Мы в пути полтора дня. Времени полшестого вечера, меня рвало уже раз тридцать.

– Папа твой постепенно их накачал, – говорит Пират, протягивая мне руку, чтобы помочь вылезти из каюты.

– Кого их?

– Ходули моряцкие, ноги то есть. Три дня над ведром, с сине-зеленой физией, и вот он уже настоящий моряк, ходит вразвалку, и все ему нипочем!

– Тебя послушать, моя семья только и делала, что океан бороздила.

– Ты, парень, не знаешь, сколько правды в твоей шутке, – бормочет Пират себе под нос, меж тем прибавляя скорость на пару узлов.

Он теперь ходит, засунув одну руку под рубашку, что твой Наполеон. Только Наполеон держал руку на пузе, а Пират – на груди.

– Мы где сейчас? – спрашиваю.

Вот так, стоя на ветру и глядя перед собой, я чувствую себя чуть лучше.

Тонкий частый дождик настырно заливает иллюминаторы.

Пират включает дворники на одном из пяти.

– Видишь темные силуэты вдалеке? По левому борту? – спрашивает он.

– Вижу.

– Это Нидерланды.

– Нидерланды?!

– Дай-ка мне бортовой журнал, – просит Пират.

– Я старался как мог, – протягиваю я ему тетрадь.

Он рассматривает журнал пристально, как хирург – снимок.

– Здесь, в углу, ты немножко уделал его, когда блевал, но в целом работа вполне годная.

– Рад, что тебе понравилось.

– Но! Не хватает главного. – Пират берет ручку и рисует на карте аккуратную стрелочку. – Вот, теперь правильно! И каждый день так помечай, чтобы мы знали, сколько уже прошли и сколько нам осталось.

На горизонте яркие всполохи. Я сглатываю и чувствую на языке поганый привкус от спагетти, которыми сейчас тошнился.

– А нам обязательно плыть сквозь шторм? – уточняю я. – Никак нельзя его обогнуть?

– Обогнуть можно, – говорит Пират. – Мы можем развернуться и пойти вокруг Британских островов. Там риск шторма гораздо ниже, но придется накинуть еще две недели на дорогу, это минимум.

Две недели?! Это что же, удлинять путешествие почти вдвое? А хватит ли нам консервов и воды? А мои не накачанные пока ходули что скажут? А легкие Пирата?

Выбора нет, понимаю я, нужно двигаться строго вперед, как планировали.

Пират предлагает мне постоять у штурвала, пока волны низкие.

– У тебя одна задача – глядеть далеко вперед. И чтоб мы шли прямо и ровно, о'кей?

– Ах-ах-ах, – говорю я и сам слышу, что глупая интонация и неуместные ахи с головой выдают во мне сухопутного краба.

Пират отходит на несколько шагов, чтобы оставить меня у штурвала одного. И поскольку я не налетаю в первую же минуту на рифы (из-за их отсутствия), он переставляет стул, на котором я обычно сижу, поглубже в угол и устраивается на нем поудобнее.

Немного времени проходит, и я слышу за спиной сухое болезненное покашливание.

– Опять приступ?!

– Нет, – отвечает Пират глухо. – Это просто сухой морской воздух… Кстати, парень, смотри вперед, а не себе под нос. Приклейся к горизонту взглядом!

* * *

Прошло минут тридцать, наверно. Вот это да: я уже полчаса сам веду корабль!

Тихо мурлычет радио. Пират, мне кажется, наслаждается музыкой. Во всяком случае, он сидит в углу и ритмично отстукивает такт.

Внезапно музыка стихает, и трескучий женский голос сообщает по-английски: «Прослушайте прогноз погоды на ближайшие двенадцать часов».

– Сейчас узнаем свежие новости про погоду, – говорю я.

– Тсс! – перебивает меня Пират и поворачивает ухо к динамику. А потом переводит мне:

– Координаты: долгота от 2,8 до 5,5, широта от 52,0 до 53,5. Вечером ветер резко усилится. К полуночи ураганный шторм. Волны до пятнадцати баллов.

Так же внезапно, как выключилась, музыка включается снова.

– Сделай потише, – говорит Пират задумчиво. – Ураган… ох ты ж, шляпу им в глотку… Пожалуй, лучше мне встать за штурвал. Но хорошо, что ты уже его попробовал!

Вот тогда-то это и случается.

Все происходит как в замедленной съемке. Пират, вставая со стула, теряет равновесие и падает. Назад, но мимо стула. С размаху ударяется головой о дверной косяк и валится ничком на пол.

Я бросаю штурвал, кидаюсь к Пирату, встаю рядом с ним на колени. Он не дышит. Или все-таки дышит? Вроде какие-то слабые свистящие выдохи, как у птенца. Перекатываю Пирата на спину, от этого повязка на глазу уползает на лоб. Смотреть в пустую глазницу – все равно что в пустой подсвечник. Сдвигаю повязку на место и глажу Пирата по лбу. Зову его. Кричу. Легонько стучу по грудной клетке. Мои слезы капают на его полурасстегнутую рубашку. Неужели он сейчас умрет и бросит меня посреди океана?

– Очнись! – кричу я. – Бен, не сейчас! Нет!..

Пират открывает глаз и делает слабый вдох. Грудь едва приподнимается. Цепочка с золотым якорем съехала к левому уху.

– Лекарства… В аптечке, внизу… Неси…

Я бросаюсь в каюту. Мечусь, шарю, нахожу его сумку. Аптечка? Йес, вот она!

Перескакивая через ступеньки, в четыре прыжка взлетаю по трапу и снова опускаюсь на колени рядом с Пиратом. Он с трудом дышит открытым ртом.

– Синяя… – выдыхает он. – С завинчивающейся… крышкой…

Высыпаю на ладонь горсть таблеток.

– Сколько тебе дать?

– Две.

Я осторожно подсовываю руку Пирату под голову и приподнимаю его.

– Вот, – говорю я и кладу ему на язык две прозрачные капсулы. Потом зажимаю ему челюсть, чтобы закрылся рот, и жду.

Сначала Пират никак не реагирует.

Только лоб покрывается потом.

И мой лоб тоже.

Но вот он, кажется, начинает наконец-то оживать.