У новых ворот двора старосты Кондрат едва не задел выходившего из калитки с сердитым видом Савву. Стоявший на высоком крыльце Цивилько негодующим тоном пояснил:

— Представьте, Безмен требует снизить для себя взносы хлеба в запасный магазин! Каков наглец! А у самого амбар ломится от зерна!

— Чем же он это обосновывает? — удивился Линник.

— Ждет прибавления в семействе. Так дитя у него когда еще появится! В будущем году! А хлеб нужно сдавать сейчас.

Вдали, отзываясь гулким эхом, прогремел сухой ружейный выстрел. Сердце сыщика сдавило тревожное предчувствие.

— Кажется, это откуда-то с ручья, — посмотрев на поле, определил Кондрат.

— Небось, кто-то охотится в лесу, — предположил Михаил Матвеевич.

— Я боюсь за Харитоныча, — признался Линник.

— Вы думаете? — недоверчиво пробормотал староста, но сыщик уже бросился на улицу.

— Куда вы? — крикнул Цивилько. — Погодите, коня запрягу.

— Так быстрее, — обернувшись, махнул рукой Кондрат.

— Я вас догоню.

Хромавший Линник, спотыкаясь, летел с холма, прорываясь сквозь цепкие объятия ледяного ветра. Через несколько минут сыщик миновал бревенчатый мост, пузатые ивы и горестно замер напротив сторожки. На широком пне, опрокинувшись спиной на стену, неподвижно сидел старый лесничий с направленным в голову ружьем в левой руке. На обезображенном дробью лице застыло изумление. Рядом в траве лежал, по-видимому, выпавший из правой руки деревянный шомпол. Кондрат проверил пульс старика — мертв. Выходит, главный свидетель гибели Сушицкого случайно погиб на следующий день после дачи показаний во время чистки ружья? Разве бывают такие совпадения?

Линник еще раз взглянул в недоуменное лицо покойного, чей приоткрытый рот, казалось, вот-вот выдаст тайну его гибели. Зачем вообще слепому Харитонычу понадобилось чистить ружье? Когда он пользовался им в последний раз? А если это убийство? Крестьянин, замешанный в гибели фельдшера, решил устранить важного свидетеля после сегодняшнего собрания и подстроил так, чтобы все выглядело как несчастный случай. Кто бы это мог быть?

Из-за поворота тропы появился Михаил Матвеевич.

— Господи, помилуй! — воскликнул он, увидев мертвого старика, и, торопливо перекрестившись, содрал с головы шапку. — Застрелился, что ли?

— Выглядит как несчастный случай при чистке ружья, — объяснил сыщик. — Хотя это очень странно. Вы не знаете, когда Харитоныч в последний раз охотился?

— Давно уже. Он был слаб зрением.

— Зачем тогда чистить ружье?

— Может, вещи разбирал, — пожал плечами староста.

— Вы с телегой?

— Да, оставил у моста.

— Гоните в Ворохи за Ольшуком и Абановичем.

Когда Цивилько ушел, Кондрат принялся осматривать место предполагаемого преступления. Сначала Линник вошел в сторожку. В дрожащем полумраке единственной комнаты пахло ветхим деревом. В маленькой печке догорали сосновые ветки. Кажется, ничего необычного — узкая кровать, короткий стол, самодельный табурет, низки сушеных грибов под крышей, икона в углу. В одну из стен был вбит массивный гвоздь, видимо, на нем как раз и висел злосчастный дробовик. Поиск следов вокруг сторожки также ни к чему не привел. Два дня ветреной погоды подсушили почву, и Кондрату не удалось обнаружить никаких следов ни на тропе, ни на дороге по пути к мосту, обогнуть который убийца не мог, если он шел из Боянстово. На грязном спуске к ручью отпечатались только стоптанные сапоги старого лесничего. Наконец сыщик расположился возле старика и проверил, куда бы полетела дробь, если бы воображаемое ружье в его руке случайно выстрелило. Линник пробовал поворачиваться, опускать и поднимать голову и руку, но у него никак не получалось повторить тот угол, под которым дробь вошла в череп Харитоныча. Значит, все-таки убийство. Кто из жителей Боянстово не мог его совершить? Калека Горбач, староста, Савва Безмен, Яков Рабец, Тукайло… Кто тогда остается? Пудак, Ченада, Малаш и Осип Рабец. Но как теперь поймать убийцу? Проверить их ружья? Но что это даст? Сыщик глубоко вздохнул. Жаль, что сейчас рядом с ним нет Онуфрия, тот наверняка бы что-нибудь подсказал.

