Проницательность, деньги и политическая болтовня не всегда гарантируют победу на выборах, даже когда кандидат — член влиятельного и прочно укорененного на своей территории общества «Гэнъёся». Именно тогда в игру вступали якудза. Банды деклассированных элементов, завербованные ояката, служили штурмовыми отрядами во время избирательных кампаний: их задача заключалась в запугивании кандидатов от оппозиции, срыве их митингов и даже в прямом физическом устранении противников. Тайно всеми операциями руководил Тояма Мицуру.

Вторые всеобщие выборы в Японии, прошедшие в 1892 году, послужили масштабным испытательным полигоном. Хотя электорат из-за строгого имущественного ценза был невелик, именно на этих выборах утвердилась практика, растянувшаяся на долгие годы. Правящая партия «Тайсэйкай» проиграла первые выборы 1890 года. Обеспокоенные олигархи, желающие увеличить военный бюджет, любыми средствами стремились усмирить упирающуюся оппозицию. Новый премьер-министр Мацуката Масаёси встретился с Тоямой Мицуру, попросил и получил поддержку со стороны «Гэнъёся»[90].

Избирательная кампания 1892 года, по общему мнению историков, стала самой ожесточенной и самой насильственной в демократической истории Японии. «В период с середины января по февраль 1892 года правительство под руководством ультраконсервативного министра внутренних дел Синагавы Ядзиро решительно вмешивалось в ход избирательной кампании в большом числе округов. Формальные нарушения избирательного закона, имевшие место в общей сложности 2652 раза, оказались колоссальными и беспрецедентными. Правительство нанимало провокаторов, которые преследовали кандидатов от оппозиции во время кампании и даже в день выборов»[91].

Провокаторами выступали «лихие парни» (гокэцу) из «Гэнъёся» и якудза. Одним из регионов, где насилие и противозаконные практики получили наибольшее распространение, стал северный Кюсю, особенно префектура Сага (где погибло трое), а также Коти, оплот оппозиции (десять погибших).

Как отмечает исследовательница Эйко Маруко Синявер, «до определенного момента активисты (соси) представляли собой смесь бывших самураев, мелких торговцев, предпринимателей, игроков и бродяг, но их ряды к концу 1880-х годов трансформировались в якудза-подобную (мафиозного типа) форму; это были уже не столько политические активисты, сколько наемные специалисты по насилию, которых привлекали не столько политические перемены, сколько оплата за работу или даже острые ощущения от насилия»[92]. Свидетельства историков единодушны: «Вооруженные якудза и другие лица не позволяли избирателям войти в участки для голосования, похищали урны для голосования, нападали на членов оппозиции и их сторонников»[93].

Тем не менее оппозиция одержала победу, но впоследствии исчерпала свои силы, словно в ней сломалась какая-то пружина. Параллельно некоторые олигархи, поняв необходимость уступок, пошли с оппозицией на компромиссы. Таким образом, ситуация 1892 года продемонстрировала, как далеко можно зайти, используя угрозы, запугивание или насилие против оппозиции. Типичный для якудза кодекс поведения (этос) стал восприниматься как допустимая норма в политической жизни, даже внутри формально демократической системы, созданной по воле правящей элиты. Фундамент машины якудза заложен, что гарантировало их дальнейшее существование. Эта грозная комбинация — политические кланы, военные и фашиствующие группировки, связанные с якудза, — будет питать режим 1930-х годов.