В 9:57 лифт останавливается на четвертом этаже поликлиники, и двери открываются. Пират не скрывает своего раздражения. У меня живот сжался в холодный камень. Говорят, радостные мысли похожи на разноцветные цветочки, так вот мои – как пыльный колючий чертополох.
В приемной не протолкнуться. Еще и вонь. Не знаю уж, от пациентов или сама комната так пропахла, но от сочетания камфары и антисептика меня замутило, и живот перешел в режим «сейчас сблюю».
Стены увешаны плакатами, которые должны заставить людей думать о своем здоровье. «Откажись от курения!», «Подружись со спортом сегодня!», «Достаточно ли молока ты пьешь?».
Мы сели, Пират тут же раскрыл брошюрку, которую подхватил по пути. И не прошло и минуты, как у него в руках оказался высокотехнологичный бумажный самолет.
– Шляпу хотя бы сними, – шепчу я.
– Зачем? – откликается он в голос.
– Затем, что мы в приемной у врача. И здесь нет ни одного человека в шляпе. Как и на улице, впрочем.
– Кто первый пускает самолет – ты или я? – спрашивает Пират, натягивая шляпу поглубже на уши.
Я не отвечаю, лишь сердито мотаю головой.
– Как хочешь.
И Пират молниеносным движением отправляет самолетик в полет. Шу-у-ух! Самолетик красиво перелетает через комнату и совершает посадку на лысине пожилого господина.
В эту секунду дверь в кабинет распахивается, и появляется женщина в белом халате. Светлые волосы собраны в хвост, на шее болтается стетоскоп.
Пират приподнимает шляпу на пару сантиметров.
– Следующий! – произносит доктор.
– Я рассчитывал на мужчину, – шепчет Пират уголком рта.
– Через десять лет более девяноста процентов врачей будут женщины. Так что рано или поздно…
– Это кто сосчитал?
– Газета «Дагбладет». И по телевизору на прошлой неделе тоже говорили.
– Это многое объясняет, – бормочет Пират, нехотя входя в кабинет следом за мной.
– Так… Как наши дела сегодня? – спрашивает врач, снимает стетоскоп с шеи и кладет его на стол.
– Наши? – переспрашивает Пират. – Здесь пациент только я вообще-то. Хотя зачем меня в пациенты записали, я не знаю.
Неожиданно он хватает стетоскоп и засовывает держалки себе в уши.
– Посмотрим-посмотрим… – бормочет он, водя по телу железным кругляшом и якобы слушая себя.
Я сдергиваю с него стетоскоп, пинаю по ноге и говорю «Простите!». Не Пирату говорю.
– На моем участке тысяча двести пациентов, – строго сообщает врач.
– Что вы говорите? Тысяча двести? – не унимается Пират.
– Не поняла?
– Я то есть не считаюсь?
Голос у него обиженный.
– О чем вы? – доктор смотрит на Пирата непонимающе.
– Я просто говорю, что…
– Послушайте! – доктор резко встает. – У меня действительно нет времени на такие сцены, у меня тысяча…
– …двести пациентов, – договаривает за нее Пират.
Доктор марширует к двери и решительно распахивает ее.
– Благодарю за визит, – сухо говорит она, кивком указывая на дверь.
Чуть подумав, Пират признает, что начал, кажется, слишком борзо, и просит дать ему второй шанс.
– Так вы хотите, чтобы я вас осмотрела? – спрашивает доктор и выдерживает паузу, прежде чем закрыть дверь.
– Да, – говорит Пират. – Ну то есть раз уж я тут сижу, пусть вы меня скоренько посмотрите. Это успокоит тут некоторых, – он покровительственно хлопает меня по ноге. – Видите ли, доктор, Андре очень боится болезней и диагнозов.
– Сейчас посмотрим, – кивает доктор, с дикой скоростью стуча по клавиатуре. А потом приступает к осмотру.
Вечер мы с Пиратом проводим перед маленьким телевизором. Мы смотрим ток-шоу «Доктор Фил», грызем попкорн и едим мармеладных рыбок, хотя сегодня рабочий понедельник, а вовсе никакая не суббота.
Звездный ведущий разговаривает с двумя дамами, обе-две нацелились выйти замуж за одного и того же парня. Ведущий заявляет, мол, настоящему мужчине одной жены мало. Публика бурлит.
– А парень не дурак, – хмыкает Пират.
Но хмыканье тут же переходит в лающий неостановимый кашель. И вновь ко рту прижата тряпица.
– Пфу-у, – выдыхает Пират, быстро-быстро комкает тряпицу и сует в карман. – Слушай, а ничего получше не показывают?
– А не хочешь сделать новый кораблик в бутылке? Заняться своим хобби? – говорю я в ответ.
– Нет. Оно мне поднадоело.
– А пазл? – С этими словами я достаю из-под стола большую плоскую коробку. Париж с Эйфелевой башней в полиэтиленовом пакете. – О, даже не открытый! Ты знаешь, что, когда пазл собирают первый раз, детальки сцепляются прочнее?
– Конечно, знаю. Но пазл каждый соберет, это для слабаков.
– И что?
Пират открывает пакет и высыпает картонные детали на стол.
– Сколько их, ты сказал?
– Я ничего не говорил, но на коробке написано – тысяча.
– Тысяча? Отлично! Часа мне хватит. Vive la France!
Стемнело, дело шло к ночи, а у Эйфелевой башни еще даже ноги не просматривалось. Часть деталей перекочевала на пол, некоторые были разорваны пополам.
– Как успехи? – спрашиваю я, усаживаясь на табуретку напротив Пирата.
– Нужно потребовать деньги назад. Это какое-то недоразумение, а не пазл. – Пират показывает мне, судя по всему, кусочек французского флага. – Вот это что такое, к примеру? Идиотизм какой-то. Ты зачем вообще этот пазл купил?
– Я не покупал, он был среди вещей из дома.
– А чего мы его не продали? Вместе с прочим хламом, который достался тебе в наследство?
– Если бы не хлам от мамы и папы, ты бы не купил новую машину, не утеплил бы дом, и плесень в нем мы бы так и не вывели.
Пират поднял на меня глаза.
– Слушай, я не хотел тебя задеть, шляпой клянусь. Прости. И я правда ужасно благодарен, что ты помог мне пройти финансовый водоворот. Но знаешь что? Ну его к черту, этот пазл. Пойдем попьем чего-нибудь.
Ругаться некрасиво, но Пират ничего плохого не хотел и ругается он все реже, так что я не стал занудничать и злиться.
Мы снова уселись перед телевизором, и Пират сказал, что сегодня моя очередь выбирать фильм.
И тут старый телефон на кухне затрезвонил как припадочный.
Я взял трубку. Попросили позвать Пирата.
– Да? – недовольно сказал он в трубку.
Я тихо отполз назад в комнату. Но глаз с Пирата за шуршащей завесой не спускал. До меня доносились его слова: «хм», «вы уверены?», «да». Меня подмывало выключить звук у телевизора, чтобы лучше слышать, но я, наоборот, прибавил громкость. Что-то не то творится в мире.
Пират вернулся. Попросил меня выключить телевизор и сесть.
– Кто это был? – спрашиваю я.
Пират садится в гамак и беспокойно отбивает такт ногой по полу.
– Это звонила докторша. Та, которая чуть не выгнала меня из кабинета. Но теперь она хочет положить меня в больницу и дообследовать.
– Когда?
– В среду.