За домом Наума Малаша светлела поляна, на которой красовался, величественно расправив узловатые ветви с огненно-рыжими листьями, старый кряжистый дуб. На нижней ветке болталась привязанная веревкой за ручку дырявая латунная сковорода. Заинтригованный Кондрат, подойдя поближе, дотянулся до нее рукой и качнул. Сковорода стала с глухим шумом колебаться взад-вперед, словно огромный маятник.
Из двора Осипа Рабца доносился стук топора. Линника это удивило: дождливая погода не располагала к колке дров. Но, отворив калитку, сыщик в самом деле увидел одетого в мокрый серый армяк высокого мужчину с изъеденным мелкими оспинами рыжебородым лицом. Многократно отточенным движением крестьянин обрушивал мощь колуна на толстый белый чурбан, отделяя от него ровные треугольные куски.
— Не лучший день для рубки дров, — заметил Кондрат, поздоровавшись с хозяином.
— Ваша правда, — согласился Осип. — Спилил вчера березу, хочу порубать, пока она свежая.
— Я сыщик из Борхова, расследую обстоятельства гибели фельдшера Сушицкого. Вы ведь были с ним знакомы?
— Был, — вздохнул Рабец, сильным ударом воткнув колун в колоду. — Приезжал однажды с доктором.
— Простите, что напоминаю вам об этом, — попытался сгладить углы Линник.
— Да что уж там… — изменившимся голосом сказал крестьянин. — Евка с рождения была слабой девочкой, болела часто. Не уберег…
— Вы же не в обиде на фельдшера за то, что он обругал вас?
— И поделом мне. Нужно было раньше за доктором послать.
— Отчего же вы сразу к нему не обратились? Почему вы все ходите за советом к Куцухе? — недоумевал Кондрат.
— Куцуха всегда рядом, а до Ворохов поди доберись, — объяснил Осип. — Всякий раз думаешь: «Авось пронесет».
Сыщик поинтересовался, были ли у Сушицкого враги, уже заранее зная ответ.
— Враги? — испуганно моргая, переспросил Рабец. — Нет, ничего такого не знаю.
— В день гибели фельдшера ничего необычного не видели, не слышали?
— Нет. Не помню.
Линник понял, что от крестьянина ему больше ничего не добиться. Кондрат поблагодарил Осипа за внимание и, прихрамывая, направился к калитке. Позади сыщика, заглушая шелест моросящего дождя, вновь зазвучали мерные удары топора.