Я стою на палубе. Солнце припекает. Гавань заполнена яхтами и шхунами прямиком из фильма «Пираты». Музыкант на пристани увешан разными инструментами, но вдобавок он расставил вокруг себя разномастные металлические миски и колотит по ним от всей души. На нем нет ни свитера, ни рубахи, только белые льняные штаны и тонна украшений. Да, и на плече у него, как у Пеппи, сидит обезьянка – вылитый господин Нильсон. Она раскачивается и дергается в такт карибским мелодиям.

Не знаю, где тут Пират собрался швартоваться, суда стоят впритирку. Единственная возможность – втиснуться между двумя огромными шхунами, которые возвышаются над гаванью.

Пират кричит мне, чтобы я вышел на нос и следил, чтобы мы никого не задели.

– Ахой! Все на палубу! – горланит он. – Ты меня слышишь? Мигом!

– Слышу! – отвечаю я уже на бегу.

К бушприту приделана снизу дырявая сеть; наверное, она была когда-то отличным гамаком. Мне ужасно хочется залезть в нее, но не тут-то было.

– Черт возьми, – орет Пират в рубке, – у нас курс есть или что? А место, куда чалиться? Или где?

Я ору еще громче:

– Задний ход давай!

Потому что еще пять метров, и мы врежемся в шхуну.

– Мы задом не сдаем! Краб ты портовый! Шляпой заклинаю, смотри в оба!

Пират начинает парковаться, а я не дыша слежу, пройдет ли швартовка в гавани Порт-оф-Спейна без происшествий.

* * *

Под взглядами двух красоток в развевающихся платьях Пират ставит «Немо» у причала ровнехонько между двух огромных шхун.

– We love men who can fit in![1] – говорит одна из них и подмигивает Пирату.

Хотя мой английский ниже среднего, я без труда понимаю, что она кокетничает с Пиратом.

– Не ведись на них! – говорю я ему.

– Милые леди, – Пират уже раскрыл объятья, – какие вы красавицы! Краше… э-э… you look like the moon and the stars![2]

Девицы на причале хихикают и переглядываются. А Пират, пришвартовав «Немо» двумя толстыми канатами, спрыгивает на пристань и по очереди целует девушек в щеку, оба раза метя ближе к губам.

– Эй, а я? – спрашиваю.

Он вообще-то думает помочь мне сойти на берег или будет только обжиматься-миловаться с барышнями до потери сознания?

Пират шепчет что-то на ухо одной из красоток. Она поворачивается и шепчет подружке, та заливается краской.

– Прыгай! – Пират показывает руками, какое ничтожное расстояние между мной и пирсом, мол, тут и говорить не о чем. И, снова повернувшись к девушкам, запевает: – «When I came to Trinidad, love came with me… and I’m gonna give my love to you, that I’ll guarantee…»[3]

Ага, приехала с ним любовь в Тринидад, здрасте вам.

Я зажмуриваюсь и концентрируюсь на прыжке. Если я промахнусь и упаду в воду, вдруг наглая акула решит, что ей сервировали обед за счет порта? Или португальский кораблик, самая страшная из медуз, обожжет меня до смерти своими суперядовитыми щупальцами?

Между «Немо» и пирсом зазор каких-то два метра. Или даже полтора. Но надо прыгать, а для успешного прыжка нужны собранность и храбрость. А еще желательны две здоровые крепкие ноги – особенно когда прыгаешь над глубиной в несколько метров, а плавать не очень-то умеешь.