Морской поход не состоится. Пират уперся и не хочет. Я все испробовал, даже предлагал ему взять паузу и обдумать, а тем временем потихоньку заниматься «Немо» в свое удовольствие. Все равно ведь нужно его отдраить-покрасить, чтоб не сгнил окончательно. Ну вроде как хобби у нас такое, проект, чтобы отвлечься и не думать о другом.

Но нет. Причем я даже не могу понять, почему нет. Я подъезжал к Пирату и так и эдак, но успеха не достиг. Пират неожиданно заделался садоводом, и нынче его интересует только состояние наших зеленых насаждений. Он вбил себе в голову, что его сад хуже соседских, потому что в нем мало порядка и много лишней растительности. И от лишнего надо избавиться. Особенно раздражает его разросшийся в последние годы колючий кустарник. Так что теперь мы дни напролет мучаемся с этими зарослями, загоняем их на место. То есть я корячусь в саду, а Пират сидит на террасе, потягивает ром и руководит. Я вооружился электрической пилой для стрижки изгородей тысяча девятьсот сорокового года выпуска, наушниками с шумоподавлением, защитными очками и объявил войну всему, что торчит вкривь и вкось, надломилось или засохло.

Я вкалываю как проклятый, да еще и злюсь все время: провод то и дело вырывается из розетки, и бац – работа резко стопорится. К тому же мошка и комары тучами роятся вокруг, видно, считают меня самоходной кормушкой. Кусают в шею, затылок, руки, скоро вообще сожрут.

– Провод не задень! – кричит Пират.

И включает на террасе тепловентилятор. Теперь всякую мошку на подлете сдувает струя воздуха.

– Так-то лучше, – радуется Пират.

Из-под пилы летят во все стороны обрубки веток. Пират издалека подбадривает меня криками: «Давай, парень, давай!»

Вдруг пила неловко выскальзывает у меня из рук, и зубастое полотно впивается в увечную ногу. Я валюсь на спину, электропила продолжает взрезать лужайку, земля и трава летят во все стороны. Зззззззззззззз…

Стоп.

Я лежу на холодной траве, уперев взгляд в пару облаков, похожих на бодающихся носорогов. Но вот они превращаются… в ангелов? Только этого не хватало. Сейчас под трубный глас спустится за мной с небес целое их воинство. А может, не воинство, а стайка пухлых детишек с приклепанными к спине белыми крылышками.

Внезапно все поле зрения заполняет лицо человека совершенно не ангельского вида. Он глядит на меня с любопытством.

– Думаешь, я выживу? – вырывается у меня.

– Кто его знает. – Пират помогает мне сесть. – Если б они тогда сразу отчекрыжили тебе эту невезучую конечность, сейчас можно было б не морочиться… Но не волнуйся, на ампутацию тут еще есть.

Он хватается за пузо и хохочет. Прямо багровеет от смеха.

– Что-о? Ты чего ржешь?

От кроссовки отрезан носок и часть подошвы, окровавленный большой палец торчит наружу, к новой боли уже примагнитилась старая, больно очень.

– Стой, дай посмотрю! – командует Пират, берет меня за лодыжку, снимает кроссовку, прищуривает свой единственный глаз. – Да тут всего и делов – трансплантация ногтя. Больше ничего не надо.

И снова смеется.

– Я мог умереть! – кричу я, захлебываясь слезами и соплями.

– Ну уж прямо умереть, – спокойно возражает Пират.

– Знаешь что?! Ты меня достал! Я уезжаю! А ты тут один живи, тебе недолго осталось!..

Голова у меня идет кругом. Задыхаясь от злости, припадая на одну ногу, я топаю в дальний конец сада. Палец не отваливается. Уже хорошо.

Добравшись до яхты Пирата, я хватаю молоток и шарашу по обшивке. Потом нашариваю какую-то железяку и сковыриваю табличку «Немо», так что корпус трещит.

– Для корабля потерять имя – плохая примета, – говорит Пират мне в спину.

Шел за мной, черт старый.

Он берет валяющийся у моих ног молоток и прилаживает «Немо» на место.

