Позади еще четыре дня пути. Теперь мы вошли в мирное, но быстрое Карибское течение; мы идем Карибским путем. Похоже, Пират доверяет мне все больше, потому что все чаще оставляет меня за штурвалом одного. А может, он потихоньку сдает, и долгие вахты ему уже не по силам?

«Немо» молодцом, режет водную гладь, как плуг с острым лемехом, и мы идем с опережением графика. В каюте внизу еще почти половина консервов и канистр с водой, так что нам бы загорать да радоваться.

Только дела наши нерадостны. Здоровье Пирата резко ухудшилось. Час назад он попросил меня сменить его за штурвалом. И тут же его одолел такой жестокий приступ кашля, что он скорее скатился, чем спустился вниз по трапу. А поскольку лекарства от рака у нас закончились, Пират считает, что замена им спрятана на дне фляжки с ромом.

И погода туда же. Должно бы солнышко сиять на безоблачном небосклоне. Вместо этого вокруг унылая серая хмарь, ни разу не похожая на тропическую экзотику. На двух из пяти иллюминаторов работают дворники. Хоть бы эти обложные облака уже развеялись, что ли!

Зато в последние недели я очень навострился надеяться. Все потому, что Пират сказал: кто теряет надежду, тот теряет силу духа. Во всяком случае, кто отчаялся и потерял надежду, тот очень быстро теряет мужество и стойкость. И сдается. А меня, начиная с того ужасного дня, когда врач объявил Пирату диагноз, только надежда и держит.

Потому что теперь я знаю: где-то там в Тринидаде, примерно в тысяче морских миль от нас, живет на острове некто Боцман. В саду у него заросли целебных растений. И по рассказам Пирата, его знает вся округа. Еще бы! Он исцелил самое малое сотню местных жителей. Фурункулы и лихорадку Боцман врачевал припарками из крысиных хвостов и ушек. Старушки при смерти, которые едва доползали до его порога, пускались в пляс, полечившись чистым джином. А одному парню, который считал, что пробил его последний час, Боцман велел погодить помирать до 2079 года.

И очередной пациент Боцмана – мой друг Пират!