лет он сбежал в Японию и устроился работать на литейный завод в токийском районе Мукодзима. Вращаясь среди якудза, он завоевал их доверие и получал задания по нападению на коммунистических профсоюзных активистов. Тогда же он стал протеже Тоямы Мицуру и вступил в организацию «Гэнъёся». В 1929 году примкнул к рядам Общества строительства нации (Кэнкокукай) — ультраправой группировки, основанной Акао Бином (1899–1990), активистом, когда-то вышедшим из революционных левых. Вскоре Кодаму арестовали и заключили в тюрьму на полгода за распространение листовок с требованием к императору устранить социальное неравенство.
Он вошел в группу, готовившую переворот 20 марта 1931 года в составе организации «Сакуракай» (ультранационалистического общества офицеров сухопутных войск), но попытка провалилась. Обвиненный в угрозах министру финансов Иноуэ Дзюнноскэ, Кодама получил тюремный срок, но вышел на свободу в феврале 1932 года. Его снова арестовали после очередной попытки переворота Гоитиго (инцидента «5–1–5»), произошедшего 15 мая 1932 года и организованного Лигой крови (Кэцумэйдан). Вскоре он освободился, уехал в Маньчжурию и вступил в Общество великой вершины (Дайюхокай) — ультраправую группу, созданную в 1931 году Касаги Ёсиаки (1892–1955)[146].
Вернувшись в Японию, Кодама Ёсио присоединился к Обществу небесного действия (Тэнкокай), или Обществу императорского действия, основанному Тоямой Хидэдзо (1907–1952). Их целью стало убийство нескольких министров, включая премьер-министра Сайто. Заговор раскрыли, Кодаму арестовали в 1934 году и приговорили к трем с половиной годам тюрьмы. Таким образом, он избежал масштабных арестов, последовавших за самым амбициозным, но сорвавшимся путчем 26 февраля 1936 года (инцидент «2–2–6»).
После освобождения из тюрьмы в 1937 году Кодама вступил в Общество строительства Великой Азии (Дай-Адзиа кэнсэцуся), основанное вернувшимся из Маньчжурии Касаги Ёсиаки. Через Общество он установил контакт с Каваи Тацуо (1889–1966) — чиновником Министерства иностранных дел, работавшим в различных японских консульствах Китая. Потом Кодама отправился в Шанхай, где консул Иваи Эйити с 1938 года привлекал его к разведывательной работе в составе «специальной команды». В апреле 1939 года его направили в штаб-квартиру армии в Китае. Там он выполнял множество задач, включая охрану прояпонского китайского националистического политика Ван Цзинвэя (1885–1944) во время его поездки в Ханой.
Кодама знакомится с видными японскими военными — Исиварой Кандзи и Цудзи Масанобу (1902–1963?) — полковником, чье милитаристское рвение пугало даже сослуживцев. Кодама оказался эффективным посредником между различными преступными группировками Восточной и Юго-Восточной Азии и организацией «Золотая лилия» — секретной структурой, управляемой аристократами для накопления богатств путем систематического мошенничества[147]. На этом посту он подчинялся непосредственно принцу Титибу, главному вдохновителю «Золотой лилии».
В мае 1941 года Тодзё Хидэки отозвал Кодаму в Японию. В ноябре Сасакава Рёити (1899–1995), персонаж, о котором еще пойдет речь, привлек его к работе при штабе военно-морской авиации. Незадолго до нападения на Пёрл-Харбор Кодама встретился с маршалом Тэраути Хисаити (1879–1946) в сопровождении принца Такэда Цунэёси (1909–1992), двоюродного брата Хирохито. Их разговор, вероятно, касался методов будущей колонизации Юго-Восточной Азии. Кодама получил командную должность на флоте. По меткому замечанию исследователей Стеллинга и Пегги Сигрейв, «это можно сравнить с назначением на такую должность Аль Капоне или Меера Лански»[148].
На следующий день после нападения на Пёрл-Харбор его вновь направили в Шанхай, где он, имея эксклюзивный контракт с командованием японской военно-морской авиацией, открыл офис Агентства Кодамы (Кодама кикан). Ему присвоили статус офицера флота, он наладил связи со всеми армейскими подразделениями. В его обязанности входило снабжение армии «стратегическими материалами, необходимыми для военных действий»[149].
То, что Кодаме не удавалось реквизировать, он скупал у китайцев по смехотворным ценам. Он занимался всем: оружием, запасами металлов и руды[150]. Выступал «посредником в обмене героина на руду»[151]. Не пренебрегая грабежом и присвоением средств, он получал щедрое финансирование от флота[152].
Так Кодама Ёсио сколотил огромное состояние, которое после военного поражения послужило для создания и финансирования Либеральной партии, а затем и Либерально-демократической партии (ЛДП). Оно же позволило ему возобновить мафиозную деятельность. В 1951 году ЦРУ составило безоговорочный вердикт: «Он [Кодама Ёсио] — профессиональный лгун, преступник, шарлатан и вор высшего класса. <…> Его способность манипулировать японским подпольем внушает страх, а слабые люди на высоких постах ищут его расположения»[153].
Его операции в Китае вызывали недовольство, если не сказать зависть сухопутных войск, которые организовали слежку за ним, а затем арестовали его. Однако благодаря связям, в частности с Ониси Такидзиро (1891–1945), будущим создателем корпуса камикадзе, Кодаму освободили. 30 апреля 1942 года он выставил свою кандидатуру на парламентских выборах, не входя в официальные списки, но потерпел поражение.