Одну из характерных черт так называемого японского фашизма составляет его генетическая связь с уголовным миром. И то и другое опирается на ультранационализм и антисоциализм. Возникновение фашизма в Италии не было связано с мафией, она представляла собой конкурирующую систему на юге страны. Режиму Муссолини пришлось сначала ее подавить и лишь после приспособить под себя. В Японии же ультранационалистические группировки и банды якудза действовали совместно. Каждая работала на своей, но смежной территории, объединяя усилия в шантаже, насилии и терроре. Их кровное родство питало фашизацию императорского режима. Эта особенность, почти забытая общей историографией фашизма, в других странах встречалась нечасто. Возможное исключение — марсельский регион с его «сабианизмом»{25}, где корсиканская уголовная среда влилась во «Французскую народную партию» Дорио в 1930-х годах. Но здесь важно заметить, что партия Дорио состояла из левых.
На протяжении 1920-х и 1930-х годов, пока группы крайне правых то объединялись, то распадались по политическим и идеологическим причинам, якудза создали собственную организацию, уже на политико-экономическом уровне. Во главе этого процесса стояли две ключевые фигуры: все тот же Тояма Мицуру и Токонами Такэдзиро (1867–1935).
Уроженец Сацумы, последовательно занимавший посты губернатора нескольких префектур, честолюбивый и неоднократно переизбиравшийся депутат от «Сэйюкай» в Кагосиме с 1915 по 1932 год, Токонами поднимался по ступеням иерархии в Министерстве внутренних дел вплоть до поста министра. Эту должность он занимал с сентября 1918 по июнь 1922 года. В парламенте он мог рассчитывать по меньшей мере на двух «депутатов-рыцарей» — Хора Асаносукэ и Коидзуми Матадзиро, членов «Сэйюкай», как и он сам. К ним присоединился Ёсида Исокити, который, несмотря на членство в «Минсэйто», разделял те же интересы.
В 1919 году Токонами Такэдзиро объединил бакуто и рабочих из строительной отрасли в организацию под названием «Общество национальной чистоты Великой Японии» (Дай Ниппон кокусуй-кай, или Кокусуйкай). Руководство он взял на себя лично, прибегая к помощи двух советников: Тояму Мицуру и Миуру Горо (1846–1926).
В тот период генерал-лейтенант Миура, занимавший пост посла Японии в Сеуле, руководил группой, совершившей убийство корейской королевы Мин в 1895 году при уже упомянутых отвратительных обстоятельствах. После назначения в 1910 году членом Тайного совета (Сумицуин), ядра власти при императоре, он превратился в куромаку, как и его соратник Тояма.
Токонами Такэдзиро взял себе в заместители депутата-журналиста Ёнэду Минору (1864–1921)[123]. Накаясу Синдзабуро (1860–1932), муниципальный советник Киото, получивший депутатский мандат в 1908 году, занял пост секретаря «Кокусуйкай» в 1919 году, а позднее, в 1929 году, возглавил организацию. Современная группировка «Кокусуйкай», базирующаяся в Токио и с 2005 года аффилированная с «Ямагути-гуми», непосредственно является преемником этой организации.
Учредительное собрание 14 ноября 1919 года вел Оки Энкити (1871–1926) — потомок самураев из Саги, сенатор с 1908 по 1926 год, трижды занимавший министерские посты с 1920 по 1922 год и близкий к транспортным кругам. Ему ассистировал Мурано Цунээмон (1859–1927) — сын крестьянина из Мусаси, бывший активист Движения за свободу и народные права и друг Ои Кэнтаро. После годичного тюремного заключения по «делу в Осаке» (заговора 1885 года о вторжении в Корею) в 1898 году Мурано избрали депутатом, после чего он переизбирался восемь раз подряд.
Со стороны лидеров бакуто присутствовали Аояма Хирокити, Умэдзу Камбэй и Сино Синсабуро из региона Канто, а также Нисимура Исабуро из Кансая. Важнейшей фигурой среди крестных отцов стал Каваи Токусабуро (1870–1937) — выходец из семьи вассалов Токугавы и предприниматель в строительной сфере. Помимо собственной компании «Каваи-гуми», основанной в 1900 году, вместе с Такахаси Киндзиро в 1909 году он собрал группу головорезов в районе Асакуса в нижнем городе (Ситамати) Токио, группа получила название «Такахаси-гуми».
На учредительном собрании «Кокусуйкай» присутствовало около пятидесяти человек. Они обменялись чашками саке — ритуал, составляющий одну из излюбленных традиций якудза, хотя и не только им присущий. Первый принятый принцип гласил: «Действовать во имя правительства, способного обеспечить процветание народа и его единение с императорской семьей». Второй призывал: «Вести политику, опираясь на „крайние меры“, дабы защищать добродетель среди политиков»[124].
Сочетание уголовного мира и строительного бизнеса в рамках «Кокусуйкай» объяснялось экономическими и политическими причинами. После мер, принятых в 1884 году против азартных игр, на бакуто началось давление — аресты, тюремные заключения без суда. В то же время система посредничества ояката на рынке труда постепенно сдавала позиции. Многие из них тогда создавали куми (группы или профсоюзы) в сфере строительства или морских перевозок, как, например, среди докеров.
Именно в этот период стали активно использовать характерный суффикс «-гуми», который до сих пор употребляется в названиях преступных группировок. Его образуют, добавляя к фамилии основателя (как в «Ямагути-гуми») или к географическому названию (как в «Дэвая-гуми»). Смешение криминальной и легальной деятельности при создании «Кокусуйкай» было неизбежным. Дело в том, что не все куми обязательно занимались преступной деятельностью, и в то же время не все преступные группы называли себя куми. Что касается суффикса «-кай» («общество, ассоциация»), то его стали использовать, когда хотели подчеркнуть идеологическую и общественную направленность организации — как в случае с «Кокусуйкай».
