На всем протяжении своего министерского срока Токонами Такэдзиро стремился создавать ассоциации или проводить операции для ослабления оппозиционных профсоюзов. Так, будущий лидер главной преступной группировки современной Японии «Ямагути-гуми» набирает силу как раз во время подавления «рисовых бунтов» 1918 года[128].
«Кокусуйкай» также внедряется в среду докеров. В 1919 году в Кобе они создают Национальный альянс ассоциаций профессионалов сухопутной и морской погрузки. В нем участвуют около пятидесяти представителей из различных портов — Кобе, Осаки, Иокогамы и других. «Эта профессиональная организация мира докеров скрывала также связи рабочих с подпольным миром азартных игр и преступников»[129]. В Осаке ее контролировал криминальный авторитет города Наодзима Фудзитаро Второй, который командовал десятком бандитов. Те, в свою очередь, работали мелкими поставщиками рабочей силы для доков. Некоторые из них входили в «Кокусуйкай». Внутренние связи в банде Наодзимы мешали самоорганизации рабочих.
Далее «Кокусуйкай» попытался помешать экономическому соперничеству, растущему вместе с развитием страны. Реконструкция городского и промышленного района Кэйхин (Токио-Иокогама) после разрушительного землетрясения 1923 года открыла огромные строительные площадки. Это обострило аппетиты мафии в сфере строительства и общественных работ. Расширение столицы за счет новых частных железнодорожных линий также создавало новые рынки.
На более структурном уровне «Кокусуйкай» укреплял японскую систему во всех ее компонентах под сенью императорского патернализма. Уголовный мир здесь предстал не чем-то внешним или противозаконным, а внутренним и легитимным. Своей лексикой «Кокусуйкай» публично одобрял этот симбиоз. В пропаганде и в публичных речах организация избегала не только термина «якудза», но и даже слова «борёкудан» («группа насилия»), которое уже существовало к этому времени[130]. Вместо этого она выбрала название «Рыцарская группировка» (кёкакудан). Таким образом, она прибегла к архаичному понятию (кёкаку), восходящему к феодальным временам, но придала ему современную и националистическую окраску, добавив к нему идею «группировки» (дан) или «ассоциации» (кай), что изменило устаревший статус.
Речь теперь шла уже не о странствующих самураях-ронинах, а о решительных, энергичных подданных Империи, способных самоорганизоваться ради блага и процветания страны. Первая статья устава «Кокусуйкай» упоминает «рыцарский дух» (кёкаку-но синдзё), а сам текст отсылает к бусидо (кодексу самураев)[131]. Эвфемизм кёкакудан обозначает вновь созданную традицию, которая затрагивает все нужные нюансы: ностальгию по старой, но чистой и аутентичной Японии, не исключающую стремление к росту; культовый образ императора, объединяющий старое и новое. Эту риторику до сих пор используют современные банды, которые никогда не причисляют себя к уголовному миру.
Однако это рыцарство, претендующее на гордую роль «защитника простолюдина от угнетения и высокомерия», служило, по словам одного свидетеля событий, и тем, «кто прикрывается его именем, чтобы „защищать“ бордели и притоны, — имя, столь же отвратительное, как и имя сегодняшних рэкетиров»[132]. В те годы, как, впрочем, и сейчас, использование эвфемизмов способствует романтическому и идиллическому восприятию мира постсамураев, экзотического и притягательного. Оно же переписывает историю, постулируя идею японской непрерывности между вчерашним феодализмом и сегодняшней современностью. Повсеместно игнорируется также подлинное происхождение якудза, которые выросли из торговли рабочей силой на угольных шахтах и игорных притонов северного Кюсю, набрали силу на доках Вакамацу, Модзи, Кобе или Осаки и превратились в штурмовые отряды во время операций, проводимых азиатистами.
В действительности рыцари феодальной эпохи исчезли вместе со своим уставом и своим режимом, превратившись в вербовщиков на рынке труда, а вчерашние докеры — в неквалифицированных рабочих. «Кокусуйкай», кроме того, объединил разрозненные региональные сети, сконцентрированные не только вокруг Токио (Канто) и Осаки (Кансай), но и почти в каждом регионе. На учредительном собрании организации присутствовало тридцать шесть оябунов со всей Японии. Их состав дает хорошее представление о размахе уголовного мира в ту эпоху. На открытии регионального отделения в Осаке 15 декабря 1919 года «Кокусуйкай» собирает около пятнадцати банд. Организация насчитывает девяносто отделений по всей стране и даже за рубежом, достигая цифры в двести тысяч членов.
Благодаря своим председателям, сначала Токонами, а затем Накаясу, «Кокусуйкай» обрел точки опоры в парламентской и правительственной системе. Контакты между уголовным миром и политикой множились. Адвокат Итано Томодзо (1874–1945), в прошлом муниципальный советник Осаки (1913), а затем пять раз избиравшийся депутатом, начиная с 1920 года, в своих предвыборных листовках называл в числе своих сторонников имена знаменитых бакуто Осаки: Наодзиму Фудзитаро (тесно связанного с доками) или Китамуру Дзисаку.
В исполнительные органы «Кокусуйкай» входят два политических тяжеловеса: Такахаси Мицутэкэ (1868–1932) и Судзуки Кисабуро (1867–1940). Первый, депутат, переизбиравшийся восемь раз подряд (с 1908 по 1930 год), возглавлял секретариат кабинета министров (1918–1921). Второй, будущий председатель «Сэйюкай» (1932–1934), занимал посты, крайне важные для организации, связанной с уголовным миром: работал судьей, затем министром юстиции (1924–1926 и 1931–1932) и министром внутренних дел (1927–1928 и 1932–1933).
Судзуки Кисабуро принял участие в учредительном заседании «Кокусуйкай» в ноябре 1919 года. На тот момент он возглавлял уголовный отдел в Министерстве юстиции. Таким образом, правосудие напрямую сотрудничало с преступным миром в политических целях. При таком покровительстве легко понять, почему политико-мафиозный сговор получил в Японии долгую жизнь. Используя лексику бусидо, «Кокусуйкай» с самого начала имеет государственное благословение на право применения насилия. Организация была активно вовлечена в различные дела в социальной сфере, а также имела вес в преступном мире.