Вначале была игра. Игра — квинтэссенция всего человеческого. Занятие, в котором принимают участие все, независимо от достатка. Первичная нить социализации, сравнимая с совместной трапезой или спариванием. Деятельность, бесполезная с точки зрения созидания, но незаменимая для получения удовольствия или возбуждения. Как только в игре появляются деньги, она полностью интегрируется в экономику и общество в целом. А где деньги, там и преступность[46]. Мафиози делает игру своей профессией. Он живет ее результатами, а поскольку игра на деньги провоцирует долги, то запускается адская система займов и взысканий, которая оказывается в руках специалистов по угрозам и расправам.

В Японии якудза генетически, исторически и по своей сути связаны с этим миром, о чем напоминает сама этимология этого слова. Действительно, принято считать, что выражение я-ку-дза, иными словами, «восемь-девять-три», взято из комбинации, встречающейся в карточной игре саммай карута^{17}, схожей с баккарой (оитё-кабу). Это сочетание цифр упоминается в статье 1830 года Киюсёран («Наблюдение за развлечениями»), написанной Китамурой Нобуё (1783–1856), который много наблюдал за жителями Эдо. В том числе в ней есть фрагмент о профессиональных игроках бакуто. Китамура приходит к выводу: поскольку упомянутая комбинация цифр проигрышная, выражение я-ку-дза обозначает тех, кто терпит неудачу, кто разочарован и в конечном счете становится социальным лузером. Иными словами, якудза переводится как «никчемный» или «пустое место».

Как подчеркивает Филипп Понс, «игра была главным занятием уголовного мира, занятием благородным, по нему узнавали настоящего якудза»[47]. Разумеется, якудза с тех пор расширили сферу своей деятельности, но игра остается для них неотъемлемой частью жизни. Итидзи Эйдзи, бывший босс якудза, не раз заявлял во всеуслышание: «Настоящее ремесло якудза игра, и ничего больше» — и добавлял с ностальгией в голосе: «В мое время [в 1920-е годы], если якудза зарабатывал на жизнь другим способом, люди смотрели на него свысока: он не может заработать на жизнь игрой, значит, ненастоящий. Он самозванец, и ничего больше»[48].

Вот она, изначальная сущность якудза, который «играет с игрой», а значит, и с жизнью. Ловкий человек! Его действия рациональны и иррациональны одновременно. Игрок готов на все, но есть ли ответ на вопрос — почему? Подобно другим страстям или порокам, одержимость заставляет его уйти из обычного мира и примкнуть к другому, наполненному риском. Только потому, что он любит игру? Но, как подтверждает история всех мафий мира, порок азартной игры влечет за собой порочную деятельность.