Эта эволюция стала одним из первых шагов в расширении экономической сферы якудза, продолжающемся до наших дней. Грозные «странствующие рыцари» превращались в проницательных бизнесменов, но оставались столь же неуступчивыми, когда дело касалось защиты своей территории. У «Кокусуйкай», организации, объединявшей якудза, мелких собственников и нескольких политиков, было несколько целей. Прежде всего сломить рабочее движение, набиравшее силу после «рисовых бунтов» 1918 года, сорвать забастовки и запугать политических противников во время выборов. Большевистская Россия находилась в непосредственной близости от Японии, и ее возможное влияние тревожило японскую элиту.
Социалистические и анархистские идеи действительно проникали в среду люмпен-пролетариата и даже иногда становились популярными у тэкия (которые сами предпочитали называть себя яси)[125]. Сложившиеся условия этому способствовали. Экономическая обстановка оставалась напряженной. Уплотнение некоторых районов усложняло жизнь. Социалистические активисты усиливали пропаганду. Кочевые, мобильные, гордившиеся своей автономией яси чувствовали себя ближе к либеральным устремлениям, чем к жесткому и централизованному большевизму. Добавлялся еще один фактор: большинство яси составляли буракумины, а как раз в этот момент движение за освобождение неприкасаемых впитывало социалистические и анархистские идеи. Их организация, «Суйхэйся», возникла совсем скоро — в 1922 году, через три года после «Кокусуйкай».
В течение 1921 года среди тэкия ходила листовка, где утверждалось: «Мы — торговцы, очень мелкие держатели капитала, нас тоже угнетают со всех сторон. <…> Жизнь, независимость (докурицу) которой мы хотим сохранить, ничем не отличается от жизни рабочего класса». Этот текст призывал к созданию организации, что и произошло в январе 1924 года. Общество получило название «Национальная лига пионеров-торговцев» (Дзэнкоку гёсёнин сэнкуся домэй).
В его создании приняли участие Вада Нобуёси (1892–1943), Такасима Сандзи (1895–?) и Асакура Дзюкити (1896–1967). Первые двое придерживались анархистских взглядов, третий им сочувствовал. Все трое состояли в хороших отношениях с Осуги Сакаэ (1885–1923) — одной из ключевых фигур анархизма того времени. Все они принадлежали к тэкия: Вада из района Кагурадзака (Токио), Асакура — из нижнего города (Ситамати) столицы, Такасима — из Нагое. Все трое также активно участвовали в движении «Суйхэйся». Вада и Асакура выросли в округе Нагано, где движение буракуминов обладало значительной силой[126].
Лига пионеров-торговцев, чья штаб-квартира размещалась в Осаке, по собственным заявлениям, насчитывала несколько сотен членов. Она создала шестнадцать «секций» по всей Японии, за одним исключением — Токио. Это исключение объяснялось последствиями землетрясения 1923 года: возникшей разрухой, происходившими погромами против социалистов и корейцев, убийствами анархистов, включая Осуги и его спутницу Ито Ноэ (1895–1923), а также, вероятно, давлением со стороны националистически настроенных якудза, прочно обосновавшихся в Ситамати.
Однако Лиге не удалось устоять под натиском фашизма. Политические лидеры стремились поставить тэкия под свой контроль. В ноябре 1926 года Танака Гиъити — генерал, премьер-министр, известный поборник репрессий (закон 1925 года «о сохранении мира», облавы на коммунистов в 1928 и 1929 годах) и партия «Сэйюкай» способствовали созданию Общества Синно Великой Японии (Дай Нихон синно-кай). Его целью стало объединение тэкия под знаменем кокутай для борьбы против «зловредных социалистов» (акусякайсюгися).
Вада пропал без вести после публикации в 1929 году книги-альманаха «Сокровенные секреты яси» (Яси огисё), где он с горькими сожалениями писал, что «свободные люди» (дзиюнин), каковыми считались яси-тэкия, так и не смогли полностью реализовать свой идеал свободы. Даже если далеко не все тэкия проявляли враждебность к власти, они действительно не приветствовали государственное вмешательство. Это подтверждает пример Курамоти Тюсукэ (1890–1958), тэкия, прочно обосновавшегося в Ситамати, который в 1927 году дал свой ответ, создав собственную организацию — Профсоюз предприятий Сёва (Сёва синно: дзицугё кумиай).
Уже одно использование слова кумиай (профсоюз, ассоциация) отдавало пролетарским духом. Курамоти писал в журнале профсоюза, что, «конечно, мы — мелкие капиталисты», но «называть себя „странствующими рыцарями“ (кёкаку), которые занимаются торговлей, вероятно, опасно и двусмысленно» — мы отстаиваем свою «независимость»[127]. Эта аллюзия на кёкаку явно проводила разграничительную линию с бандитами якудза, кичившимися этим титулом.
Курамоти взлетел слишком высоко, но, будучи искусным политиком, сумел завоевать поддержку своей основной «аудитории» (простонародья, люмпен-пролетариата, мелких предпринимателей) и избраться в муниципальный совет Токио от округа с центром в нижнем городе в 1929 и 1933 годах, одновременно пользуясь поддержкой «Сэйюкай». Курамоти также поддерживал дружеские отношения с бывшими коммунистами «старой гвардии», такими как Минами Киъити (1893–1970), сколотившим состояние на торговле резиной.