Пират возвращает на место прозрачный экран и включает эхолот.

– Так-то лучше, – говорит он, отряхивая ладони. – Что я и говорил: один отошедший контакт может обернуться мировой катастрофой.

На песчаном фоне возникают какие-то странные квадратные рыбы, голубовато-синие. Такое впечатление, что прямо под нами большой косяк.

– Удивительное дело, – задумчиво говорит Пират, – до чего мы нынче зависим от новых технологий.

– На какой они глубине?

– Тысяча примерно.

– Метров?

– Угу.

– А что у тебя там?

– Где?

– В ящиках.

– Всякое-разное, – говорит Пират. – Тебе ненужное.

Я осторожно выдвигаю ближайший ящик и среди криво сложенных старых морских карт, счетов и чеков вижу толстенную книгу. «Океан» – значится на обложке большими серебряными буквами.

Открываю книгу. От иссохших страниц странно пахнет. И она без картинок. Нет, вру, вот одна. И еще одна, и еще… С большим опозданием до меня доходит, что это не фотографии, а настоящие рисунки. И цвета, и сами рыбы удивительные, я раньше таких не видел. Под одной, страшно уродливой, написано «морской черт». У него безобразная пасть и сверху что-то вроде удочки, чтобы подтягивать будущий ужин к себе поближе. Два кита. Ярко-красный гигантский кальмар. Неужели они правда аж такого размера? Еще водоросли и анемоны. Похоже, сами карты тоже нарисованы вручную.

– Первое издание! – гордо говорит Пират, заметив, как я вцепился в книгу.

– Ты мог бы выставить ее на аукцион, – говорю я.

– Какой еще аукцион?

– Интернет-аукцион. Наверняка она стоит кучу денег.

– Она не продается. Это семейная реликвия, она передается у нас из поколения в поколение. Я думал завещать ее твоему отцу, у меня ж детей нет.

– А тебе хотелось их иметь?

– Судя по вопросу, у тебя контрпродуктивный подход к истории и прошлому, – говорит Пират, глядя на безбрежное синее море.

– Контр- что?

– Контрпродуктивный. Смысла во всех этих «если бы да кабы» нет, один вред здоровью, все равно как лечить запор и понос разом.

– Я не хотел тебя обидеть, это был просто вопрос.

– Просто такие вопросы нормальные люди оставляют при себе, просто-напросто.

Я отворачиваюсь, чуть не стукнувшись лбом о боковое стекло. Машу барже, которая обгоняет нас слева. Не понимаю, что такого ужасного в вопросе, хотелось ли ему своих детей.

– Далеко еще? – спрашиваю, не оборачиваясь.

– Краб, ты чего? Мы только вышли, а ты уже спрашиваешь, далеко ли?!

– Да я хотел узнать…

– Открой-ка книгу на пятьдесят первой странице.

– Это еще зачем?

– Делай, как я говорю. Открой и читай вслух.

– Ладно… – я прокашливаюсь. – «Мировой океан: протяженность и глубина».

– Молодец, продолжай.

– «Мировой океан образуют три океана – Атлантический, Тихий и Индийский. Вместе они покрывают собой более 70 % земной поверхности, или 361 000 000 квадратных километров».

– Это, считай, в тысячу раз больше всей Норвегии, – вставляет Пират.

– Читать дальше?

– Нет.

– Нет?

– Пролистни до страницы шестьдесят, – велит Пират. – Читай «Атлантический океан».

– «Атлантический океан – второй по величине, его площадь 106 000 000 квадратных километров».

– Стоп! – говорит Пират. – А теперь перепрыгни в начало следующей страницы.

– «…Еще один путь, который часто выбирают желающие достичь южноамериканского континента, называется Карибским. Его протяженность – более 4000 морских миль, считая от пролива Ла-Манш».

– Стоп! – опять прерывает Пират, к моему закипающему раздражению.

– А теперь что?

– Ничего, – отвечает он. – Я просто хотел познакомить тебя с азами мореплавания, чтобы ты перестал доставать меня своим бананизмом.

– Бананизмом? Я спросил, сколько нам еще плыть!

– Вот именно. А смысла в твоем вопросе, как в банановом ошкурке.

– Ты мне, кстати, не ответил.

– Ты сам себе ответил секунд семь назад.

Вот тут я вдруг почувствовал, что в рубке влажно и жарко, а я весь потный. В последний раз я так упаривался в зоопарке, когда слишком надолго завис в павильоне со змеями.

Я открываю боковой иллюминатор, и свежий морской бриз врывается в рубку.

Но Пират все не унимается:

– Первая заповедь, во всяком случае одна из первых: если можешь разобраться сам – разберись сам! Иначе говоря, сначала ищи ответ в книгах.

Ну хорошо. Следующая глава – «В толще океана». Что там Пират сказал? Какая под нами глубина? Тысяча метров? «Марианская впадина считается самым глубоким местом на планете». Одиннадцать километров до дна. Интересно, какие чудища обитают на такой нижине?

Я листаю дальше, там «Морские феномены».

На рисунке – полный спектр синего во всех его оттенках, затемненные куски и какие-то белые полосы. Полосы цвета перекручиваются, так что получается огромная воронка. Страшная на вид. Клубящиеся массы воды утягиваются вниз, в толщу, и тянут с собой большие корабли и утлые лодчонки. Некоторые уже расплющены в щепы.