Вскоре на дорожке появились урядник и доктор. Сухо поздоровавшись с Кондратом, они медленно приблизились к месту происшествия. Ольшук несколько мгновений смотрел на изуродованное лицо старого лесничего, после чего брезгливо отвернулся.

— Вы обнаружили тело? — спросил урядник у Линника.

— Я, — кивнул сыщик.

— Как это произошло?

— Мы говорили во дворе с Михаилом Матвеевичем, когда раздался выстрел. Я почуял недоброе и побежал к Харитонычу.

— Вы беспокоились за его жизнь?

— Да.

— У вас были основания для этого?

— Вчера Харитоныч рассказал мне, что слышал выстрел в лесу незадолго до гибели Сушицкого. Напрасно вы его тогда не допросили.

Ольшук досадливо замолчал, затем, машинально поглаживая воротник шинели, обратился к Абановичу:

— Что скажете, доктор?

— Тут все довольно просто, — устало ответил он. — Смерть наступила около часа назад в результате множественного огнестрельного ранения дробью в голову, несовместимого с жизнью.

— Несчастный случай?

— Вероятно.

Урядник застегнул на руках серые замшевые перчатки и осторожно высвободил ружье из ладони старика.

— Конечно, здесь нужна проверка, но я почти не сомневаюсь, что выстрел был произведен из этого дробовика с очень короткого расстояния. Вот гильза, а вот и пыж… — Ольшук поднял с земли обгоревший клочок бумаги и бросил взгляд на Кондрата: — Полагаю, вы уже искали следы?

— К сожалению, кроме следов Харитоныча на берегу ручья, ничего нет, — пришлось констатировать Линнику. — Я буду очень признателен, если вы что-то найдете.

— Зачем? — удивился урядник. — Я вполне вам доверяю.

Он вошел с ружьем наперевес в сторожку и через некоторое время вернулся.

— Вроде бы ничего подозрительного, — заключил Ольшук.

По лицу сыщика натужно перекатывались желваки.

— Вас ничего не смущает в этом деле? — снисходительно поинтересовался он.

— Зачем вы все усложняете, Кондрат Титович? Не ищите черную кошку в темной комнате — ее там нет, — назидательно произнес урядник.

— Вы отбрасываете все факты, которые не укладываются в вашу версию.

— Например?

— Харитоныч почти ничего не видел. Зачем ему понадобилось чистить ружье?

— Старики склонны преувеличивать свои болезни. Наверное, видел он еще достаточно неплохо.

— Но он наверняка умел обращаться с оружием!

— Позвольте не согласиться с вами, — вмешался Абанович. — Даже опытные охотники могут случайно застрелиться. А в таком преклонном возрасте легко допустить роковую ошибку.

— Тогда посмотрите на разлет дроби! — не сдавался Линник. — На угол попадания!

— Дробь еще и не так может разлетаться, — возразил Ольшук.

— Во-первых, если бы Харитоныч в самом деле застрелился, при таком небольшом расстоянии у него все лицо было бы сплошной кровавой раной. Разлет дроби свидетельствует о том, что в Харитоныча стреляли с расстояния двух аршин. Во-вторых, основная часть дроби попала в лоб. Покажите мне, как нужно согнуться, держа ружье в одной руке, чтобы дробь попала именно туда?

Доводы сыщика посеяли сомнения в душе урядника. Он тяжело вздохнул и примирительно сказал:

— Ладно. Сегодня пятница, до понедельника мой рапорт никто не затребует. У вас два дня, чтобы расследовать это дело. Если не успеете — я все спишу на несчастный случай.

— Благодарю, — Кондрат пожал руку Ольшуку.

Когда в наступивших сумерках Линник вышел на дорогу, к нему подбежал ожидавший у телеги староста:

— Скоро там?

— Сейчас принесут тело.

— Вы думаете, это убийство?

— Я так считаю.

— Выходит, это я виноват в смерти Харитоныча.

— Почему? — не понял сыщик.

— Это ведь я сказал сегодня на собрании, что Харитоныч слышал выстрел в день гибели фельдшера, — тихо проговорил Цивилько.

«А ведь он прав, — подумал Кондрат. — Если бы не эти слова старосты, Харитоныч был бы жив. Преступник, почувствовав угрозу разоблачения, решил немедленно избавиться от опасного свидетеля. Дни старого лесничего были сочтены».