Я грохнул кулаком по столу так, что тарелка со звоном упала на пол.

– Во-первых! Боцман на самом деле уникальный доктор или нет? Он действительно лечит больных и отгадывает будущее всех, кто ни попросит?

Меня бьет дрожь, руки трясутся.

– Ну… если вопрос поставить так, то… – Пират снимает шляпу и бережно кладет ее на стол.

– Да, если поставить вопрос так. То что?

– Мне очень жаль…

У меня текут слезы. Неужели мой самый страшный кошмар сбывается? Этого не может быть!

– Нет! – кричу я. – Скажи, что Боцман умеет творить чудеса! Пожалуйста! Ну пожалуйста! Он должен уметь! Иначе мы пропали!

– Мы с Боцманом вместе прошли семь морей. И уж конечно, в разных передрягах бывали. Но что он вуду-жрец и умеет творить чудеса, это я для красного словца приплел.

– Но зачем? – спрашиваю я.

Мне трудно глотать.

Пират трет лицо и просит дать ему договорить.

Я молча киваю.

– Зачем?.. Тут такая штука странная… Вот ты ночь за ночью лежишь без сна, и ворочаешь в голове мысли, которые только слипаются, и тихо сходишь с ума. И вдруг само собой складывается решение. И ты сразу ясно понимаешь, что вот оно, спасение. Эврика!

– Спасение? Но как, объясни мне, вранье про чудо-доктора, который ни разу не доктор и ни на какие чудеса не способен, могло тебя спасти?!

– Не меня, – качает головой Пират.

– Не тебя? А кого, позволю себе спросить?

– Тебя, Андре, – говорит Боцман.

Я как мешок оседаю на пол. Хочу вдохнуть и не могу.

– Я врал, – говорит Пират, – и был неправ. Зря я так сделал.

Лицо у него бескровное. Оно землистого цвета, обтянутые кожей скулы резко торчат. Пират трет виски.

– Нет! – кричу я. – Ты врешь сейчас! Скажи мне, что врешь! Нет же!..

– Когда до меня дошло, что жить мне осталось недолго, я стал думать о тебе, Андре. О том, что ты опять окажешься один. Мне нужен был план, чтобы ты остался в надежных руках, когда меня не станет.

– И ты решил закинуть меня на Тринидад, как сумку с вещами, только потому, что любишь этот чертов остров?

– А что мне оставалось? Ты прекрасно знаешь, что нас с тобой только двое. Больше никого у нас нет. Будь у нас друзья в Норвегии, может, все уладилось бы иначе. Не знаю… может быть.

– Но почему у нас нет друзей? – ору я. – И почему никто со мной не дружит? Да потому что я живу со старым не просыхающим придурком, который хлещет ром бочками, мастерит бутылки с корабликами и складывает пазлы. Хотя прости, с пазлом ты сразу сдался. Даже с пазлом ты сдался!

– А в этот раз нет, не сдался. Пойми, Андре, Боцман и Тринидад – единственное решение, чтобы я с миром…

– Я ненавижу Тринидад!

– Ты же не всерьез? – спрашивает Пират.

– Еще как всерьез. И тысячу раз повторю, хоть услушайся: не-на-ви-жу! не-на-ви-жу! не-на-ви-жу!

Боцман помогает мне подняться.

– Мальчик мой, я же все хорошо устроил, – говорит Пират. – Шляпой клянусь, я б мечтал, чтобы все было иначе. И мне не пришлось бы врать тебе и…

– Я… Я…

Слова меня не слушаются, спотыкаются и застревают во рту.

Пират продолжает говорить, и это похоже на давно отрепетированную речь.

– Боцман – мой закадычный друг, ни на кого на свете я не могу положиться так, как на него. Не считая тебя, конечно. Он будет опекать тебя еще несколько лет.

– А если…

– Нет никаких «если», Андре, – качает головой Пират. – Все, что у меня есть, уже переписано на тебя. Ты унаследуешь все: дом, машину, небольшую, но все же некоторую сумму денег. И половину «Немо».

– Половину?

– «Немо» будет ваш с Боцманом напополам, пятьдесят на пятьдесят. И до твоего восемнадцатилетия Боцман будет помогать тебе, чтоб все было под контролем. Речь не о том, что ты не в состоянии справиться самостоятельно. Но мы с тобой уже об этом говорили: есть куча правил и законов на случай, когда наследник несовершеннолетний.

Боцман смотрит на Пирата.

– Если парень хочет вернуться домой, то мы вернемся домой.

– Домой? – переспрашивает Пират. – В Норвегию, ты имеешь в виду?

– Ну да, в Норвегию. Я вон брата своего не видел тридцать лет. А он, по слухам, теперь разводит лосося, и с большим прибытком для себя.

– А Тринидад как же? – спрашивает Пират. – И хижина твоя, и сад-огород? И постоянный столик в «Долговязом епископе»?

– Это всё вопросы второй очереди, – отвечает Боцман. – К тому же теперь у нас с Андре есть общий «Немо», так что из парня, глядишь, и вырастет настоящий морской волк нам под стать. – Тут Боцман поворачивается ко мне. – И тогда в один прекрасный день мы вернемся на Тринидад, да?

– Сейчас я хочу, чтобы мы втроем поплыли домой на «Немо», – говорю я.

– Я пройду с вами сколько получится, – выдыхает Пират. – С вами двумя я бы хоть на край света, но…