Меня так и подмывает спросить Пирата, бывают ли такие водовороты на самом деле. Доводилось ли ему видеть их?

Но мне велено читать. И не спрашивать. Я и не спрашиваю.

К счастью, выдержки Пирату хватает ненадолго, любопытство пересиливает.

– Слушай, мне нужна помощь – пара зорких глаз, взглянуть, что во-он там такое, – он высовывается из рубки и тычет пальцем. – Ты слышишь, что я говорю? Эй!.. Что там у тебя настолько интересного?

– Ничего, – отвечаю я с наигранным безразличием, чтоб его позлить.

– Дай-ка взгляну! – Пират выхватывает у меня книгу. – А-а, водовороты.

– Они на самом деле такие?

Пират уже с головой погрузился в «Океан».

– Они еще и не такие бывают! Они будь здоров какие!

– Ты их прям своими глазами видел? – спрашиваю.

– А то! У меня на глазах водоворот проглотил шхуну. Пятидесяти футов в длину! Бедняга Лауриц, он был хорошим капитаном и товарищем тоже. Но сообразительностью не блистал. Повел судно через водоворот, не учел всех факторов и…

– Только не говори, что он утонул.

– Не сразу. Сначала море долго так их мотало-болтало-каруселило, что не дай бог, а потом… да, утянуло в воронку, и прости-прощай бедняга Лауриц вместе с экипажем, их пятеро было.

Быррр-бурбурбур… – раздается вдруг на весь наш корабль.

Это мое оголодавшее пузо пытается намекнуть Пирату, что мы не ели со вчерашнего дня.

Но Пират в ответ на призыв склоняется зачем-то над пыльной плетеной корзиной и начинает озадаченно копаться в ней, попутно выкидывая пустые пивные жестянки и газету неизвестно за какой год.

– Я же помню, здесь была пара банок газировки… – бормочет он себе под нос.

– У нас внизу две упаковки колы, – напоминаю я.

Однако Пират пропускает мои слова мимо ушей и роется в корзине дальше.

– Я точно помню… ага, вот они!

– А не лучше ли пообедать большой банкой «Спагетти болоньезе»?

– Куда как лучше! Но консервы для нас деликатес, их каждый день не едят. Консервы, понимаешь ли, мастера делать ноги: только что было их полно – и уже ни банки нет их. Скажу тебе ужасную вещь: бывало, что моряки докатывались до каннибальства, а все потому, что не удосужились правильно рассчитать провиант.

– Опять ты врешь. Несешь невесть что, морочишь мне голову и тем самым проявляешь глубокое неуважение к половине экипажа.

– Экипажа? – переспрашивает Пират. – Это ты себя имеешь в виду? Пока что ты на борту в качестве гостя. Из категории «женщины и дети». Если б мы сейчас тонули, ты бы уже сидел в спасательной шлюпке.

– У нас, между прочим, нет спасательной шлюпки! А моторку, которую мы взяли «временно попользоваться», ты отпустил на волю волн.

– О'кей, хочешь быть членом экипажа – не возражаю. Тогда слушай приказ. Знаешь, что такое приказ?

– Конечно!

– Отлично. В каюту марш!

– В каюту? А что я там буду делать?

– Вести судовой журнал. Любой уважающий себя моряк подробно записывает в бортовой журнал все, что с ним в море было.

– Я думал, это капитанское дело.

– От-ставить думать! – рявкает Пират. – Делай как я сказал, Андре. Внизу на комоде лежит толстая тетрадь, я прихватил ее в «Нилле» перед отходом. Возьми ее. Заточи хорошенько карандаш. И начни с заглавия. Потом можешь нарисовать карту мира и отмечать на ней наш маршрут. Карта на втором развороте этой книги про океан сойдет для образца.

По почти отвесному и страшно узкому трапу я спускаюсь с большой осторожностью. Какое же все на яхте маленькое! Здесь, в открытом море, вещи кажутся вполовину меньше, чем виделись в саду у дома. Койка Пирата в углу каюты тоже съежилась в размерах, как и наши канистры с водой. Я осторожно продвигаюсь вперед и с каждым шагом жду, что врежусь головой в потолок.

Камбуз (так Пират кухню величает) оказался плиткой на одну конфорку, стоящей на микрохолодильнике. Я на пробу покрутил ручки, и в голове под аккомпанемент урчания в животе само собой всплыло слово «мятеж». Это ведь когда команда на корабле отказывается подчиняться капитану, верно?

Тут я очень вовремя увидел наконец на комоде общую тетрадь, о которой говорил Пират. Я сел на койку, открыл тетрадь и, стараясь не отвлекаться на стоящую перед глазами соблазнительную банку «Спагетти болоньезе», вывел дату.

29 августа

Цель нашего путешествия – тропический остров Тринидад, он расположен около северо-восточного побережья Венесуэлы (я отметил его на карте красным крестиком). Расстояние до него около 7000 километров (примерно 3800 морских миль), но это от Ла-Манша, до которого мы еще не дошли. Поэтому я сверился с другими картами и поговорил с Пиратом. Вместе мы пришли к выводу, что нужно накинуть несколько сотен километров. Потому что, как сказал Пират, от Кристиансанна до Англии еще порядочно морских саженей набежит.

P. S. Жду, что скажет Пират, когда я покажу ему журнал.

SOS: save old sailor!