Чтобы удостоиться внимания Ильи Ченады, сыщику снова пришлось настойчивым стуком в забор довести псов во дворе до высшей степени ожесточения. Наконец из дома появился раздраженный громким лаем хозяин:

— Че те опять надо?

— Вы слышали о том, что вчера случилось с Харитонычем? — вместо приветствия спросил Кондрат.

— Убился, — равнодушно бросил крестьянин. — А я тут при чем?

— Я проверяю ружья у всех жителей деревни. У вас ведь есть ружье?

— Есть. И че?

— Принесите мне его, пожалуйста.

— Зачем? Ты меня подозревать удумал? — хищно вскинул нос Илья.

— Я обязан это сделать хотя бы из-за вашего скверного характера, — спокойно объяснил Линник.

— А ежели не принесу?

— Будете иметь дело с Ольшуком.

— И че?

— Послушайте, — решил смягчить тон сыщик, — я не враг вам. Если вы ничего не совершали, просто покажите мне свое ружье, и я от вас отстану. Можете даже не пускать меня во двор.

— Так и отстанешь? — не поверил Ченада.

Кондрат нехотя пообещал. Крестьянин пошел в избу и вскоре вернулся с горизонтальной двустволкой.

— На! — протянул он ее Линнику.

Сыщик переломил дробовик, изучил патронник.

— Когда последний раз стреляли?

— Неделю назад.

«Двустволка не подходит, — озадаченно подумал Кондрат. — На лице Харитоныча были раны только от одного заряда дроби, и они располагались посередине лба. Вряд ли Ченада, стреляя из двустволки, стал бы рисковать и целиться левее или правее».

— Где вы были вчера в момент гибели Харитоныча? — осведомился Линник, возвращая ружье хозяину.

— Дома.

— Кто-то может это подтвердить?

— Жена, — недовольно произнес Илья. — А теперь проваливай, раз обещал.

— С удовольствием, — ядовито парировал сыщик.