Идеализм послесамурайской эпохи, пусть и вдохновляющий, и отважный, все же зависел от главного ресурса войны — денег. Именно здесь и пролегла связь с зарождающимся миром преступности. «Гэнъёся» состояла из предпринимателей, занятых в угледобыче и использовавших систему вербовки через ояката; около двадцати ее членов владели шахтами или торговали углем на Кюсю[84]. Поскольку у организации были грандиозные амбиции и планы, а именно тотальная пропаганда, вербовка новых членов, подготовка заговоров, повстанческие военные операции, экспедиционные корпуса, виды на Корею, Китай, Маньчжурию и Сибирь, ей требовались средства, и все в больших количествах.
Ее лидеры, бывшие самураи, не имели ни малейшего желания заниматься тяжелым трудом, который, согласно их системе ценностей, считался унизительным. Более того, они, по возможности, не отказывались и от роскошного образа жизни. Поэтому они ринулись в политику и бизнес, чему способствовали их связи с высшими политическими кругами, состоявшими из губернаторов и высокопоставленных руководителей. Помимо будущих министров (самым известным из которых, напомним, был Хирота Коки), «Гэнъёся» могла рассчитывать на поддержку десятков парламентариев, выборных чиновников на уровне префектур и даже четырех префектов. Она также неоднократно контролировала муниципалитет Фукуоки.
Источником богатства ее лидера, Тоямы Мицуру, стало наследство — крупные лесные угодья, полученные им в ноябре 1877 года. Из трех основателей «Гэнъёся» Хираока Котаро, вероятно, был самым предприимчивым в экономической сфере, самым первым и самым успешным: владелец шахт, основатель железнодорожной компании, акционер металлургических заводов в Явате, которые работали, в частности, на угле из Тикухо. В 1894 году его избрали депутатом от третьего избирательного округа Фукуоки, и он переизбирался шесть раз подряд. Именно этот человек оказал финансовую помощь Сунь Ятсену, когда тот впервые бежал в Японию в 1897 году.
Сугияма Сигэмару (1864–1935), пытавшийся в 1884 году совершить покушение на гэнро Ито Хиробуми, чью политику он оспаривал, стал правой рукой Тоямы и помог ему в приобретении шахты в Тикухо, в то время как сам занялся экспортом угля. Благодаря своим связям он добился назначения своего человека, Ясубы Ясукадзу (1835–1899), на пост префекта Фукуоки. В 1888 году Сугияма начал строительство железной дороги в Кюсю. Обвиненный в подготовке покушения на министра иностранных дел Окуму, совершенного в 1889 году членом «Гэнъёся», он официально вышел из общества в 1892 году, однако контакты с ним сохранил.
Сугияма также занимался сахарной промышленностью на Тайване, приносившей хорошую прибыль. На острове основал банк, а также железнодорожную компанию. Когда в 1900 году Ито Хиробуми создал политическую партию «Риккэн сэюкай», Сугияма Сигэмару оказал ей финансовую поддержку. В 1905 году он становится основателем Южно-Маньчжурской железнодорожной компании (Минами мансю тэцудо), также известной как «Мантэцу». Это была не просто обычная коммерческая компания; помимо прочего, как мы увидим, «Мантэцу» стала узлом деловых связей, объединявших военных, бизнесменов и якудза, и представляла собой ключевой элемент японской колонизации Китая.
Другой влиятельный бизнесмен, член «Гэнъёся» с момента ее основания в 1881 году, также внес значительный вклад в успех общества. Речь идет о Ясукаве Кэйъитиро, которого считали самым богатым человеком на Кюсю в начале XX века[85]. Уроженец Фукуоки, бывший самурай, он успешно переквалифицировался в предпринимателя и сколотил состояние на угольных шахтах. Наряду с семьями Асо и Мисима, он входил в число так называемых трех баронов Тикухо (Тикухо го-санкэ). Его регулярно избирали председателем профсоюза владельцев шахт, как на местном, так и на национальном уровне, и он крепко держал в своих руках бразды правления этой отраслью. Ясукава основал собственный дзайбацу, назвав его своим именем, который и стал главным источником финансирования для «Гэнъёся».
Его семья стремилась контролировать всю цепочку экономической деятельности, от производства до сбыта[86]. Чтобы восполнить нехватку капитала, она без колебаний сначала объединилась с «Мицубиси», а затем с «Мицуи», что позволило значительно расширить свою сферу влияния.
Еще одной ключевой фигурой, близкой к «Гэнъёся», стал Ямамото Дзётаро (1867–1936). Он, в свою очередь, является прототипом современного бизнесмена, тесно связанного с политикой. Будучи сотрудником «Мицуи» и приближенным к командованию флотом, он также служил советником Танаки Гиъити (1864–1929), который занимал пост премьер-министра с 1927 по 1929 год. Впоследствии Ямамото Дзётаро стал президентом «Мантэцу»[87].
В итоге «Гэнъёся», контролировавшая все печатные издания Фукуоки и пользовавшаяся поддержкой в токийской прессе, отнюдь не представляла собой малочисленную группу обедневших и романтично настроенных бывших самураев. Эта организация объединяла могущественных и богатых капиталистов, активно занимавшихся политикой. Исторические корни якудза, которые берут начало в горнодобывающем регионе северного Кюсю, где азиатистские и националистические тенденции всегда были сильны, подтверждаются и наблюдениями Клотильды Шампераш об Италии. Вопреки расхожему мнению, связывающему возникновение мафии с отсталыми районами, «мафия рождается в регионах с хорошим экономическим потенциалом»[88]. Действительно, для ее процветания требуются либо существующие богатства, либо перспективы обогащения.
Исследователь добавляет, что «лишь впоследствии мафия начинает препятствовать здоровому экономическому развитию этих зон, блокируя предпринимательские инициативы, не связанные с мафией, и перенаправляя ресурсы в свою пользу»[89]. Однако это второе наблюдение неприменимо к японскому случаю: якудза на протяжении всего XX века, напротив, сопровождали экономическое развитие страны. В рамках теории плюща данную специфику объясняют два фактора: социокультурное наследие и политический характер связи преступного мира с национализмом, а через него — с императором, выступавшим структурообразующим элементом современного японского государства.