Слово «игра» имеет много значений. Асоби, игра как развлечение, по-английски play, включает в себя и театр, и кино, и даже эротические практики. Другое значение слова «игра», по-английски game, означает спортивные состязания. Они, в свою очередь, тоже отличаются между собой. Одно дело — привычные формы вроде бейсбола, регби или футбола, и совсем другое — боевые искусства. Сами названия — дзюдо, карате, кэндо — указывают, что в основе этих видов состязаний комбинация из философии, искусства и физических упражнений. Они тесно связаны с традициями бусидо и зачастую практикуются как ультраправыми, так и якудза.

Японцы — заядлые игроки: они играют на скачках, в кости, карты, на игровых автоматах патинко^{18}, в маджонг, с недавних пор — в покер. Настольные игры, такие как сёги и го, стоят особняком: в них не играют на деньги, а значит, их не контролируют якудза. Для игр в Японии всегда находятся и время, и место. Самый характерный пример — заведения патинко-я, невероятно шумные и яркие, хотя и пришедшие за последние двадцать лет в упадок, потому что постепенно вышли из моды.

В конце XIX века немецкий географ Йоганн Юстус Рейн (1835–1918) очень четко идентифицировал эту страсть. По его словам, «в Японии существует огромное количество игр, а в настольные играют не только дети, но и взрослые всех социальных классов, включая простых крестьян»[49].

Игры упоминаются в японской историографии начиная с VII века. Ввезенные португальцами в 1549 году, карточные игры произвели фурор и стали настолько популярны, что в 1597 году были запрещены властями. Мера оказалась не очень эффективна, но это был не последний запрет. В течение всего периода правления сёгуны Токугава, преисполненные неоконфуцианским морализмом, распространяют запрет на все виды игр. По словам Ино Кэндзи, в ту эпоху «даже пожарные хикэси, сорвиголовы, и те соблюдают закон, а жизнь игроков бакуто проходит полностью вне закона. Это полнейшие беспредельщики ауторо (outlaws)»[50]. Указ 1789 года обвиняет их в ведении «недобрых дел» (акугё) и предусматривает их изгнание, а именно «изоляцию на одном из островов» (энто).

Как обычно, запрет провоцирует нарушение, и для этого всегда найдутся неприметные места. Притоны располагались в тихих задних комнатах домов с безликими фасадами и главным образом на судах, стоящих на многочисленных водных артериях. С VIII века и до середины XIX века судно с таким назначением оставалось визитной карточкой Японии. Почуяв тревогу, оно в любой момент могло отойти от берега и затеряться среди торговых или рыбацких лодок.

Этим объясняется историческая связь между моряками и профессиональными игроками бакуто. Иногда это одни и те же люди. Места их обитания — причалы, расположенные вдоль каналов, которыми изрезаны многие города. Полицейские вели круглосуточное наблюдение и размещали свои посты на перекрестках водных путей или на мостах, тем самым вынуждая капитанов «полуночных лодок» с притонами идти на хитрости, чтобы проскользнуть незамеченными[51].

Запрет игр с денежными ставками провоцировал возникновение преступности. Но только запрета как такового недостаточно. Должны быть и предложение, и спрос, а также ситуация, которая толкает людей, прежде всего мужчин, коллективно идти на риск и самоорганизовываться. Требуется, кроме того, серьезная сила, а на самом деле мафиозная структура, которая их провоцирует на риск и одновременно защищает.

1884 год стал переломным, поскольку государство ввело новые правила. Азартные игры по-прежнему вне закона, но печать игральных карт, находившаяся под запретом сёгуната, который еще поддерживался в начале периода Мэйдзи, наконец разрешается. С этим послаблением государство давало больше свободы гражданам, но одновременно открывало широкий простор для мира профессиональных игроков.

Отражением этой двусмысленности стало открытие в 1889 году заведения Nintendo в Киото предпринимателем Ямаути Фусадзиро (1859–1940), потомки которого сколотят состояние на игровых консолях PlayStation. В 1885 году, всего через несколько месяцев после закона 1884 года, выпускается руководство по искусству западных карточных игр, которое поразило и вдохновило молодого Ямаути. Он решил заняться печатью и торговлей картами ханафуда, каждая колода которых состоит из 48 богато иллюстрированных и цветных карт. Он запустил свое дело и впоследствии достиг колоссального успеха.

Для названия своей компании Ямаути выбрал слово, очень похожее на Нинкёдо, то есть «путь благородного рыцарского братства». Этот эвфемизм и сегодня используют якудза для самоназвания. Сравним два слова: Нинтэндо 任天堂 и Нинкёдо 任侠道. Каждое состоит из трех слогов и трех иероглифов кандзи. Первый кандзи не меняется: нин (任) — долг. Второй отличается, Ямаути заменил «рыцаря» (кё 侠) на «небо» (тэн 天). Третий слог (до) также отличается по значению и начертанию, но произносится одинаково: в Нинкёдо он переводится как «путь» (道), в Нинтэндо — как «храм» (堂).

Так как словосочетание «небесный храм долга» (Нинтэндо) в японском не наполнено каким-либо смыслом, Ямаути Фусадзиро, вероятно, отсылает нас к якудза-бакуто из Нинкёдо. На вопросы о происхождении названия наследники Ямаути отвечают уклончиво. Гипотеза же имеет право на существование, особенно если учесть тот факт, что юного Ямаути Фусадзиро усыновил торговец углем из Киото, а этот род занятий был тесно связан с деятельностью профессиональных игроков и якудза.

Закон 1884 года был усилен в 1907 году статьей 23 нового уголовного кодекса. Японское государство решило присвоить себе монополию на азартные игры. В 1937 году оно в исключительном порядке провело лотерею, чтобы пополнить казну и подготовиться к войне. После поражения 1945 года лотерея состоялась еще раз с официально утвержденным названием такаракудзи. По закону от 22 ноября 1950 года разрешались четыре вида спортивных ставок в рамках «публичных соревнований» (коэй кёги), касающихся четырех видов состязаний: лошадиные скачки (кэйба), велосипедные гонки (кэйрин), мотогонки (оторэсу) и гонки на гидропланах (кётэй). Предпринимались и другие инициативы, о которых расскажем подробнее.

Такая тесная связь между преступным миром и азартными играми присуща не только Японии. Она характерна и для каморры, первые группировки которой организовывали лотереи в порту Неаполя и рабочих кварталах города.