– Первый раз слышу, – бросаю я нарочито безразлично. Сажусь на холодную землю и принимаюсь методично выдергивать пучки травы и раскладывать их перед собой. – К тому же нам плохие приметы нипочем, мы и так по уши в несчастьях.

– Тут с тобой не поспоришь, – кивает Пират и нежно гладит «Немо» по истерзанному боку. – Солидная ведь посудина, а?

– Не знаю, я ее только в саду видел. Она тут у тебя вместо садового гнома красуется. Или чучела?

Я пуляю комком травы в яхту, но попадаю в Пирата, стоящего ко мне задом.

– Хм-м, – после долгого молчания отзывается он. – Конечно, неплохо бы его повидать.

– Кого?

– Да Боцмана. Лет ему как мне. Как знать, может, в его клешнях толстопалых еще сохранилось немного чуду-вуду? И уж наверняка у него припасена склянка-другая того волшебного зелья. Глядишь, пригодится. – Пират протягивает мне руку и помогает подняться на ноги. – А даже если не будет от Боцмана врачебного толку, мне какая разница, – он прокашливается, – помирать от этой дряни здесь или в Тринидаде?

Я молчу. Жду, чтобы он добавил пару слов и поставил логическую точку.

Но нет. Продолжения не следует. Пират оглаживает своего голубчика «Немо» и мурлычет под нос песенку.

– Ты серьезно? – спрашиваю я. – Мы на самом деле обсуждаем план? Или так просто болтаем?

– Конечно, обсуждаем! Ты чего?! Я уже почти готовый покойничек, не одной ногой в могиле, а полутора.

– А двигатель? Ты же говорил, здесь «Бриггс энд Стрэттон» стоит.

– Да, и что?

– Разве он не сдох?

– Скорей всего. Тогда ему нужна реанимация, – улыбается Пират. – Канистры доброго масла и порции уговоров должно хватить.

Я подхожу к Пирату и встаю рядом. Так мы и стоим, на море смотрим. В воздухе появилась царапучесть, верный признак близкой осени. Сине-белый «Superspeed» мчит на всех парах в Хиртсхальс.

– А сколько дотуда, кстати? – спрашиваю я.

– До Дании?

– До Тринидада.

– Давай считать. Нам надо пересечь Атлантический океан, это недели три ходу. И столько же назад. Конечно, если я не сыграю в ящик раньше.

– Сыграешь в ящик?

– Помру.

Пират принюхивается.

– Чуешь?

– Нет. А что?

– Где-то костер жгут. Или барбекю жарят.

– Это соседки из семнадцатого дома, наверно. Я видел, они вывозили старую садовую мебель, а им привезли большущий гриль.

– Точно, гриль! – Пират чешет подбородок. – Вот чем мы стопудово не сможем себя побаловать в ближайшие недели, так это грилем. А не устроить ли нам большой мясной жор, после того как я составлю список всего, что нужно для реанимации старика «Немо»?

– Наш гриль сломан, ты помнишь?

– А жаровня?

– Туристическая? У нас такой нет.

– Тогда железная бочка? В углу в гараже стоит.

– И будем лопать запеченную ржавчину?

– Слушай, ну почему тебе непременно надо превратить любой разговор в шоу «„Да“ не говорить»?!

– Какое шоу?

– Занудное! – рявкает Пират. – Конкурс на самого вредного типа. Мозгоклюя. Изводилы. Завязывай, парень, а то тебя жизнь проучит. Короче: пока я занимаюсь снастями, ты грилюешь мясо.

Есть я на самом деле не хочу. Вместо живота у меня мешок из жесткой крокодильей кожи. Слишком много всего произошло за слишком короткое время. Но еще меньше мне хочется огорчить Пирата.

– В «Реме» акция на сосиски с сыром – три упаковки по цене двух. Они там вкусные! – говорю я как можно искреннее.

– Сосиски! – фыркает Пират. – Шутишь?! Сосиски с сыром едят только скауты и заморыши по жизни. Нет уж, иди в мясную лавку и купи нам самую сочную вырезку; если ее нет, то антрекоты с кровью.