На стенах бамбуковой хижины картинки с русалками и гигантскими осьминогами висят вперемешку с черно-белыми фото подводных лодок старых серий. Одна стена сплошь затянута коврами со странными символами. По шкафам и полкам разложены раковины, черепашьи панцири и маленькие сувенирные якоря, напоминающие, что мы встали на прикол на острове.

Но мне кое-чего не хватает. Если хозяин дома такой маг и чудотворец, если он занимается целительством и готовит микстуры, которые в полсекунды ставят на ноги больных младенцев, то где его инвентарь? Банки со змеиными хвостами, давлеными жуками и обезьяньей кровью? Ушки-усики? Травы-корешки? Где весь его знахарский набор? У целителя он всегда под рукой.

А тут ни-че-го.

Жалкой дохлой крысы, за хвост подвешенной, и той нет.

На кухне тихо скворчит еда в большой кастрюле, в воздухе густой запах кокоса и имбиря.

– Она уже полдня варится, – говорит Боцман, подмигивая мне. – Еще часок, и будет готова.

Мы садимся за маленький кухонный столик. На секунду наши взгляды сцепляются, как в старых ковбойских фильмах.

В воздухе зависло облако неопределенности. Как в телешоу, когда ведущий должен вскрыть конверт с именем победителя. Спорим, сейчас Боцман откроет нам свои карты – расскажет, как он собирается лечить Пирата. Вот увидите: окажется, что прямо под нами тайный погреб, а в нем рядами стоят бочки и ведра с сушеными головами, вялеными ящерками и чудодейственными растениями из сердца джунглей… И Боцман спасет Пирата на раз-два-три.

Но мне кажется или правда ожидание, висевшее в воздухе, на моих глазах развеивается как дым? Уходит в воронку, как пена в ванне? Исчезает?

Да и Боцман выглядит не слишком-то уверенно.

– Ты примерно хоть знаешь, сколько жизни в тебе еще теплится? – спрашивает он Пирата.

Лицо при этом серьезное. Ни тени улыбки.

– Я как баржа с пробоиной, – отвечает Пират. – В одиночку в опасных водах. Жизнь вот-вот вытечет…

– Поэтому не тяни резину, Боцман. Давай начинай колдовать, – говорю я, и мои слова звучат почти как команда. – Я могу тебе помогать. Считай, ты чудо-доктор, а я твой подручный.

– Чудо кто? – переспрашивает Боцман.

Мои брови поднимаются на лоб, когда я слышу стук под столом. По хребту пробегают холодные мурашки.

– Мы же с тобой говорили, помнишь? Ты собираешься меня вылечить от… – вступает Пират.

– Да, вспомнил, – кивает Боцман.

И тут до меня доходит, что у двоих из нашей троицы изначально были свои планы. Вспомнил он, ага! Сколько, они думают, мне лет? Пять?

От мысли, что Пират и Боцман сговаривались о чем-то за моей спиной, меня трясет.

Я пинаю стул, он отлетает к стене.

– Или я сейчас ухожу, и больше вы меня никогда не увидите, или вы сию секунду рассказываете мне всё! Всё! Без вранья, полуправды или моряцкой пурги!

Боцман и Пират смотрят в стол.

И у каждого как будто что-то в горле застряло и мешает говорить.